И пусть это был лишь предлог, но зато какой благородный. И неважно, что в ловкости со мной мог посоперничать только сам Слейн и слон-балерина.

Вот так, в комнате стало на одного пыхтящего и кряхтящего человека больше.

Да, мы с моим богом стоим друг друга.

– Мы вам помешали? – шепнула я, пока выковыривала себя из очень глубокого кресла и очень крепких объятий ректора.

Чего он вцепился так?

– Семейный совет, – также шёпотом сказал ректор, с сожалением отпуская меня.

– Но мы уже заканчиваем! – а вот эту реплику он уже озвучил громко, для всех.

Наконец оказавшись в вертикальном положении, я тут же подскочила к Слейну, который тоже встал.

Зря только спешила ему на помощь.

– Серьёзно, дядя, променяешь нас на Лису? – усмехнулся титрион-эмпат. – Одобряю, дядя, одобряю. И теперь с уверенностью могу сказать, что у тебя очень изощренный вкус.

– Заткнись, Эн, – очухался декан боевиков.

О, вот как его зовут. Точно.

– Ну а что? Сначала он добровольно согласился связать свою жизнь с малолеткой. Потом его чокнутая девушка, на которой он тоже добровольно женился. А теперь Лисичка. Один случай можно списать на случайность, второй раз это закономерность уже, а третий… – парень многозначительно замолчал, но мы все и так поняли, что он хотел сказать.

Я, кстати, отнеслась к его тираде весьма спокойно. Привыкла, наверно. А вот родственнички его нет. Они прямо-таки фонтанировали эмоциями.

Декан изволил гневаться и возмущаться. Мол, ты че, сын, обалдел, чего на всеобщее обозрение дядю своего, всесильного титриона, позоришь, скелеты его выковыриваешь из шкафа.

Ариан же проявил удивительное постоянство, продолжая убивать меня взглядом. Гамму эмоций, которую он испытывал сейчас, можно было прочитать на его лице.

Слейн тоже недовольствовал. Он явно хотел уже избавиться от лишних титрионов, схватить меня в охапку и отправиться дальше. Но нам нужен был ректор, а у ректора тут семейная драма.

Кстати, о ректоре, тот пока молчал. Но тоже тихо злился. Ему явно не понравилось упоминания о его любовных похождениях. А еще больше ему не понравилось, что мы со Слейном об этом услышали. Вон как он на нас косился.

– Эн, прекрати. Разберись сначала со своими чувствами, а потом высасывай их из других. Сиан, мы позже договорим. Продолжай следить. Можете быть свободны, – ректора внешне был спокоен.

Он, из здесь всех собравшихся титрионов, явно был самым уравновешенным, но оно и немудрено. С такой-то биографией и женой.

Титрионы потянулись к выходу. Сначала вышел декан, предварительно зыркнув на меня, потом, подмигнув, опять-таки мне, зашагал на выход Эн, насвистывая себе что-то под нос, а следом, словно нехотя, пошел и Ариан. Хмурый, натянутый, как струна, погруженный в себя. Это, кстати, не только я заметила.

– Ариан, все в порядке? – спросил, когда парень взялся за ручку, ректор.

В голосе его слышались нотки озабоченности.

Ариан вздрогнул, повернул голову очень специфично. Скрипа не было, но мое воображение его живо добавило.

– Да, – хрипло сказал он. И снова зыркнул на меня.

Вот чего он пялится, а?

Слейн, кстати, как-то разом напрягся. Прищурил глаза. Образ этакого простачка треснул и сквозь него проглянуло истинное божественное нутро.

– Я зайду вечером, Ариан, хорошо? – между тем продолжал говорить ректор, рассматривая своего племянника очень внимательно. – Нужно проверить твое состояние.

Ариан кивнул. И наконец вышел.

– Титрионы плотоядные? – как только закрылась за Арианом дверь, вырвался из меня вопрос.

– Что, появилось желание перекусить кем-то? – Слейн, оказывается, был той еще язвой, и его даже не смущало присутствие ректора.

Интересненько, а наш титрион главный знает об истинном происхождении Слейна? Наверно, да.

– Скорее это мной хотят перекусить, – ответила и тряхнула волосами.

После прилипчивого взгляда Ариана я чувствовала себя так, словно облилась медом с ног до головы.

Еще и температура тела, кажется, начала подниматься.

"Заря?" – взволнованно спросила я, обхватывая одной рукой свое запястье.

"Ты права. Скоро опять твое тело будет совершать безостановочные и бесконтрольные перевоплощения."

Услышав это, по телу тут же пробежали мурашки, и ком в горле материализовался как по заказу.

