25 октября 2013 (пятница)

Вот и подходил к концу второй месяц малообещающей любви девушки и демона. Виктория влюблялась все больше и больше, и была только рада тому, что мужчина позволяет себя любить, а местами даже очень неплохо подыгрывал.

Ежедневно Вика бегала на работу, стараясь избежать настойчивого директора и теша память воображаемыми картинами, где они с Хароном вдвоем.

Демон же вовсю общался с девушками. Москву он изучил довольно быстро и хорошо. У него появились любимые места, где он часто проводил время. Появились и места, которые он ненавидел, и никакой силой его туда было не затащить. Порой ему становилось скучно: Виктория работала целыми днями.

Харон решил познакомиться с какой-нибудь девушкой и восполнить энергетические запасы. Он любил Вику… в постели. Безумно любил. В эту любовь он верил. Но беда в том, что Виктории нужно было много времени, чтобы восстановить силы. По этой причине они оказывались в постели всего раза три в месяц. Для Харона, который ранее получал от женщин все, что хотел, и не один раз, три раза в месяц – не просто слишком мало, а практически ничего. И если первый месяц пребывания в Москве от голодных мыслей его что-то отвлекало, то к концу второго месяца природа взяла свое. Он все чаще заглядывался на других девушек.

Ближе к полудню демон открыл глаза. Светило солнце, сквозь окно мир казался таким теплым, что даже демон улыбнулся, глядя на улицу.

Распивая горячий ароматный кофе, мужчина стоял у окна, разглядывая, как Москва готовится к ланчу. Он залез в свой телефон в ожидании увидеть красивую фотографию и приятную подпись от Виктории. Каждое утро по пути на работу девушка фотографировала что-то интересное и отсылала фото Харону с очередным признанием внизу. Вот и в тот день демон изучал смартфон, но там ничего не было. Отсутствие фотографии его слегка смутило, но не настолько, чтобы поддаваться панике.

Харон неспешно застегивал рубашку, рассматривая свое небритое лицо в зеркале. Как же ему не нравилось бриться! Он считал это серьезным наказанием для человека и не мог понять, за что оно. Два дня без бритвы – не так много, а все опять в щетине.

От разглядывания, ощупывания и переосмысления жизни его оторвала музыка, о существовании которой демон ничего не знал. Харон, нахмурившись, взял телефон Виктории и посмотрел на входящий вызов.

– Телефон Виктории, – сообщил он в трубку.

– Господи, слава богу! – раздался в ответ радостный вздох и немного глупое хихиканье. – Я думала, что потеряла его. Харон, какое счастье, что я просто забыла его дома.

– Привет, детка, – Харон был серьезен.

Его, как всегда, смущали формулировки Вики. Ну что за набор фраз «Господи, слава богу» по отношению к демону? Его это злило, и он не мог и не хотел успокаиваться.

– Что у тебя с голосом? – Вика моментально поняла по одной лишь интонации, что что-то не то.

– Вика, честно, я до сих пор не понимаю, почему я должен это слушать.

– Что «это»? – девушка смутилась, копаясь в голове и вспоминая, что такого оскорбительного успела сказать.

– Эх, детка, ты неисправима, – сквозь печаль улыбнулся мужчина.

– Ты о «слава богу»? – Виктория прыснула от смеха. – Ну это же всего лишь вводное словосочетание. Оно не несет никакой смысловой нагрузки. Все люди говорят это, независимо от их статуса, будь они глубоко верующими христианами или атеистами. Не стоит обращать на это внимания. Но если тебе так неприятно, то я, конечно, исключу это из своего лексикона. Не переживай…

– Где тебя встретить? – Харон проигнорировал все рассуждения и оправдания девушки.

– Хм… В семь часов на Кузнецком мосту. Если у меня что-то изменится, я тебе наберу… Только вот если у тебя что-то изменится, я даже не узнаю… О, господи! Запиши мой рабочий мобильный.

– Не переживай, у меня ничего не изменится. Буду ждать тебя на Кузнецком мосту в семь вечера. Я знаю твой рабочий мобильный.

