─ Эмилио, ─ я заглянула в комнату, где обедала охрана особняка и горничные.

Все присутствующие мгновенно обратили на меня внимание, перестав есть. Их взгляды чувствовались на коже, отчего мне было немного неловко, и постаралась сосредоточиться лишь на глазах того, за кем пришла.

─ Ты сможешь отвезти меня в магазин? Мне нужно купить краски.

─ Конечно, ─ он начал подниматься со своего места.

Смущение и паника подскочило куда-то к горлу, и я мгновенно замахала руками:

─ Нет-нет. Ты можешь доесть, я тебя не тороплю. Это не срочно.

Эмилио хмуро глянул на часы на запястье, и снова на меня:

─ Но ведь магазин закроется через час.

Поправив пиджак одним движением, он подошел и открыл передо мной дверь.

─ Ты же попросила отвести тебя в «Вéрнис», я правильно понял? ─ короткий кивок от меня, пока щеки горели.

Эмилио знал меня слишком хорошо.

Он стал моим телохранителем, когда мне стукнуло четырнадцать, и являлся им уже почти пять лет. Ему было двадцать восемь, и он являлся ровесником моего самого старшего брата Итало. Мне же на днях исполнилось девятнадцать, но мы прекрасно ладили, и я, наверное, могла назвать Эмилио своим другом.

Он никогда не обращался ко мне «мисс Аллегро», или как-то иначе. Конечно, если в нашем присутствии не было Итало или Ренато, ─ они же убеждены, что телохранители обязаны соблюдать субординацию. Мне же от нее становилось только больше некомфортно, поэтому Эмилио называл меня только Доминика, что было абсолютной редкостью, или привычным прозвищем…

─ Никки, ─ позвал он, и я повернулась, ─ все хорошо?

Друг сидел за рулем, везя меня в сторону Мафорда, где я любила покупать свои краски. В Клофорде тоже были хорошие художественные магазины, но в душу мне запал именно «Вéрнис».

Его владельцем являлся милый и добрый дедушка, который сам очень любил писать картины. В основном, портреты, и он как-то обещал меня научить изображать на бумаге красками лица людей, их волосы, взгляд, передавать энергетику самого человека на холсте. Архитектура, природа и натюрморт получались у меня хорошо, а вот портреты выходили достойными только карандашом.

─ Да, ─ неловкий кивок, пока взгляд вернулся обратно на заснеженные улицы, ─ просто задумалась.

─ О чем, если не секрет?

Пальцы перебирали кисточки на конце нежно-розового шарфа, обмотанного вокруг шеи, пока смотрела перед собой на морозный Кенфорд за окном, уже украшенный и готовый встречать завтра Рождество.

─ Анри как-то обещал научить меня писать портреты. Думаю, как спросить его об этом, ─ мазанула взглядом по лицу мужчины. ─ Возможно, он забыл.

─ Ты же отлично их рисуешь. Я до сих пор храню свой портрет, который ты мне подарила, ─ губы Эмилио растянулись в озорной улыбке, когда серо-голубые отражения души взглянули на меня.

─ Перестань, ─ жалобно протянула, хлопнув себя по горячим щекам, контрастно холодными, руками. ─ Он получился не очень хорошим. Напишу тебе другой, хоть и тот я тебе не дарила. Ты его нагло забрал, когда я попросила выбросить.

─ А вот это уже вранье, Никки, ─ заявил он, продолжая улыбаться. ─ Получился отличный портрет. Очень похоже.

Я отвернулась к окну, зарывшись носом в шарф, чтобы не смотрел на мои красные щеки. Хоть это все равно и приносило ему удовольствие.

Выбравшись из машины, выдохнула изо рта теплый воздух, превратившийся в пар, а с густых облаков посыпались крупные хлопья снега.

