Водитель Оскара везет нас с мероприятия, когда мы молча сидим сзади и смотрим в окно. Я не нахожусь, о чем вообще сейчас говорить, будущий муж полностью погружен в свои мысли.
Мое единственное желание в данный момент оказаться дома, попробовать как-то уложить все, что со мной сегодня случилось. Встреча с прошлым, особенно таким, далась мне нелегко.
– У меня утром ранний вылет, – сухо говорит, а я вздыхаю с облегчением.
Твою ж мать, Кречетов на пять минут показался в моей жизни, а я уже и рада, что Оскара не будет со мной рядом несколько дней.
– Не поднимешься? – осторожно спрашиваю. Хоть пальцы скрещивай за спиной. Не хочу, чтобы он поднимался ко мне. Только не сегодня.
– Нет. Отдыхай.
Вижу, что Оскара задела эта злосчастная встреча.
– Позвоню, как вернусь.
– Ты надолго? – практически останавливаю машину.
Он так спешит со мной попрощаться? Настолько его зацепило? Мне как бы тоже досталось, я тоже ранена. Не исключено, что моя рана глубже и опаснее.
– А что?
Ненавижу, когда он так делает. Словно подозревает меня в чем-то. Я на самом деле начинаю чувствовать себя виноватой.
– Просто интересуюсь.
– Неделя, может, дней десять. Как пойдет.
Без слов прощаний, каких-то объятий и, упаси боже, поцелуев, мой жених выезжает со двора.
С Оскаром мы познакомились банально, даже неинтересно рассказывать. Я случайно оставила картхолдер со всеми карточками в ресторане, где обедала. Всегда была рассеянной, а в подавленном состоянии так вообще ничего и никого не замечаю.
Оскар как-то вычислил меня по вложенным картам и позвонил. Мы встретились, он предложил поужинать, я согласилась. Потом пригласил на еще одно свидание, следом еще и еще.
Прошлый отпуск мы провели вместе в Испании. А сейчас на моем безымянном пальце красуется бриллиант в несколько карат. Снова.
На прошлом кольце только вместо брюлика был фианит, да и материал всего лишь серебро. И я каким-то фигом в своей голове сейчас сравниваю.
Все встреча! Дурацкая, никчемная встреча!
Снова достаю телефон из сумочки и замерзшими пальцами открываю сообщение. Разумеется, я понимаю, о чем именно спрашивает Макс.
Прикрываю глаза и… господи, озноб по телу прошибает все конечности. Если Оскар узнает? Что он обо мне подумает? Что я ненормальная?
Хочу удалить сообщение, а отправителя добавить в черный список. Так, на всякий случай. Только это ведь не решит проблему. Мою особенно.
В каких-то волнительных, смешанных ощущениях поднимаюсь к себе на этаж, громко стуча каблуками по ступеням.
Я терпеть не могу лифты. В детстве застряла, с тех пор редко когда ими пользуюсь. И квартира моя находится на пятом этаже. Идеальный вариант. Поднимаясь, не сильно устаешь, но в то же время и нагрузку мышцам даешь.
Закрыв за собой дверь, устало скольжу вниз, садясь на пол пятой точкой. Сердце никак не вернется на место. Все стучит где-то в желудке до легкой, мерзкой тошноты и головокружения. Или это из-за противного шампанского?
Снова открываю сообщения, вчитываюсь.
Какой же наглец, а!
Начинаю печатать ответ, вливаю в него всю желчь, на которую только способна и… стираю.
– Знаешь, что, Кречетов, – набираю его номер, движимая иррациональными чувствами, – пошел ты! Ты больше не имеешь права задавать мне такие вопросы.
Бросить бы трубку, а я жду.
Хриплое дыхание, как у старого курильщика, наполняет все пространство небольшого коридора. Я… волнуюсь. Пот рекой струится по спине – неприятное чувство. Но еще меня выбешивает, что ведусь на крючок, который Макс так ловко закинул. Рыбак, блин.
– Оля?
Но он даже не сразу понял, кто звонит.
Разочарование обрушивается и засыпает сверху донизу.
– А ты еще чьи-то интимные секреты знаешь?
– Вообще-то, да.
Ненавижу!
– Если проболтаешься Оскару, мне придется тоже кое о чем проболтаться. Как хорошо, что у меня припрятан в рукаве козырь, не находишь, Кречетов.
Молчание. Стук бокалов, чьи-то голоса, преимущественно женские.
Меня рвут эмоции как дикие звери, и я не понимаю, как их успокоить. Спокойствие Макса, какой-то даже пофигизм, всегда выводили меня из себя.
– О чем ты, Ляль?
Снова мое прозвище. В прошлое окунает, задыхаться начинаю.
– Ты понимаешь, о чем.
Макс низко смеется.
Дыши, Оля! Это всего лишь смех, всего лишь бывший муж, всего лишь разговор.
“Которого не должно быть”, – шепчет мне моя совесть.
– Ты с кем говоришь? – слышу голос из трубки.
