Цитаты из книг автора «Дарон Аджемоглу»

Черные» – это группы местных жителей, которые чернили себе лица, чтобы лучше спрятаться в ночи. В это время таких правонарушителей было много по всей Южной Англии – они охотились на королевских оленей и другую дичь, поджигали стога и амбары, уничтожали загоны для скота и рыбные пруды. На первый взгляд, это было чистой воды хулиганство. Но только на первый. Незаконная (браконьерская) охота на оленей в принадлежащих королю или аристократам лесах велась издавна. В 1640-х годах, во время гражданской войны, вся популяция оленей на землях вокруг Виндзорского замка была полностью уничтожена. После Реставрации, когда Карл II взошел на трон, леса вновь были заселены оленями. Но «черные» не были обычными браконьерами, которые охотились на оленей ради еды, – они занимались и совершенно бессмысленным разрушением. С какой же целью?

в Западной и Центральной Африке, те же силы экономического прогресса, которые были порождены международной торговлей и в XVIII веке трансформировали английское общество и государство, способствовали укреплению экстрактивных институтов – следствия работорговли. В одних странах это привело к разрушению уже сложившегося общественного уклада, в других – к созданию экстрактивных государств работорговцев.

Одним из важнейших факторов стала Французская революция 1789 года. Конец абсолютизма открыл во Франции дорогу инклюзивным институтам, и страна вступила в эпоху индустриализации и экономического роста. Но в действительности итоги Французской революции были куда более значительными. Экспорт революционных институтов привел к упразднению экстрактивных порядков в нескольких соседних странах. Таким образом, Французская революция положила начало индустриализации не только во Франции, но и в Бельгии, Нидерландах, Швейцарии, а также в некоторых частях Германии и Италии.

Тем не менее в результате институциональных изменений в Британии и промышленной революции в странах Европы были созданы новые возможности для развития. Хотя страны Западной Европы по-прежнему оставались под властью абсолютизма, в них тоже начался институциональный сдвиг, подобный тому, что случился в Британии в предыдущем столетии. В свою очередь, иной была ситуация в Восточной Европе, в Османской империи и в Китае.

Аристократия экономически проигрывала от индустриализации. Что еще важнее, она проигрывала от нее и политически, так как процесс индустриализации, без сомнения, несет с собой угрозу стабильности и политические перемены, разрушает монополии и власть элиты.

В этих местах колониальные власти либо ввели в обиход новые типы экстрактивных институтов, либо переняли и поддерживали местные, уже существовавшие здесь экстрактивные институты, чтобы выкачивать из колоний ценные ресурсы – от пряностей и сахара до серебра и золота. Во многих таких регионах были приведены в действие такие институциональные изменения, которые делали практически невозможным развитие инклюзивных институтов. Во многих случаях власти явным образом подавляли любое промышленное развитие и зачатки инклюзивных экономических институтов. У большинства этих регионов не было никакой возможности воспользоваться преимуществами индустриализации в течение XIX, а иногда даже XX века.

После зарождения относительно инклюзивных институтов Австралия вступила на путь экономического роста. Австралия и США смогли провести индустриализацию и добиться экономического прогресса, потому что их относительно инклюзивные институты не мешали развитию новых технологий, инновациям и созидательному разрушению.

В этой и в трех предыдущих главах мы рассказывали о том, как инклюзивные политические и экономические институты, возникшие в Англии, открыли дорогу промышленной революции и почему одни страны извлекли из промышленной революции пользу и смогли начать экономический рост, а другие или вовсе отказались начать индустриализацию экономики, или усиленно сопротивлялись ей. Вступит ли страна на путь индустриализации, оказалось следствием работы ее институтов. Соединенные Штаты, претерпевшие трансформацию, подобную английской Славной революции, к концу XVIII века уже развили свою собственную систему инклюзивных политических и экономических институтов. Таким образом они стали первым государством, способным перенять новые технологии, родившиеся на Британских островах, а вскоре и превзойти в этом Британию, став локомотивом индустриализации и технологической революции.

Японцы реформировали свои институты, и их экономика встала на путь быстрого роста, но в Китае силы, желавшие институциональных перемен, оказались недостаточно влиятельными. Экстрактивные институты в этой стране продолжали действовать вплоть до 1949 года, когда власть захватили коммунисты под руководством Мао Цзэдуна, после чего эти институты сменились на еще более реакционные.

Ситуация в Японии середины XIX века была похожа на китайскую, однако различия в исходных политических институтах привели к тому, что в Китае совершить политический переворот оказалось значительно труднее – императорская власть была свергнута лишь в 1911 году. Вместо того чтобы проводить реформы, китайцы пытались противостоять британской военной мощи, ввозя в страну современное оружие. Японцы же строили собственную оружейную промышленность.