«Вéрнис» ─ небольшой художественный магазин, чья вывеска была выполнена в стиле ретро, выделяясь на фоне кирпичного здания. Деревянные буквы, аккуратно расписанные вручную, висели на металлической раме, подвешенной над входом.

Снежинки мягко ложились на стекло витрин, добавляя зимнего очарования этому месту.

Колокольчик, висевший над деревянной дверью, звенел каждый раз, когда кто-то входил в магазин, добавляя нотку уюта. Мне стало тепло на душе, глядя на этот скромный, но такой милый художественный магазин. Я приезжала в него уже несколько лет, и казалось, что в нем скрывался целый мир творчества и вдохновения.

Толкнув дверь, над головой также прозвенел колокольчик. Теплый воздух обнял лицо, вместе со знакомым запахом бумаги, чистоты и корицы. Дедушка Анри, стоявший за кассовым прилавком и аккуратно раскладывавший кисти по размерам, обернулся в нашу сторону. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а добрые глаза светились радостью при виде меня.

─ Зайчонок, рад тебя видеть! ─ пожилой друг широко улыбался. ─ Давно не заходила. Надеюсь, у тебя все хорошо?

Его голос был мягким и теплым, как старый шерстяной свитер, который он носил в зимние дни.

Несмотря на возраст, Анри оставался бодрым и энергичным. Его руки, привыкшие держать кисти и карандаши, ловко перекладывали товар на полки. Он высокий и стройный, с аккуратной бородкой, которая придавала ему вид мудрого художника. Одет был дедушка в старенький, но чистый фартук.

Подошла ближе, даря ему ответную улыбку:

─ Я тоже рада вас видеть. У меня все хорошо, у вас как дела? Не болеете?

Он по-доброму отмахнулся:

─ Я здоровее всех здоровых, зайчонок. И кстати, ─ наклонился куда-то за прилавок, ─ приготовил для тебя кое-что особенное. Помнишь, ты спрашивала про новые акварельные наборы? Вот, держи!

Анри достал из-под прилавка небольшую коробочку, обернутую в пергаментную бумагу, и протянул мне. Я осторожно приняла подарок, чувствуя, как тепло распространялось по всему телу, обнимая сердце, лаская душу, будто накидывая ей теплый плед на плечи.

─ Спасибо, Анри. Это очень мило, ─ мое лицо пылало, как помидор на костре.

Дедушка вышел из-за кассовой зоны, и я обняла его. Он пах красками и булочками с корицей.

─ Не за что, зайчонок. А теперь, рассказывай, что у тебя закончилось и необходимо для того, чтобы завершить свое творение? ─ улыбнувшись, морщинки у его глаз и рта стали глубже.

─ Вас не проведешь, ─ выдохнув, стянула с себя шарф, так как теплый воздух пробирался под одежду, сильно согревая.

Эмилио тут же забрал вещь из моих рук. Он всегда так делал, чтобы я ничего не таскала. Анри же проследил за этим движением взглядом, но ничего не сказал. Я знала, о чем он думал, ─ Анри давно подозревал, что между мной и Эмилио были романтические отношения, хоть уже неоднократно утверждала ему, что мы являлись лишь друзьями, и что Эмилио для меня, как старший брат, и не более. Но моему старому другу это казалось совсем неубедительным.

Конечно, какой друг будет всегда ходить по пятам за девушкой, открывать перед ней двери, везде возить и не позволять ей таскать даже шарф, чтобы той было комфортно? Но я не могла сказать Анри, кем именно приходился в моей жизни Эмилио.

Он был не просто другом, а телохранителем, и для него долг и обязанность перед моим братом-Капо, перед Кенфордским кланом мафии, был важнее и превыше всего.

И скорее всего, даже важнее нашей с ним дружбы, но я никогда не винила его в этом. В первую очередь, Эмилио стал моим телохранителем, а потом уже другом, и, если бы не случилось первого, второму бы никогда не суждено было произойти.