– Я люблю тебя… – Виктория улыбнулась. В ответ – тишина. Харон, как всегда, не знал, что ответить. – Ладно, – усмехнулась девушка, – я не буду тебя мучить. Не надо выдумывать, что бы такое мне ответить. Я просто люблю тебя, – Виктория повесила трубку и с улыбкой посмотрела в окно.

– Виктория!

Девушка вздрогнула и обернулась. Около нее стоял Григорий.

– Вы напугали меня, – Вика опустила взгляд и встала из-за стола.

– Пойдемте в мой кабинет. Возьмите ноутбук, – Григорий распорядился и пошел вперед. Вика последовала за ним, уже ненавидя ближайшие два часа…

Харон вертел в руках телефон девушки, разглядывая фотографии. Весь телефон был забит его фотографиями: как он спит, его ресницы, глаза, он улыбается, загадочно смотрит в окно, мокрый после дождя, с чаем на кухне. В большинстве случаев Харон даже не видел, как Виктория его фотографировала. Палец устал листать эти тома с фотографиями. Дисплей снова зажегся, на экране выскочило фото Василисы. Демон улыбнулся и нажал «принять вызов».

– Телефон Виктории.

В ответ – тишина и едва слышное, удивленное дыхание.

– Харон? – наконец, заговорила Василиса.

– Добрый день, Василиса.

– Привет. А… Вика?

– Она на работе, телефон дома забыла. Чем могу быть полезен? – Харон закрыл глаза, и ему тут же пришел образ девушки. Неопрятный пучок или хвост темно-русых волос, огромная майка, свалившаяся с плеча лямка, легенсы, обрезанные под шорты… Глаза, полные счастья и довольства.

– Да… я хотела погулять с ней вечерком, давно не виделись.

– Пойдем погуляем.

– С тобой? – удивилась она.

– Да. Я не гожусь? – обиженно спросил он.

– Почему… годишься. Хорошо. Где встретимся? – воодушевилась Васька.

– Ты же тоже на «1905-го года» живешь? Рядом с Викторией?

– Да, почти. Я между «1905-го года» и «Баррикадной».

– Я понял. Буду ждать тебя у фонтана возле Зоопарка. Ты помнишь, как я выгляжу?

– Еще бы! Через сколько ты там будешь? – Васька уже натягивала носок.

– Полчаса.

– Окей, договорились.

Девушка повесила трубку и помчалась собираться. Харон же продолжил рассматривать фотографии. Наконец, среди этой кучи своих лиц он нашел одну фотографию самой Виктории. Она была такая… красивая, что ли. Оливковые глаза и огромные черные зрачки. Взгляд строгий, изучающий. Несмотря на то, что это был просто снимок, в ее глазах жила сама жизнь. Убранные в вечернюю прическу волосы, блестящие и всё отражающие. Поджатые губы, с которых вот-вот сорвется суровое слово. Да, Харону определенно нравилась эта фотография. Он испытывал неясные ощущения, рассматривая снимок. Ему просто хотелось смотреть в эти задумчивые глаза, на эти губы…

В назначенное время Харон появился у главного входа в Московский зоопарк. Понятное дело, девушка опаздывала. Это его уже не смущало. За два месяца наблюдений за разнообразными отношениями Харон прекрасно усвоил: если договорились встретиться в три, а на часах уже три пятнадцать, это вовсе не значит, что девушка забыла или не собирается приходить. Она просто опаздывает. Это стало для него признаком негласного женского этикета.

Харон стоял у неработающего фонтана, когда внезапно понял, что Василиса вот-вот появится, и он даже знал, откуда. Девушка появилась из-за угла и тут же нашла взглядом одинокого демона. Мужчина окинул ее быстрым взглядом и поймал себя на мысли, что она ему интересна… естественно, не как новый друг.

– Ты потрясающе выглядишь, – он рассматривал ее глаза, уже мысленно проникая в ее голову. Пока Василиса ничем его не удивляла. То, что он красивый, Харон слышал от нее еще летом, когда они виделись в последний раз. Вопрос «почему повезло именно Виктории, а не ей» – тоже.

– Привет! – Василиса не очень-то смущалась. – Спасибо. Куда пойдем?

– Мне все равно. Я везде люблю гулять. Предлагай ты, – Харон осторожно, не провоцируя, с легкой, воздушной улыбкой взял ее за руку и поднес к своим губам.

