Цитаты из книг автора «Дарон Аджемоглу»

Причиной разногласий между Тиберием и влиятельными сенаторами стали крайне важные вопросы – распределение земли и права Ко времени Тиберия Гракха Рим представлял собой хорошо организованное и стабильное государство. Политические институты Рима и добродетели римских граждан-воинов (запечатленные, к примеру, на знаменитой картине Жака-Луи Давида «Клятва Горациев», на которой изображены братья, клянущиеся своему отцу в том, что они будут сражаться за родину, не жалея жизни) до сих пор воспринимаются многими историками как основа процветания республики. Республика была учреждена в 510 году до н. э., когда граждане свергли последнего римского царя Луция Тарквиния, известного также как Тарквиний Гордый. Впоследствии были созданы весьма разумные политические институты со множеством инклюзивных элементов. Город управлялся магистратами (чиновниками), которые переизбирались ежегодно. Такой порядок снижал возможность злоупотреблений и того, что власть будет сосредоточена в одних руках. Институты республики были построены на системе сдержек и противовесов, позволявшей распределять власть в достаточно широких слоях населения. При этом, однако, не все общественные группы имели равное представительство при голосовании, поскольку оно было непрямым. Кроме того, до трети населения, по некоторым оценкам, составляли рабы, жизненно необходимые в античном производстве. Разумеется, у рабов не было никаких личных прав, не говоря уже о политическом представительстве.

экономический успех Рима был основан на инклюзивных институтах – как минимум по стандартам того времени. Как и в Венеции, эти институты стали со временем более экстрактивными, причем этот поворот был также совершен вполне сознательно. В случае Рима водоразделом стал переход от республики (510–49 гг. до н. э.) к империи

значительная часть римской экономики была экстрактивной. Переход от республики к империи лишь повысил степень экстрактивности, что со временем привело к смутам, нестабильности, а в конце концов – к крушению государства, что мы уже наблюдали на примере городов-государств майя.

Прежде всего, движение в сторону инклюзивных институтов, как показывает пример Венеции, может оказаться обратимым. Венеция стала процветать, однако в результате определенных преобразований в ее политических и экономических институтах процветание обернулось упадком.

Венеция превратилась из лидера экономики в музей.

В наши дни единственная отрасль экономики, существующая в Венеции (если не считать незначительные объемы рыболовства), – это туризм.

После того как все основные направления бизнеса оказались монополизированы узкой прослойкой элиты, падение только ускорялось. Венеция могла бы стать первым в мире инклюзивным обществом, однако не смогла этого сделать в результате политических интриг. Политические и экономические институты становились все более экстрактивными, и скоро Венеция столкнулась со снижением торгового оборота.

Международная торговля окончательно сосредоточилась в руках старых семей. Это было началом конца Венеции как процветающего государства

После политического «закрытия» Большой совет решил произвести и экономическое. Наряду с переходом к экстрактивным политическим институтам начался переход к экстрактивным экономическим институтам.

Эти политические реформы вели к развитию дальнейших институциональных инноваций – появлению независимых выборных чиновников, судей и апелляционных судей, выработке новых форм частных контрактов и законов, в том числе и о банкротстве. Эти новые венецианские экономические институты позволили создать новые юридические формы бизнеса и новые типы контрактов. Быстро развивались и финансовые инновации, и уже в то время в Венеции можно различить некоторые черты современной банковской системы. Казалось, ничто не способно остановить динамичное движение Венеции в сторону полностью инклюзивных институтов.