Я не удержалась и купила не только краски, которые были нужны, но еще и несколько новых холстов для мольберта разных размеров, кисти, карандаши и красивый нежно-розовый блокнот, так как вспомнила, что предыдущий на грани того, чтобы закончиться.

С Анри мы проболтали в магазине целый час, пока он помогал мне с выбором ассортимента, периодически возвращаясь к кассе, чтобы обслужить других клиентов.

Эмилио открыл дверь, держа в руках мои покупки, и пропустил вперед.

─ Я могу помочь, ─ заявила, чувствуя хруст снега под ногами. ─ Тебе необязательно тащить все до машины самому.

Друг же окинул меня взглядом:

─ Топай, Никки, и не говори ерунды.

Вздохнув, я спрятала руки, которые стало покалывать от мороза, в карманы.

Пока Эмилио складывал пакеты в багажник машины, я же стояла недалеко от него и смотрела на проходящих мимо людей. Большинство из них улыбались или даже смеялись, попутно общаясь друг с другом.

Предпраздничная эйфория и эта волшебная энергетика, рассеивающая всю угрюмость в воздухе, действовала на многих людей, и на меня в том числе.

Но в глаза мне бросился мужчина с очень знакомым профилем лица. Он стоял в конце улицы у темного автомобиля, держа руки в карманах черного пальто. Снег аккуратно ложился на широкие плечи и темные волосы. Брюнет смешивал теплый воздух изо рта со словами, пока говорил с кем-то по телефону.

Риккардо Карбоне, у меня не было в этом абсолютно никаких сомнений.

Властный, достаточно крупный, суровый мужчина, беспрекословно следующий законам нашего мира.

Я знала о нем не так много, и, на самом деле, никогда даже не интересовалась им.

Знала лишь, что он старше меня почти на десять лет, и была уверена, что у нас нет совершенно никаких точек соприкосновения, которые могли бы заинтересовать, даже если бы между нашими семьями никогда не было вражды. Или, если же мы бы жили жизнью простых людей, то даже не узнали о существовании друг друга.

Риккардо Карбоне ─ абсолютно не такой человек, как я. Между мной и им была ощутимая пропасть, которую такой человек, как он, никогда бы не захотел преодолеть.

И, видимо, почувствовав, что на него смотрели, Риккардо обернулся, и вот глаза в глаза на расстоянии. Почти черные радужки, выглядывавшие из-под густых, пушистых ресниц, впивались в меня своим нечитаемым, суровым взглядом. Мурашки волнами, словно, наперегонки выстраивали множество дорожек где-то под свитером, заставляя что-то непроизвольно скрутиться в животе от волнения. Безотрывный контакт, как мелкий разряд тока по всему телу, участил дыхание, а пальцы крепко сжались вокруг мягких варежек в карманах.

И вдруг, Эмилио оказался передо мной, перекрывая обзор своим телом, а по ощущениям, как разряд дефибриллятора, ─ привел в чувство. Я, правда, никогда такого не испытывала, но казалось, все было именно так. Отчего-то сердце завелось, откликом в холодные кончики пальцев.

─ Предлагаю уехать быстрее, чем могут возникнуть неприятности, ─ в голосе телохранителя больше не было веселья.

─ Неприятности? ─ мимика не подвела, и я мгновенно нахмурилась.

─ Учитывая, что за моей спиной стоит Капо Сант-Хилла, а в той пивнушке находятся его братья, думаю, объяснения не требуются.

Поджав губы, кивнула. Эмилио прав, и нужно было уезжать. Нечего привлекать большее внимание.

Он открыл для меня пассажирскую дверь белого Мерседеса, и после того, как я устроилась на сидении, пристегнувшись ремнем безопасности, сел за руль, и мы выехали с парковки магазина.

Глазами же все равно, невольно цеплялась за Капо вражеского района, который также прицепил ко мне свой холодный, недолгий взгляд прежде, чем перевести его на двоих братьев, вышедших из разливного магазина.