ВИШНЯ ПЕРВАЯ

Крик. Истошный крик младшего брата разрывал тишину, доносясь из соседней комнаты. Я пыталась заглушить его, крепко сжимая уши ладонями, но тщетно: звук продолжал проникать сквозь барьеры, достигая самых глубин моего сознания. Я знала, что ему сейчас было невыносимо больно.

Отец пошел к нему в комнату почти полчаса назад, и у меня совершенно не было возможности и сил ему помочь. Даже позвать никого не могла, ведь ни одного старшего брата не было дома. Никто не знал, только я.

Я.

Я знала, что ему сейчас плохо, что он ждал помощи, но ничего… ничего не могла сделать.

Страх так сильно сковывал грудь, а стук бешеного сердца подскакивал куда-то в горло, пока слезы бежали из глаз. Я сидела на полу в самой ближайшей комнате к крылу Джана. Она никем не использовалась и здесь почти не было мебели.

Приходила сюда каждый раз, чтобы спрятаться от тех ужасов, что творились в стенах этого огромного особняка, в котором, казалось, не было никакого спасения.

Отец же в эту комнату не заходил. Амато никогда не искал меня, но Ванесса знала, что я здесь. Всегда была здесь, когда он мучал кого-то из братьев.

Казалось, что это место каким-то образом заглушало звуки боли снаружи, как и звуки, исходящие от сердца. И не только моего.

Они вырывались из сердец братьев. А я видела, что с ними происходило, когда отец в очередной раз пытался заглушить, потушить их свет.

– Никогда. Ты слышишь меня? Я никогда больше не должен услышать этого слова из твоего поганого рта, ты меня понял, щенок?! – грубый, тяжелый голос отца доносился до моих ушей, вперемешку со всхлипами младшего брата.

Джан принес в дом котенка и попросил оставить его, но… С того момента я больше не видела этого красивого пушистика, а брат теперь был там, в той комнате. Своей комнате пыток.

– Ты почему здесь? – я вздрогнула от услышанного третьего голоса рядом с собой.

Подняв глаза к двери, увидела Ванессу, стоявшую в свитере с высоким горлом и длинными рукавами. И если бы не ее макияж, то все смогли увидеть синяки, что появлялись после их, – постоянных и ежедневных, – скандалов с отцом. Я видела их, и они выглядели страшно.

Она оглянулась на очередной крик брата, но в ее глазах не было и капли страха, волнения, переживаний или чего-то подобного. Они пусты, словно за дверьми в комнату Джана шел какой-то скучный фильм, а не самое страшное, что могла увидеть или услышать мать. Наверное, поэтому братья называли ее просто Ванесса, всячески избегая обращения «мама».

Доминика

05.08.2020 г.

Кенфорд. Клофорд. Отель «Уэссли»

– Спасибо, – вымолвила я, проходя вовнутрь ресторана, что находился в стенах отеля, принадлежавшему моей семье.

Здесь не нужно было быть с телохранителем, – в этом нет никакого смысла, ведь каждый сотрудник, работающий в этом здании, являлся членом Клофордской мафии. И все знали, кто я такая.

Подойдя к одному из столиков, мужчина, встав позади и отодвинув для меня стул, устроился напротив.

Доминик Мёрфис оказался слишком настойчивым, а я слишком раздавленной, чтобы сопротивляться. К тому же, если учесть, что Риккардо собирался жениться на другой девушке, то мне, наверное, было глупо рассчитывать на что-то… Что-то с ним. Как было и глупым считать, что мои чувства могли так быстро пройти – это невозможно.

Но в любом случае сейчас я сидела в ресторане с Домиником, который не вызывал во мне абсолютно никаких эмоций, пока рассказывал о чем-то, пытаясь быть интересным и не молчаливым. И казалось, что будь на моем месте другая девушка, то точно бы влюбилась в этого обаятельного светловолосого мужчину, умеющего ухаживать за женщинами, имеющим свой бизнес, много денег и связей.