– Харон… – удивленно прошептала девушка, озираясь по сторонам и с неописуемым восторгом наблюдая за мужчиной.

– У тебя совсем замерзли руки, – он обдал ее ладони горячим дыханием, пытаясь их согреть. – Такие бледные и холодные…

Девушка ни грамма не сопротивлялась, потому что руки действительно замерзли, а эти нежнейшие попытки их согреть дарили ей ощущение заботы.

– Пойдем потихоньку. – Харон продолжал растирать ее руку. – Подожди. Дай вторую, – мужчина надел свою перчатку на ее руку и улыбнулся, – убирай в карман… в перчатке.

– Слушай, я даже не знаю, что на это сказать, – Василиса с довольной улыбкой посмотрела на собеседника.

– Можно попробовать сказать то, что ты действительно думаешь. А можешь и соврать.

– Ну ты же все равно не узнаешь, что я выберу, – Василиса заглянула Харону в глаза.

– Конечно… – Демон улыбнулся и провел пальцем по ее щеке. – Конечно, не узнаю.

Время было уже около четырех часов, когда из всей кучи приятных мыслей о своей персоне Харон услышал, что девушка голодна.

– Зайдем покушать? – спросил демон.

– Только что об этом подумала! – восторженно воскликнула Василиса.

Девушка уже давно согрелась, но продолжала ходить в перчатке демона, держась за его руку. Ей очень льстили его джентльменские манеры. Она балдела, слушая его приятный тембр голоса. Ей нравилось смотреть на него. Оно и понятно: Харон создал себе уникальное тело, которое не может не цеплять. И Василиса цеплялась все глубже на этот адский крючок. Харону же было просто скучно… и интересно.

Они сидели на полукруглом диване в укромном уголке, под балконом второго этажа. Рядом с ними никого больше не было.

Едва заметно Харон подсел поближе к Василисе. Они болтали и болтали. Мужчина садился все ближе и ближе. Девушка решила притвориться, что ничего не замечает, что все происходящее – нормально. Так и должно быть.

И вот уже в какой-то момент Харон полулежал на мягком кожаном диване, крепко держа Василису за руку. Она улыбалась. Его пальцы – между ее, красивые, длинные и теплые. Согревающее и ласкающее тепло. Смех и улыбка. Краем глаза Васька изучала мужчину и постепенно начала сходить с ума от проснувшейся похоти. Ей были безумно приятны его прикосновения и взгляды. Иногда он так смотрел на нее, что ей хотелось вечно ощущать этот чарующий взгляд.

А через минуту демон сладострастия услышал мысленную мечту о поцелуе… Их губы слились в страстном поцелуе, и единственное, что успела понять Василиса, – это то, что никогда в жизни она не испытывала таких чувств при поцелуе.

Ни один из них не думал о Виктории. Демон чувствовал себя превосходно. Конечно, энергия от поцелуя была незначительной, но вполне себе питательной. Харон понял, что ему нравится целоваться и спать с женщинами в реальности больше, чем во сне. Они такие живые и энергичные, такие отзывчивые и чувствительные! Он и сам чувствовал свое либидо по-другому, намного мощнее.

А Василиса вообще ни о чем не могла думать в объятиях искусителя, кроме него самого. В отличие от Виктории, у нее было много мужчин, но такой – впервые. Она просто поддалась животному инстинкту и своему безнравственному «хочу». Она не останавливала напористого мужчину. Не хотела. Более того, ей хотелось большего, и единственное, о чем она сожалела, пока его руки блуждали под ее кофтой, – что они не в спальне. Отказа с ее стороны точно бы не последовало.

– Я еле сдерживаюсь, чтобы не разорвать на тебе эту дурацкую одежду в клочья и не… – Харон снова впился в ее губы.

Он уже видел, какие яростные и дерзкие картины плыли в фантазии Василисы. Ему нравились эти картины и их вопиющее содержание. Но он отдавал себе отчет в том, что происходит: от разрыва одежды его сдерживали не люди и обстановка, а цена и плата. Василиса ничем не отличалась от среднестатистической дамочки, которую мог ублажать Харон. За свои услуги он обычно забирал жизнь. Рано или поздно ему пришлось бы остановиться. И когда Харон, наконец, угомонил свою страсть, дав своим губам отдых, Василиса увидела перед глазами лицо Виктории.

