Цитаты из книг автора «Дарья Донцова»

умным человеком можно стать, выучиться, почитав всякие книги, а дурак – это талант, дураком надо родиться.

Если очень долго прикидываться несчастной, то в конце концов таковой и станешь.

чашечка кофе, молочник со сливками и сахарница, мне отчего-то захотелось запустить в его голову ночником и разрыдаться. Справедливости ради следует отметить, что так начинаются не все мои утра

Мой вам совет: никогда не трогайте чужую собачку, сколь бы умилительной она вам ни казалась.

Я стараюсь не обзывать представителей сильного пола ветошью. Ведь если сравнить мужчину с тряпкой, то тогда получается, что женщины швабры.

Дарья Донцова Тушканчик в бигудях Глава 1 Лучшая защита для женщины – ее толстый кошелек. Дама может быть хороша собой, умна, очаровательна, воспитана, интеллигентна, скромна, но, если в ее бумажнике пусто, дело плохо. Наш мир жесток, кто вас кормит, тот вас и «танцует». Если вы хотите целый день лежать на диване, сложив наманикюренные пальчики, готовьтесь к тому, что превратитесь в личную собственность того, кто дает материальную стабильность. Вот пошел я как-то с Гришкой в ресторан и наблюдал там отвратительную картину: сидевший за соседним столиком мужик налетел на свою спутницу, прехорошенькую куколку лет восемнадцати с огромными голубыми глазами и пухлыми детскими губками. Уж не знаю, чем его обозлило небесное создание, но парень примерно четверть часа орал на несчастную. Слова, которые он употреблял, я повторить не способен. Поймите меня правильно, я живу на свете не один десяток лет и хорошо знаком с ненормативной лексикой, но считаю, что воспитанный человек не имеет права позволять себе некоторые выражения, в особенности в публичном месте и при дамах. Мужик меня разозлил. Я бы на месте блондиночки встал, взял со стола миску с салатом и надел ее на голову потного от воплей мерзавца. Но девочка молчала. Ее маленькие ушки, в которых сверкали серьги с крупными бриллиантами, стали огненными, потом краска залила стройную трогательно-беззащитную шейку, украшенную красивым, явно очень дорогим колье, и я понял: нет, никогда этот несчастный ребенок не проявит свой характер, будет терпеть унижение и публичные оскорбления, потому что сей разнузданный хам содержит ее, покупает сверкающие камушки, водит в рестораны, одевает, обувает, кормит, в конце концов. А не у всех мужчин хватает благородства души, не каждый способен уважать содержанку. – За все нужно платить, – хмыкнул Гришка, проследив за моим взглядом, – любишь кататься

– Принудить к посещению торжества я не имею права, – надулась Майя Михайловна.

ва банка. Но ведь содержимое ячейки всегда отдадут его хозяину, оно не принадлежит

Юлия Набокова. Цветочные мечты Согреваясь на ходу кофе, Инга не задумывалась о том, сколько женщин нежится в постели ранним праздничным утром 8 Марта. Инга торопилась в магазин – ведь от неё сегодня зависит, какие букеты получат от своих мужчин невесты и жёны, мамы и дочери, сёстры и бабушки. На пороге она замерла – до сих пор не верилось, что всё происходит по-настоящему. Её заветная мечта сбылась и ждёт её за стеклянной дверью. С трепетом Инга вставила ключи и вошла в цветочное царство, где вот уже месяц была хозяйкой. Павильон встретил ароматом весны, в котором ощущались сладость мимозы, нежное дыхание сотен роз и свежесть листвы. Её первое 8 Марта в роли цветочницы! Инга очень надеялась, что не последнее. На закупку цветов к празднику она потратила остатки сбережений и сегодня рассчитывала на хорошую выручку, которая поможет её детищу прочнее встать на ноги. Семь утра – для покупателей ещё рановато, и она как раз успеет соорудить несколько букетов до того, как появятся первые посетители… Инга закончила пятый букет, из ирисов и белых тюльпанов, и собиралась перевязать его ленточкой, как в её магазин решительным шагом вошёл высокий широкоплечий брюнет в кашемировом пальто. В крошечном павильоне, заставленном цветами, сразу стало тесно. – Могу я вам помочь? – Инга с любопытством взглянула на посетителя. Выразительное лицо с волевым подбородком, тёмные брови

Если вышла замуж за принца, то не надо злиться на то, что он не хочет пахать, как простой крестьянин.