Общая точка
Вера не стала класть письма обратно в ящик.
Она переложила их в папку – старую, картонную, с распухшими краями. Когда-то в ней хранили заявления на утерянные посылки. Потом папка стала «ничейной» и осталась у Веры под рукой – для того, что не укладывалось в инструкции.
Письма укладывались туда слишком легко.
Она закрыла папку и несколько минут просто сидела, положив ладони на крышку стола. В отделении снова было шумно – послеобеденный поток, знакомые лица, обычные просьбы. Жизнь продолжалась, как будто ничего не произошло.
Но Вера уже знала: произошло.
В перерыве она вышла во двор – покурить, хотя бросила пять лет назад. Сигарету держала неловко, словно чужую вещь. Снег под ногами был серый, утоптанный. За гаражами кто-то ругался, где-то хлопала дверь.
Она думала о списке.
Не о письмах – о людях.
Первый адресат. Второй.
И девочка.
Тогда её звали по имени. Сейчас – чаще говорили «та самая».
Так проще. Без лица.
Вера вернулась внутрь, стряхнула сигарету в урну и снова открыла компьютер. Вкладка «Связанные лица» всё ещё была перед глазами – она закрыла её слишком поспешно, но теперь вернулась.
Пять фамилий.
Два письма уже здесь.
– Значит, не по порядку, – пробормотала Вера.
Она достала блокнот. Маленький, в мягкой обложке, который держала для списков доставок. На первой чистой странице написала фамилии столбиком.
Под первыми двумя поставила точки.
Под третьей – вопросительный знак.
Эта фамилия была особенной. Не громкой, не обсуждаемой. Человек, который всегда стоял чуть в стороне. Его редко вспоминали, потому что он ничего не говорил.
Вера знала таких.
Те, кто молчит, запоминаются хуже.
Но знают больше.
Она вспомнила лето.
Жару. Окна нараспашку. Запах пыли и травы.
Как девочка стояла у калитки – не плакала, просто ждала.
Как кто-то сказал: «Она сама ушла».
Вера тогда кивнула.
Она кивала часто. Это было удобно.
В дверь постучали.
– Вера Ивановна, – заглянула коллега. – Тут мужчина спрашивает… про письмо. До востребования.
Вера медленно поднялась.
– Какое имя? – спросила она.
Коллега назвала третью фамилию.
Вера почувствовала, как что-то холодное и аккуратное сжало ей грудь.
– Скажи, что ничего нет, – ответила она слишком быстро. – Пусть завтра придёт.
– Так он и сказал, что завтра, – пожала плечами коллега. – Просто уточнял.
Когда дверь закрылась, Вера снова посмотрела на список.
Три точки.
Два письма.
Один живой.
И тогда она поняла главное.
Письма не ждали, чтобы их прочли.
Они ждали, чтобы их заметили.
Кто-то запускал цепочку – осторожно, шаг за шагом. Не для того, чтобы раскрыть всё сразу, а чтобы заставить людей вспомнить. Испугаться. Ошибиться.
Вера вернулась к папке, достала первое письмо и перевернула его.
Под именем, почти незаметно, была приписка – тонкой линией, будто сделанная позже:
«Ты помнишь».
Вера закрыла глаза.
Она помнила.
И теперь знала:
следующее письмо будет не последним —
оно будет ближе.
Чужая вина
В тот вечер Вера задержалась дольше обычного.
Отделение опустело быстро – последние посетители ушли ещё до закрытия, коллега попрощалась и ушла, пообещав занести завтра сахар. Вера кивнула, но не услышала слов. Она сидела за столом, перед ней лежала папка. Закрытая.
Она не открывала её нарочно.
Иногда важно знать, что вещь рядом, но не трогать её.
Вера выключила верхний свет, оставив только лампу над столом. Тени стали глубже, углы – тише. За окном темнело рано, фонарь напротив мигал, как будто не решался работать всерьёз.
Она достала блокнот.
Три фамилии были уже обведены.
Две – перечёркнуты тонкой линией: мёртвые.
Одна – подчёркнута: живой.
Оставались ещё две.
Вера смотрела на них и понимала:
если появится четвёртое письмо, сомнений больше не будет.
Она открыла папку.
Первый конверт лежал сверху. Она взяла его осторожно, будто могла повредить не бумагу, а то, что было внутри. Пальцы нащупали неровность – письмо действительно было вложено, не пустой конверт.
Инструкция была ясной: вскрывать нельзя.
Но инструкции пишут для тех, кто не знает, что делать без них.
Вера провела ногтем по краю, медленно, почти без звука. Бумага поддалась.
Лист был один. Плотный. Без даты.
Текст короткий, аккуратный:
Ты тогда сказал, что всё кончено.
Но ты просто ушёл.
Больше ничего.
Вера закрыла глаза.
Она знала, кому это адресовано. Не по имени – по смыслу. Этот человек всегда умел уходить первым. Из разговоров, из ответственности, из сложных ситуаций.
Она вскрыла второе письмо.
Ты видела свет в окне.
Но решила, что это не твоё дело.
Вера медленно опустила лист на стол.
Это письмо не было адресовано ей напрямую.
Но оно стояло слишком близко.
Она вспомнила тот вечер.
Как шла с работы.
Как действительно видела свет.
Как подумала: «Разберутся».
Тогда это было даже не решение.
Просто привычка.
Вера сложила письма обратно и закрыла папку. Сердце билось ровно, но тяжело – как после долгой дороги.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.
Не читайте дальше.
Вера посмотрела на экран, потом на папку.
– Поздно, – сказала она вслух.
Она выключила лампу, надела пальто и вышла на улицу. Холод ударил сразу, резко, будто хотел привести её в чувство. Снег скрипел под ногами, небо было низким.
На полпути домой она заметила свет в окне дома напротив.
Обычный свет.
Ничего особенного.
Вера остановилась.
И впервые за много лет подумала:
а если именно так всё и начинается – с того, что кто-то снова решит пройти мимо?
Она постояла ещё минуту.
Потом достала телефон и набрала номер, который не звонила двенадцать лет.
Гудки шли долго.
– Да? – наконец ответили.
– Это Вера, – сказала она. – Нам нужно поговорить.
В трубке повисла пауза.
– О чём?
Вера посмотрела на тёмное окно напротив. Свет уже погас.
– О том, – сказала она, – что вы тогда не ушли одни.
Связь оборвалась.
Вера убрала телефон в карман и пошла дальше.
Она знала:
чужая вина долго не лежит спокойно.
Рано или поздно она начинает искать, на кого переложиться.
Не вскрывать
Утро началось не с писем.
Это было странно – именно это и было странно.
Вера пришла в отделение раньше обычного, открыла дверь своим ключом, включила свет. Всё выглядело так же, как всегда: стойки, ящики, объявления, потерявшие актуальность лет десять назад. Но воздух был другим. Плотнее. Как перед грозой, которая никак не решится.
Она первым делом посмотрела на стол.
Папка лежала там же, где она её оставила. Закрытая. Нетронутая.
Вера поймала себя на том, что разочарована.
– Значит, не сегодня, – пробормотала она.
Но письма всё равно пришли.
Коллега принесла утреннюю пачку, бросила на стол, пошла за чаем. Вера взяла резинку, сняла её и начала перебирать конверты.
О проекте
О подписке
Другие проекты