Ну, конечно, его девушка. Та брюнетка, что ловко обвивала его руку, его всего, чуть не сожрала на глазах у всех.
Ногтями цепляю кафель, следы хочу оставить. Внутри также кто-то когтями раздирает, гравировки какие-то ставит на неизвестном мне языке.
– Да так, никто, – слышу ответ и короткие гудки.
Он сбросил вызов.
Не знаю, что больше выбило из меня воздух: его ответ или его действие. Пошевелиться не могу. Застыла накрытая потухшей лавой, только внутри еще борюсь с кем-то. Или с чем-то.
“Никто”…
Мы же любили. Сильно. Мы не можем быть друг для друга никем. Никак не можем.
И в первый раз за два года я понимаю, что плачу.
– Ксения, привет, это…
– Оля, привет. Ты у меня все еще записана.
С сестрой моего бывшего мужа мы общались хорошо, даже очень. Нельзя было назвать нас подругами, но иногда могли встретиться и поболтать. После развода практически перестали общаться. Оно и понятно.
Стараюсь, чтобы мой голос звучал звонко, без всяких хриплых нот, которые бы говорили о моих слезах.
– Подскажи, а Макс все в тот же зал заниматься ходит?
– Вроде бы да. А что?
А что? Такой простой вопрос, а ответа у меня нет. Есть только одна идея. Бредовая, опасная, безумная. Как и я, по словам моего дорогого бывшего мужа.
Отвечаю что-то невнятное и сбрасываю звонок.
Захожу в спальню, открываю ящик с документами и нахожу несколько тонких папок с ксерокопиями. Содержащаяся там информация важна для Кречетова. Только он и не знает, что у меня есть копии.
Но узнает. Настал мой черед задавать ему вопрос, который загонит бывшего в тупик.
– Может, поедем сегодня ко мне?
Моя девушка, Настя. На самом деле звучат все эти формулировки странно. По крайней мере, для меня. После брака и развода говорить о том, что ты как бы встречаешься, что у тебя есть девушка, это по меньшей мере необычно. Чудно, я бы сказал.
– Прости. Сегодня не получится.
– Почему?
Почему-почему… Потому что не хочу. Но скажи я это ей в лицо, увижу обиду. Затем Настя начнет искать причину. Весь процесс ее мыслей мне знаком.
– Что-то случилось, Макс?
Ее хватка на моем предплечье усиливается. Как у них так получается? Вроде хрупкие девушки, слабый пол, который нужно защищать, но в какой-то момент защищаться приходится самому.
– Настя, я отвезу тебя до дома. У самого еще дела.
– Какие?
Хватка усиливается еще. На этот раз на горле. И это только игра моего воображения, хотя чувство очень реальное.
Улыбаюсь фирменной улыбкой. Говорят, она располагает к себе. Человек начинает доверять мне, раскрывать свои мысли.
По факту, это лишь такая работа мозга. Улыбка воспринимается человеком напротив как проявление доброжелательности. На более глубинном уровне – отсутствие опасности. Если улыбаться другому, то подсознательно можно настроить позитивное и открытое общение, человек даже не будет осознавать этого. Такой эффект называется – “эффект отражения”.
– Тебе завтра на работу?
– Да.
– Тогда не стоит задерживаться. Помню, ты не любишь рано вставать.
Настя принимает поражение, и мы выходим с этого мероприятия, которое принесло в себе несколько сюрпризов.
Такси едет сначала по первому адресу – дом Насти, – следом называю свой. И честно, я рад, что сегодня вечером останусь один.
Встреча с бывшей женой резанула по нервам ловко, как фокусник. Все устаканившиеся эмоции всколыхнула эта встреча.
Я как вулкан, в котором внезапно началось извержение. Столб пепла из жерла, тонны магмы, следом груда камней. И все это творится у меня внутри. В моем, сука, установившемся мирке, который по кусочкам заново сколачивал. А я, мать его, профессионал этого дела.
Кто бы знал, зачем творил то, что… творил, выписал бы премию. Потому что я ни хрена не соображал. Это непростительно.
Когда сталкиваешься с объектом своей первой любви, начинается какое-то представление. Гормоны танцуют, мысли ругаются, тело вообще в шоке, и человек перестает контролировать себя.
Лялька – моя первая любовь. Это правда. Несмотря на то что встретил ее на последнем курсе института. Я выпускник, она первокурсница. Я психолог, она переводчик. У меня спокойный характер, она – водородная на хрен бомба. Мы должны были разойтись, но…
По статистике, как это ни странно, 40% людей женятся на своей первой любви. Нам привычно, что первая любовь – это про боль, разочарование. Я скажу, что первая любовь не всегда безответная, но она всегда яркая. Поэтому ее сложно забыть.
Мы с Лялькой оказались в этих сорока процентах, но и в числе 60% из 100 – количество пар, которые прошли через развод.
Ночью практически не сплю, а я не люблю такое. Сон для меня важен, иначе весь день насмарку. И проходит он, как и думал. Жду только одного – сходить в зал и поколотить грушу.