Язык Доминика умел складывать буквы в нужные слова, в правильное время, что, наверное, не менее важно для влиятельного человека. Комплиментами он не разбрасывался, а точно подчеркивал в необходимый момент мои достоинства. Например, даже сейчас он спросил меня:

– Как тебе еда?

– Хорошая, мне нравится, как здесь готовят, – я разрезала ножом кусок небольшого стейка. – А тебе?

Мы были на «свидании», и нам показалось не совсем уместным официальное общение, отчего единогласно и молча приняли решение перейти на «ты».

– Твое присутствие делает этот ужин гораздо вкуснее, чем любая кухня в мире, – моя рука замерла, а взгляд сам бросился в его лицо.

Наверное, я погорячилась, когда сказала, что он умел говорить достойные комплименты, а не киношными фразочками…

Отложив приборы, натянутая улыбка отразилась на моем лице, и я, потянувшись к бокалу с вином, сделала три небольших нервных глотка.

– Знаешь, когда ты игнорировала мои приглашения, я сначала думал, что, возможно, ты не поняла, от кого они. Наверное, окажись на твоем месте, я бы тоже напрягся и никак не реагировал, – начал рассуждать мужчина, а я чуть не поперхнулась. – Но потом мне в голову пришла мысль, что я тебе совсем не понравился.

Взяв салфетку со стола, сделала вид, что аккуратно вытирала рот, скрывая за ней улыбку, так и рвущуюся на волю.

– Да?

– Да. Но теперь я так не считаю, хоть твой брат и пытался убедить меня в этом еще больше.

Я прочистила горло и сделала еще один глоток вина. Ты был на верном пути, Доминик.

– Что же заставило передумать?

– Ты.

– Я? – голос чуть не превратился в мышиный писк, а жар опалил щеки. – Как же?

– Ты же согласилась, пришла и сейчас сидишь здесь. Хотя могла просто прямо сообщить по телефону, что я тебе не интересен как мужчина.

Я замерла, взгляд растеряно метнулся в сторону, а после сразу же вернулся к Доминику. Кажется, он в этот момент мог увидеть то, как в моей голове пролетело перекати поле…

– Но у меня нет твоего номера, – неловко напомнила ему.

– Но ведь он есть у твоих братьев.

– Да, но логично ли спрашивать номер мужчины, который не интересен? – я потупила взгляд.

– А разве приходить на свидание к мужчине, который не интересен, логично? Для этого же нужно потратить свое время. Логично ли его тратить на того, кто никак не владеет твоим вниманием?

Вздохнув, я кивнула:

– Ты прав. Не совсем логично.

– Вот видишь.

Обманывать Доминика мне совсем не хотелось, но почему-то я так и не смогла сказать ему того, зачем на самом деле пришла. А именно, что нам не по пути.

В его словах, действительно, была своя правда. Я могла лишь написать ему сообщение или позвонить, сказав, что не хочу с ним встречаться. Но проблема была в том, что из слов брата я поняла, что более убедительной могу быть только, если встретилась бы с ним лично… И, судя по всему, попала в ловушку.

Риккардо

Кенфорд. Срэндо. Особняк Коломбо

Она мне снилась. Опять. Это был какой-то мой личный ад, в котором я горел заживо, хоть и не подавал и малейшего вида, что меня что-то беспокоило, пока сидел в кресле гостиной Руфеана, обсуждая предстоящую свадьбу и всю подготовку к ней.

Никогда не думал, что скажу такое, но лучше бы меня физически пытали, чем я испытывал боль там, где не мог увидеть. Боль, которую понимал, что никакие люди, правила и кровь не смогут вырвать из сердца.

