Предисловие

Это вторая книга серии, продолжение «Чёрной вуали». Если вы читали её давно и уже мало что помните, то в моём телеграм-канале Darina Dade в закреплённом посте вы найдёте краткое содержание первой части. Я буду рада, если вы подпишитесь на мой ТГ. Не буду вас осуждать, если этого не сделаете, и даже если буду, то вы об этом не узнаете.

В этой книге есть ошибки. Я старалась их не допускать, исправлять, но многие ускользнули от моего взора, да и по русскому языку у меня были так себе оценки, буду с вами честна.

Заварите ромашковый чай и приступайте к прочтению. Тут вы узнаете, чем завершилась кровавая история Аланы.

Художник Sofia Eyre.

Глава 1. Чутьё

Среди яркой, сочной зелени и мелких полевых цветов этот предмет одежды было б сложно обнаружить, не будь у тебя цели найти. Даже когда не знаешь, что именно, твои глаза вопьются в предмет, а сердце отзовётся громким «Бум»!

– Нашла! – поставленным голосом крикнула старший лейтенант, мельком обернувшись на человека в комбинезоне с фотоаппаратом в руках.

Светло-рыжие волосы приятно блестели на солнце, деревянная шпилька почти сливалась с ними. Когда фотографии были сделаны, женщина в чёрной куртке, серой футболке и чёрных брюках упаковала предмет в пакет для улик, посмотрела на него ближе и понесла к машине. Множество полицейских трудились сейчас вместе с ней, всем осточертело, лица выражали недовольство и раздражение, но также можно было увидеть толику надежды, что этот выезд окажется самым продуктивным и они смогут закрыть страницу в деле.

– Что там? – крикнул мужчина, осматривающий багажник найденной машины.

– Кроссовка тридцать восьмого размера.

Оставив улику, она вернулась к машине и чуть наклонившись, заговорила с полицейским, который светил фонариком под коврик.

– Что-нибудь есть?

– Внутри ничего. Вряд ли он вообще его открывал. Отпечатки есть, но могу пять тысяч поставить на то, что они все принадлежат семье жертвы.

– Понятно. Не сильно ругалась, что ты опять в выходной уехал?

Мужчина горько выдохнул, улыбнулся уголками губ и ответил:

– Лучше б ругала. Последние пару недель она перестала реагировать на мои задержки на работе. Она… – мужчина выпрямился и посмотрел в зелёные глаза напротив. – Надюшка вылетая мать. Только от неё я чувствовал поддержку, а дочка… я как будто перестал существовать для неё.

Лицо мужчины омрачено грустью. Каким бы не пробиваемым не было его тело, душа давно исколота и разорвана.

– Может мне с ней поговорить? В силу возраста она может быть жестока.

– Нет, всё нормально. Ей нужно время.

– Ты ходил в больницу? – скрестив руки на груди, спросила полицейская.

– Когда? – с нервным смешком ответил мужчина.

– Только что ты сказал, что твоей дочери нужно время… А у тебя оно будет в гробу?

– Ты жестока, – процедил мужчина.

– А ты? Она потеряла мать – человека, который всегда была рядом. Хочешь её оставить совсем одну?

Мужчина, готовый сорвать перчатки с рук и швырнуть их в лицо женщине напротив, замер. Жестокая правда всегда бьёт больно. Даже когда ты и сам всё знаешь и понимаешь, услышать это от кого-то со стороны стократ больнее.

– Сходить с тобой?

– Лучше мужу время уделяй, а не мне!

– Нам комфортно. Я вечно на работе, он постоянно в разъездах. Идеально.

Мужчина в ответ ухмыльнулся и щёлкнув резинкой на перчатке забрался в салон машины.

***

Вчитываясь в заключение судмедэксперта у старшего лейтенанта, сжимался желудок. За годы работы она многое видела на фото и в живую, и как бы не старалась игнорировать эмоции, проходящие через неё, не могла не сопереживать. Множественные ножевые ранения, удушение до обморочного состояния и возвращение к жизни, вагинальные и анальные разрывы. Как человек может такое сотворить? На сколько сильно злоба должна поглотить человеческое сердце, что он выходя на улицу творит такие зверства?

Не смотря на ужасы, напечатанные на страницах документа, полицейская успокаивала себя мыслью, что жертва осталась жива. Возможно, эта девушка сможет помочь в поимке преступника, в отличии от первой живой жертвы, которая по сей день отказывается разговаривать с кем-либо. Она уже успела сходить на несколько процедур по удалению шрамов на лице и теле, но давать показания она не намерена.

– А ведь стоило ему промахнуться и проткнул бы печень, – сказал мужской голос сбоку.

– Он не промахнулся бы. Знает куда бить, – подняв глаза, женщина встретилась с одобряющим взглядом. – Что-то хотел?

– Да! Я заметил одну деталь, которая может быть полезна.

Мужчина протянул тонкую папку и опёрся о столешницу.

– И что же это?

– Сегодня утром заявили о пропаже парня. Типичный маргинал, как и его дружки, которые пришли в отделение. Но когда они подробней описали всё, что происходило ДО, я сразу понял, что дело может перейти к вам, – открыв нужную страницу, он продолжил. – В день пропажи они зашли к нему в дом, обнаружили спящим на диване, а рядом стояла девушка, по описанию похожа на ту, которую видели на камерах видеонаблюдения в супермаркете, перед убийством пары в квартире. Чёрные волосы, кепка, тёмная кофта. Она стояла рядом, попивала кофе, и когда они ушли больше друга своего не видели.

– Что-нибудь ещё они сказали?

– Машина стояла во дворе дома. Опросив соседей, узнали номер и марку, но это ничего не дало. Вероятно…

– Номера поддельные. Как машина оказалась во дворе? – не дав ответить женщина продолжила: – Значит он знал её, впустил. Нужно заняться ближайшим окружением. Спасибо! – поблагодарила она, подняв глаза на мужчину рядом.

Он коротко кивнул и ушёл прочь. Женщина продолжала читать страницу за страницей. Многое отсутствовало здесь, но она чувствовала, что это дело не будет пустым и тупиковым. Чуйка редко её подводила.

– Аврора! – окликнул её мужчина, кивающий в сторону тёмной двери.

За этим полотном для них уже привычно слышать уничижительные речи о том, как они плохо работают и насколько велико чувство стыда, которое испытывает их начальство. Для них не в новинку понуро опускать головы, стараясь не принимать близко к сердцу оскорбления, вылетающие изо рта капитана. Но в эту секунду ей было, что предъявить, ещё одна зацепка, которая вселила в неё надежду и возможно не зря.

Встав из-за стола, Аврора двинулась к кабинету, сжимая папки в руках, проговаривая только что прочитанные слова.

Глава 2. Я – твой друг, ты – мой враг

Палата выглядит жутковато в темноте, даже свечение настольной лампы и уличных фонарей, не красит её. На диванчике рядом с моей кроватью мирно посапывает Игнат. Взяв трёхдневный отгул, он примчался на всех скоростях и с тех пор не отходит от меня, лишь изредка отлучается в туалет, либо за едой.

Попытка встать с кровати провалилась на корню во второй раз. Живот охватила сильнейшая боль, от которой я замерла. Восстановив дыхание, легла обратно, уставилась на человека, который скрючившись лежал рядом и вновь уснула.

Сквозь сон я услышала голоса, потом ощутила прикосновение тёплой руки и лишь спустя пару минут смогла открыть глаза. На диванчике никого не было, обратив взгляд в сторону своей руки я наткнулась на Игната, который сидел уже на стуле, обхватив мою ладонь. Улыбнувшись ему, я заговорила хриплым голосом:

– Привет.

– Привет, – Игнат ответил мне тёплой улыбкой и интенсивным поглаживанием ладони.

– Как спалось? – спросила я, пытаясь привстать.

– Нормально, – ответил Игнат, подхватив меня. – Понял, что я уже не молод. Болит шея и спина.

– Могу уговорить медсестру поставить моё обезболивающее тебе.

– Не буду отбирать твой кусочек счастья, – отозвался он, когда я села.

Игнат сел обратно на стул, придвинув его немного ближе, и некоторое время смотрел на меня не отводя глаз.

– Чего? – наконец спросила я.

– Как ты себя чувствуешь?

Глаза напротив бегали по моему лицу. Он паникует и волнуется.

– Нормально, – помедлив продолжила: – Правда. Я в порядке. Живая и почти здоровая.

– Он…я…не могу представить, как тебе было страшно, – я кротко кивнула. – Когда мне позвонила Карина, думал сойду с ума. Глупо говорить о моей панике, извини. Тебе намного хуже.

– Это не означает, что на твои чувства можно не обращать внимания, – пригладив его волосы, я легко улыбнулась. – Сейчас всё позади. Можем выдохнуть спокойно. Через недельку меня выпишут и будем с тобой гулять вечерами или засматриваться фильмами.

– Или рубиться в гонки.

– Я конечно же буду тебе поддаваться.

– Непременно, – заключил Игнат, поцеловав меня.

В дверь палаты постучали и не дожидаясь ответа отворили дверь. Растянув губы в тонкую полоску, Аврора в три широких шага оказалась у моей кровати, глянула на Игната и заговорила:

– Добрый день!

В ответ я лишь кивнула.

– Добрый, – ответил Игнат.

– Как вы себя чувствуете? Не против? – спросила Аврора, указав на стул у тумбочки.

– Садитесь. Я более-менее. Вставать ещё не могу.

– Не торопитесь. Не стоит беспокоить швы. Не могли бы вы нас оставить? – спросила она у Игната.

Он повернулся ко мне, принялся интенсивно гладить ладонь.

– Пусть останется, – воскликнула я, перебив его.

– Близким людям не стоит слышать некоторые подробности, – безэмоционально парировала Аврора.

– Мне с ним спокойней.

– Вы уверены? – спросила она у Игната.

– Да, я останусь. Больше её не оставлю одну, – решительно заявил он, вызвав у меня улыбку.

– Хорошо. Мы многое с вами уже выяснили, осталось прояснить всего несколько вопросов, – она достала маленький квадрат бумаги, который оказался фотографией. – Вы знаете его?

На фото был изображён Руслан, лицо его не было опухшим, видимо снимок сделан в лучшие его годы.

– Эм, – сощурив глаза, я взяла снимок в руки. – Знакомое лицо. Не могу вспомнить, – несколько раз тяжело выдохнув, я подняла глаза. – Точно! Мы с ним учились в школе.

– Как близко вы с ним знакомы?

– Не близко. Я даже не припоминаю его имени. Учился в параллельном классе. А почему вы спрашиваете про него?

– Вы не виделись в день вашего похищения? – не унималась Аврора.

– Нет. А что случилось?

– Мы предполагаем, что он тоже жертва «Скорбящего убийцы».

Затаив дыхание, я приложила ладонь ко рту.

– Кошмар. Он жив? Почему вы предполагаете?

– Он пропал. Его ещё не нашли, – забрав у меня снимок, Аврора продолжила. – Вы смогли ещё что-нибудь вспомнить?

– Нет. Извините.

– Похититель говорил с вами, после пробуждения?

– Нет.

– Какая маска была у него на лице? Тканевая, как балаклава? Или пластиковая с изображением.

– Тканевая, но без вырезов для глаз. Я же уже говорила вам.

– Вы пытались кричать?

– Он приказал мне молчать, когда я проснулась.

– Вы же сказали, что он не говорил с вами.

– Он указал пальцем, – на глаза я напустила слёзы. – Пригрозил ножом. Потом заставил ветку зажать между зубами.

– Сквозь ветку вы же всё равно кричали.

– Конечно. Но когда я кричала слишком громко, он опять тряс пальцем у рта, – пара слёз скатились по моим щекам.

Я чертовски хорошая актриса!

– Когда вы собирали букет, не заметили никакой машины?

– Нет. Я услышала его только, когда он уже стоял за спиной.

Рука Игната дёрнулась и вспотела.

– Сколько времени прошло, как он оказался около вас, до потери сознания?

– Ох. Я не могу точно сказать. Время как будто вечно тянулось, – тяжело выдохнув, я продолжила. – Минут десять или двадцать. Сложно вспомнить.

– И больше вы не приходили в себя до пробуждения в лесу утром?

– Нет, – отрезала я.

– По результатам анализов, вечером в день похищения вы должны были быть в сознании. Вы точно ничего не припоминаете? – не унималась Аврора.

Лицо её было непроницаемо.

– Нет, – я судорожно замотала головой.

– Может звуки вокруг, или запахи?

Разревевшись, я закрыла лицо руками. На плечах моментально появились руки Игната, его трясло и окатывало жаром.

– Может хватит? Вы как будто обвиняете её! – почти рычал он.

– Я лишь пытаюсь выяснить факты, которые могут помочь в поимке преступника.

– Доведя её до истерики?!

– Алана. Я зайду позже. Извините. Отдыхайте.

Я подняла глаза и поймала её спину, которая скрылась за дверью. Смахнув слёзы, я повернулась к Игнату.

– Нужно было тебе всё-таки выйти.

– Нет. Я тебя не оставлю, – отозвался он, крепко обняв. – Она бы тебя сожрала.

– Чувствую себя бесполезной.

– Это не так.

Игнат долго гладил меня по голове и плечам, мельком покачиваясь. Через пару часов мы с ним пообедали, и он повёз меня на прогулку, где нас поймала Карина. Она принесла с собой кучу игр и еды, которую проредили на входе. Устроившись под молодой сосной, мы прекрасно провели время.

– Гриша сказал, что возможно придёт сегодня, – обмолвилась Карина, убирая цветные карточки в коробку.

– Как у них продвигается работа? – спросил Игнат, глянув на меня.

– Пока никак. То есть статьи то пишутся, расследование ведётся, но обвинять никого не обвиняют.

– Они ждут официальных подтверждений? Я слышал был случай, когда, опираясь на слухи они там что-то понаписали и человек в итоге был убит соседями, а он оказался невиновен.

– Да, но в этом участвовал Кирилл. Гриша не прикладывал руку к той статье. Да и он ещё только устроился в Д.К.С. в то время.

– Понятно, – заключил Игнат.

– Скажи, если тебе тяжело говорить на эту тему или слушать, мы перестанем, – обратилась ко мне Карина, заглядывая в глаза.

– Нет. Всё нормально. Замалчиванием или попыткой избежать всего, что произошло, можно сделать только хуже.

– Ты ещё не ходишь к психотерапевту? – опустив глаза на коляску Карина поменялась в лице. – То есть… она к тебе…

Я хихикнула.

– Чуть позже. Родители уже договорились… А если его не поймают? – спросила я обеспокоенным голосом, решив посмотреть на реакцию Игната и Карины.

– Он же должен оставить какие-то улики, почти год прошёл… Мне кажется его скоро вычислят. Все когда-нибудь ошибаются, – ответил Игнат неуверенно.

– Вот именно прошёл год, а он на свободе. Надеюсь, он кокнет себя, – прошипела Карина.

– Вряд-ли. Если человек совершает преступление в состоянии аффекта, вот тогда, да, зачастую самовыпиливаются, а этот не такой, – разочарованно выдохнув сказал Игнат.

– Ублюдок. Вышибить бы ему мозги.

Карина скрипнула зубами, подняла на нас глаза и смущённо улыбнулась. Она не часто крепко ругается.