– О, Макс, здорово. Давно тебя видно не было, – когда-то я помог тренеру в одном интересном деле, с тех пор у меня постоянная скидка. Все-таки быть психологом выгодно.
Сейчас я не практикую, за редким исключением. Сосредоточен на административной части. Несколько месяцев назад открыл еще один консультационный центр.
– Соскучился? – спрашиваю с издевкой.
– Конечно. Так было приятно прокатиться по твоей роже. Хоть и в перчатках.
Оба ржать начинаем. Я понимаю, о чем он, тренер понимает, о чем я.
Затягиваю костяшки на руках тканью, надеваю перчатки, слегка разминаюсь.
Перед глазами сразу маячит лицо этого… Оскара. Почему-то.
Странный тип. Я бы сказал опасный, неприятный. Что-то в нем такое есть… отчего я бы советовал держаться от него подальше.
Вдох через нос, выдох через рот. Я психически устойчивый тип, меня сложно вывести из себя.
А потом вспышка – и ее бриллиант размером, блядь, с Венесуэлу на безымянном пальце. Раньше скромный фианит носила. Интересно, где он сейчас?
Пропускаю удар.
– Эй, Макс! Ты в порядке?
Нет!
– Все хорошо. Сам же сказал, давно не ходил. Хватку теряю.
Вдох через нос, выдох через рот.
Вспышка.
“Если проболтаешься Оскару, мне придется тоже кое о чем проболтаться. Как хорошо, что у меня припрятан в рукаве козырь, не находишь, Кречетов”.
Снова пропускаю удар.
Губа рассечена, из нее кровь течь начинает. Промакиваю. Как только дотягиваюсь? Глаза к небу возвожу. Что за черт, а?
– Ты уверен, что готов сегодня заниматься, а? Может, на тренажерах побегаешь?
– Думаю, ты прав.
Стягиваю перчатки, откидываю их куда-то. Внутри снова извержение. На этот раз все вулканы земли одновременно выбрасывают тонны пепла и магмы. Мир погружается во тьму, а мои нервы вырывают с длинными корнями.
Такое со мной проделывать может только одна женщина. И имя ей – бывшая жена.
Я говорил, что первая любовь яркая? Она, сука, как солнце, скоро спалит меня!
А был уравновешенным человеком, психологом! Пока не прошел через развод. Ну, и не встретил бывшую.
Есть вообще статистика смертности мужского населения, которое после встречи с бывшими женами откинулось? Наверняка оно приближается к ста процентам.
В зале полно народа. Глазами цепляю единственную свободную беговую дорожку и иду к ней. Включаю, делаю шаг и… блядь!
На соседней дорожке вышагивает Лялька.
Прикрываю глаза. Возможно, это галлюцинации. В моем организме сбой после пропущенных ударов. Это ложный образ, она – не реальна.
– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю несуществующую Ляльку.
– Хожу.
От бешенства пальцы на руках подрагивают. Я сам весь натянут и искрю, меня мокрым подсоединили как последний элемент в электроцепи.
Бамс! Снова вспышка! На этот раз я взрываюсь.
– Что ты здесь делаешь? – повторяю с нажимом.
Бывшая жена выключает тренажер, соскакивает с него, две ее аппетитные груди подскакивают вместе с ней. А я даже взгляда от них отвести не могу.
Лялька, она же… самая красивая. Всегда была. Я и влюбился сначала только в ее красоту. В первую секунду, как увидел. Несмотря на пролитый суп на мою идеальную рубашку.
– Пойдем поговорим?
– О чем?
Прищуриваюсь. Да ладно? О том моем глупом сообщении?
Не удержался вчера. Простите.
– А ты не боишься? Остаться со мной один на один?
Мы сталкиваемся взглядами. У меня снова вспышка. Но я уже к ним привык. Человек вообще ко многому может привыкнуть.
Оставляя мои вопросы без ответа, выходит из зала. Разумеется, я за ней.
Трясет пока. Перестал понимать причину этого состояния. А я такое не принимаю. Я должен понимать первопричину любого отклонения в своем организме.
– Что это?
Бывшая жена протягивает мне папку с какими-то бумагами. Открываю, вчитываюсь. Свой почерк, конечно же, узнаю сразу. А также то, что там написано, о ком, когда это было сделано. И чем мне это грозит, если эти самые документы попадут, скажем, журналистам в руки.
Перед глазами уже не вспышки, а черная, ядерная пелена. Бывшая – настоящая водородная бомба. Слепну в мгновение. В мыслях иррационально хочу придушить Ольгу.
Зверею. Грубо хватаю Ляльку за локоть и веду в какую-то подсобку. Заталкиваю бывшую жену в это помещение и прижимаю к стене. В кровь вбрасывается норадреналин дикими дозами. Этот гормон еще называют “гормоном ярости”. Вот ее у меня сейчас столько, что континенты потопит.
– Ты поиграть со мной решила?
О проекте
О подписке
Другие проекты