Цитаты из книг автора «Дарья Донцова»

Вы умеете пользоваться компьютером? – удивилась я. – Не особо получается, – признался Кутков. – В приюте есть класс, там можно научиться. Приходит Иван Сергеевич, бесплатно объясняет, куда пальцами тыкать. Меня Галина Владимировна, администратор, туда отправила, сказала: «Освоишь науку, найдешь хорошую работу». И на фига она мне? Я и так супер живу. Но обижать Галю неохота, поперся на занятия. Ни хрена не понял! Но можно Ивана Сергеевича попросить, он сам найдет. Только все равно ведь я одно имя знаю. Не досталось мне бабок. Но теперь я за самую лучшую жизненную историю миллион получу. Так ведь?

слегка перевалило за двадцать, школу он закончил на одни троечки, которые учителя ставили ему исключительно из жалости. И какие примеры он имел перед глазами? Вечно пьяную мать? Соседей по коммуналке, выяснявших отношения кулаками? Кутков был не приучен размышлять о смысле жизни, у него не было желания чего-либо достичь, самореализоваться. Витюше хотелось исключительно денег, чтобы жить красиво. А в его понимании это означало: весело погулять, выпить, найти девчонку и знать, что на завтрашнее веселье бабок опять хватит. О том, что будет послезавтра, он не заморачивался. В конце апреля, когда Виктор подцепил грипп, Горелов сбросил ему на пейджер: «Завтра, в полночь, на Рязанской улице. «Ауди» возьмешь в Сокольниках».

И как относиться к родителям несчастного Володи, которые позволили сыну среди ночи да еще в ливень кататься на велосипеде? Они наркоманы или алкоголики? – Это моя работа, – хмыкнула Басова. – Там порылась, здесь покопалась, много материала нашла в прессе. Владимир погиб двадцать восьмого апреля. А двадцать девятого газеты уже подняли вой и неделю визжали, прохода убитым горем родителям не давали, опросили их друзей, коллег, соседей, прислугу, пытались найти хоть какой-то кусок дерьма, но безрезультатно. Семья Караваевых просто образцово-показательная: родители заботились о сыне, он был отличником, не пил, не курил, с плохими компаниями не водился.

Нет никакого смысла объяснять «антиквару», что эпоха Мин, начавшаяся в тысяча триста шестьдесят восьмом году и завершившаяся в тысяча шестьсот сорок четвертом, является периодом истории Китая, к Египту она ни малейшего отношения не имеет, а Сиракузы находятся в Италии, в одноименной провинции, на Сицилии.

Наш Фолодя живет по принципу: люби меня, накорми меня, отстань от меня.

– Были сегодня с Зоенькой на выставке современного искусства. – Понравилось? – спросила Глория.– Очень! – пробасил «папенька». – Осматривал экспозицию, и душа ликовала: оказывается, я совсем неплохо рисую. Думал, мои человечки и домики смешны, ан нет, на выставке полно похожих произведений. – Нынешние художники считают Репина, Серова, Иванова фотографами, – завела Зоя Игнатьевна. – Сейчас в ходу другой стиль: чем нелепее и страшнее, тем актуальнее.

Не очень хочется чужого ребенка воспитывать. У меня была связь с разведенкой, не сложилось из-за ее сына. Я хулигана приструнивать начал, а она орать стала: «Не трогай мальчика! Он хороший, придираешься к малышу, потому что он не твой». Хорош крошка, ростом выше меня! А насчет того, что я у Маргариты живу, неправда, это она ко мне переехала.

– Выглядит как банкомат, устанавливали как банкомат, подключали как банкомат, нам сказали, что банкомат, значит, это точно банкомат, – выдал логическую цепочку Юрий.

Выглядит как банкомат, устанавливали как банкомат, подключали как банкомат, нам сказали, что банкомат, значит, это точно банкомат, – выдал логическую цепочку Юрий. – А на что, по-вашему, он похож? – засмеялась Олеся. – На кастрюлю?

Вот бабушка Маргариты, Алевтина Павловна, была совсем другим человеком. Она всю жизнь работала медсестрой в больнице, в одиночку поднимала внучку. Понятно, что лишних денег в этой маленькой семье не было. Рита, слава богу, не пошла в мать – девочка отлично училась, окончила школу с золотой медалью, поступила в институт, получила диплом, преподавала в школе, в техникуме, потом ушла в декрет и родила Любочку.