– Харон, – испуганно прошептала она.

– М-м? – промычал он в ответ, придвигая девушку к себе ближе.

– Что мы делаем?

– Мы делаем то, что хотим оба.

– А как же Виктория? Вы же любите друг друга, и ты позволяешь себе такое?

Демон был слегка удивлен внезапной и совершенно неожиданной претензией, но улыбку с лица убрал.

– Ты мой сладкий, лакомый кусочек… – прикасаясь к ее лицу, прошептал он. – Мне просто захотелось сделать то, что я сделал. Более того, я уверен – и даже не спорь, – что тебе этого хотелось еще больше, чем мне.

– Твоя правда! – Василиса улыбнулась, положив голову ему на плечо.

– Я знаю. И еще я знаю, что окажись мы в более уютном месте, мы бы не остановились, да?

– Я бы уж точно не остановилась… Но я думаю о Виктории… Она моя подруга, и то, что мы сделали, называется предательством. Ей нельзя об этом говорить. Слышишь меня?

– Почему? – искренне удивился Харон. Василиса вытаращилась на мужчину. Удивлению ее не было предела.

– Ты в своем уме? – злобно прошипела она.

– Вполне. Я не очень понимаю, что такого мы сделали. Мы просто поцеловались, а это естественно для мужчины и женщины. Женщины вообще созданы для того, чтобы их целовали.

– Ты вообще с этой планеты? – улыбаясь, спросила девушка. – Ты разобьешь ей сердце. Она возненавидит меня! Мы поступаем неправильно по отношению к ней. Понимаешь? Господи, почему я вообще тебе это объясняю? Ты же взрослый мужик, ты должен сам все это понимать!

– Я понял тебя.

На самом деле, Харон ничего не понял, но, чувствуя негодование дамы, решил, что с ней просто надо согласиться.

– Можно я тебя спрошу кое о чем, и ты честно ответишь? – мужчина снова взял девушку за руку.

– Слушай, а ты действительно странный человек, – Васька посмотрела ему в глаза, – очень красивый и странный. Наверное, часа два мы с тобой целовались, ты трогал мое тело, ты шептал мне красивейшие слова, я думала, что влюбилась… И сейчас ты спрашиваешь, можно ли задать мне вопрос?

– Да, – задумчиво ответил Харон. – Думаю, да, спрашиваю. Это тоже плохо? Я не должен себя так вести?

– Какой вопрос? – Василиса проигнорировала его реплики, восприняв их как стёб.

– Если бы вдруг мы с тобой снова оказались вдвоем – может быть, наедине, может, снова в кафе, – ты бы оттолкнула меня?

– Нет. После сегодняшнего, зная, на что ты способен, и предполагая, на что ты еще способен, я бы точно тебя не оттолкнула… Не смогу. Меня совесть сожрет. Уже жрет. Я даже не знаю, как буду смотреть Вике в глаза при встрече. Честно, не знаю. Но я хочу, чтобы сегодняшний вечер повторился. Гореть мне в аду за это…

– В аду? Гореть? – усмехнулся демон. – В аду не настолько плохо, как ты думаешь, и там не все горят.

– Я не буду спрашивать, откуда у тебя такая информация, я и так вижу, что ты странный чувак, но этим ты тоже берешь. Виктория не должна знать о поцелуях и вообще о том, что мы виделись. Харон, ты слышишь, не должна! Это измена и предательство. Кстати, дай мне ее телефон.

– Зачем?

– Удалю свой звонок, чтобы у нее не закралось подозрение.

Демон протянул ей телефон и сам застыл в размышлениях. Измена, предательство… Странные люди. Зачем все так усложнять? Но проблема была в том, что Харон немного запутался в дефинициях чувств. Он немного знал о дружбе, немного – совсем немного – о предательстве и совсем немного об измене. И ему хотелось знать больше, но любой вопрос на эти темы непременно смутил бы Василису. А Харону уже порядком надоело, что его считают странным. Наболтавшись и наобнимавшись, «друзья» вышли из кафе.