Я смотрел на колонку в сообщениях с ее именем, где не видел ни одного вот уже чуть больше недели. Мне хотелось написать ей: «Давай поговорим, пожалуйста. Давай вместе совершать ошибки и вместе их решать. Одни на двоих. Будь со мной. Всегда. Мы же справимся». Но, к сожалению, чтобы это написать, нужна огромная сила, которой у меня, черт возьми, не было.

Я причинил ей боль тем, что не сказал обо всем сразу, что затянул с объяснениями и признаниями, что она узнала это не так, как мне хотелось сообщить об этом. Да и само признание, каким бы оно ни было, было отвратительным. Все вышло отвратительно.

Взгляд резко врезался в Энрике, который незаметно пнул меня. Его же метнулся на Руфеана и обратно, и до меня дошло, что тот что-то спросил, а я не услышал.

Выпрямившись, попытался вспомнить, о чем шла речь, глядя на лицо Руфеана, который выжидающе смотрел на меня. И, кажется, он все понял по моему чуть растерянному взгляду.

– Я спросил, как ты смотришь на то, чтобы провести время с Элизой? Думаю, было бы неплохо вам немного познакомиться.

Я, конечно, понимал, что Руфеан пытался сделать как лучше, одновременно не навязывая мне свою племянницу и действуя в рамках моего комфорта, так как этот брак был мне неинтересен, – что мягко сказано. Но я бы предпочел залезть в горящий гроб, чем проводить время с другой девушкой, хоть Элиза и не была в чем-то виновата, а я слишком уважал Руфеана, чтобы откровенно слиться с данного мероприятия, доставив этим ему проблем с Агостини.

– Когда мне за ней заехать? – бесцветным голосом спросил я.

Взгляд брата же был не бесцветным, а скрытно-осуждающим-понимающим. Противоречия, знаю, но Энрике категорически был возмущен всей происходящей ситуацией, хоть и понимал, почему она происходила. А то, что мы никак не могли на нее повлиять, раздражало его еще больше. Да и не его одного.

– Если ты свободен завтра после обеда, то я бы предложил это время. Элиза как раз освободится с занятий.

– Занятий? Каких? – полюбопытствовал я, и нет, не потому что мне было интересно. Это все те же ненавистные, вынуждающие рамки приличия.

Руфеан поставил чашку с недопитым кофе на журнальный столик, что разделял нас:

– Элиза уже второй год занимается с преподавателем, он учит ее рисованию, – Энрике поперхнулся своим кофе. Вселенная точно надо мной издевается…

Конечно же, я рассказал ему, что Доми – художница. От этого придурка хрен что скроешь!

Я постучал его по спине чуть сильнее, чем это было необходимо, хотя сам еле сдержался, чтобы не прокусить щеку, которую прикусил почти до крови, чтобы из моего рта не вырвалось пару лишних слов.

– Извините, – прокашлявшись, сказал брат.

– Отлично. Значит, завтра после… занятий, – Возьми, блять, себя в руки!

– Джузеппе скинет тебе адрес места, где она занимается, – Руфеан махнул своему Консильере, и тот мгновенно достал из пиджака телефон. В следующую минуту мне пришло уведомление. – Надеюсь, вы поладите.

– Непременно.

06.08.2020 г.

Кенфорд. Сант-Хилл. Особняк Карбоне

– Что нашло на тебя? – Витале стащил кусок пармской ветчины с тарелки себе в рот, наблюдая за мной, пока я же нарезал галльскую дыню.

– Наша сестра беременна, о ней нужно заботиться, – безэмоциональность слышалась в моем голосе, пока начинал смазывать сэндвич оливковым маслом, лимонным соком и перцем.

Витале снова потянулся к ветчине, и я шлепнул его по руке, как это обычно делала наша домработница Шеннон, когда мы были детьми.

– Это не для тебя.

Он точно на секунду надулся, но не стал это демонстрировать.

– Почему ты не попросил об этом Шеннон? Уверен, она не знает слов для отказа тебе.

Я бросил на него взгляд: