Через неделю квартира Доротеи была нашпигована микрофонами. Три жучка — на кухне, в комнате, в ванной. Телефон — на прослушивании. Два сотрудника в соседней квартире, круглосуточно, в восемь часов смены.
Михаил слушал сам. Каждый вечер — наушники, магнитофон, тетрадь. Она говорила по телефону с матерью — спокойно, ласково, о пирогах и погоде. Читала вслух — Лермонтова, потом Блока. Иногда пела — тихо, почти шёпотом, французские песни, которым научила её мать.
На десятый день он услышал другое. Она разговаривала с кем-то — не по телефону, не с кем-то в комнате. С собой. Или не с собой.
"Я знаю, что они слушают, — говорила она. — Я всегда знаю. Михаил, ты слышишь меня? Ты за стеной, в наушниках, и ты думаешь, что я не чувствую тебя. Но я чувствую. Каждый раз."
Михаил снял наушники. Руки дрожали. Она знала. Она знала всё время.
Он написал рапорт Соколову: «Объект осведомлён о наблюдении. Рекомендую сменить подход». Соколов вернул рапорт с резолюцией: «Сменить подход на жёсткий. Использовать мать».
Елена Морозова работала в школе номер двадцать три, преподавала французский. Пятьдесят три года, вдова, член партии с 1944 года, безупречная репутация.
Михаил пришёл к ней домой. Без формы, в штатском, вежливый, с цветами — гвоздики, какие дарят учителям. Она открыла дверь, посмотрела на него — и не сказала ничего. Просто посторонилась.
Он сел за кухонный стол. Она поставила чайник. Он молчал минуту, две, три — дал ей привыкнуть к его присутствию. Потом сказал.
"Елена Петровна, я из Комитета государственной безопасности. Я пришёл поговорить о вашей дочери."
Чайник свистнул. Она не пошевелилась.
"Я знаю", — сказала она. — "Доротея предупредила меня."
Михаил почувствовал, как сжимается что-то в груди. Доротея предупредила. Конечно предупредила — она читала мысли, она знала, что он придёт, знала когда и зачем.
"Елена Петровна, вашей дочери ничего не угрожает. Мы хотим предложить ей работу. Научную работу. С хорошими условиями."
"Вы хотите, чтобы я помогла вам её уговорить", — сказала она.
Прямой вопрос. Прямой взгляд. Мать, которая знала, чем пахнет КГБ. Михаил понял: через мать не получится.
"Я хочу, чтобы ваша дочь была в безопасности", — сказал он.
"От кого?"
"От нас — и от них. ЦРУ тоже ищет таких людей, Елена Петровна. Поверьте мне."
О проекте
О подписке
Другие проекты