– Не обращай внимание на поведение Ариана, Лиса. Оно вполне оправдано, – между тем, пока я мысленно разговаривала с Зариахатом, сказал ректор.

– Его жизненные силы на исходе, – заметил спокойно Слейн. – Все очень плохо, Вэл. Ты давно не проводил обряд очищения?

Ректор вздохнул и помрачнел.

– Да, времени не было.

Интересно, а о чем они говорят.

"Об Ариане," – любезно пояснил мне Зариахат.

«Спасибо, капитан очевидность.»

– Лучше поторопись и сделай это, иначе случится непоправимое.

– Подождите, Ариан что, умирает? – влезла я с вопросом. Мысль о моем скором мучение получилось загнать куда подальше.

Экзекуция произойдёт ночью, Заря подтвердил, что до нее есть еще время. Я успею. А если же нет… Придётся потерпеть. Сегодня я должна наконец помочь Дэрии.

– Да, – ответил через некоторое время ректор.

Сказать, что я была шокирована, то это ничего не сказать.

– Но он же титрион! – пораженно воскликнула я. – Подождите, а Эн знает?

Ректор отвел взгляд и покачал головой.

– Но они же близнецы. Умрет один, умрет и другой!

Я хоть и не чувствовала особо эмпатии к Эну, но и зла ему не желала. А еще меня задела очень эта ситуация из-за того, что она сильно была похожа на мою. Моя семья тоже обманывала меня, мой брат лгал мне. И ни к чему хорошему это не привело!

Однако я не должна в это лезть.

– Он не умрет, Лиса. Ты в этом нам поможешь, – уверенно заявил ректор.

Как моя челюсть не отвисла, непонятно.

– Да почему опять я, господи?! – выкрикнула, не сдержавшись, я.

– Благодари своих родителей, – флегматично заметил, собственно, бог, разглядывая шкаф, из которого совсем недавно выпал.

– Они мертвы! – выкрикнула я так громко, что голос в конце сорвался.

И, надо же, следом наконец наступила тишина. Больше никто не задавал вопросов. Даже я сама проглотила все вопросы, пытающиеся сорваться с языка.

Что озвучивается вслух, имеет большую силу. Потому каждый и молчал. Я не хотела больше ничего слышать, ректор почему-то хмурился, а Слейн, я надеюсь, жалел о сказанном.

– Я знаю, что может спасти Дэрию, – наконец заставила выдавить я из себя.

Казалось, только этого и ждал бог Смерти. Он разве что сайгакам ко мне не подскочил, пытаясь завладеть побыстрее информацией, носительницей которой я являлась.

Ректор тоже отреагировал. Не знаю, в силу возраста (хотя уж бог Смерти вроде как тоже не вчера родился) или из-за характера, но его реакция была на порядок спокойнее. Он сфокусировал на мне взгляд, таким образом показав, что готов слушать.

Ну я и сказала:

– Вчера я имела честь пообщаться с предками ивритов, и они сообщили мне, что для того, чтобы Дэрия проснулась, нужна жертва. – Я чуть притормозила и хмыкнула. – К счастью, это не я и это хорошая новость.

– А плохая? – спросил Слейн тут же. Видимо, ему надоело, что я ходила кругами.

– Кто должен стать жертвой? – вторил ректор богу.

Я быстро взглянула на ректора, потом тут же уставилась на Слейна и очень решительно предъявила:

– Я скажу, но для начала вы… – я некультурно ткнула пальцем в грудь бога Смерти.

"Жаль, не в глаз," – тоскливо пробурчал Заря.

– …Вы расскажите мне, почему Дэрию называют проклятым дитём. Кто ее проклял?

Я так напирала на бога Смерти, что ему, вообще-то, по всем законам жанра нужно было бы стушеваться и начать спокойненько сдавать бастионы. Однако не на того я напала.

Губы Слейна вытянулись в линию, а глаза, как мне показалось, заволокло тьмой.

И мне бы напугаться, отступить и мимикрировать под во-он тот маленький кактус, неизвестно как оказавшийся на столе ректора (титрионы так умеют же?), но кровь в жилах моих кипела, а пульс бился чаще обычного. Все это заглушало здравый смысл. Еще и волны какие-то странные накатывали едва различимые, но такие надоедливые, а еще такие неприятные.

В общем, все это заглушило чувство страха, а заодно вопившего в голове Зарю.

Так бы, наверно, друг друга и перебили мы с богом Смерти, но нас остановил ректор.

Мужчина подошёл максимально незаметно и беззвучно.

Аккуратно взял меня за руку и потянул в сторону. Я вздрогнула и ахнула, когда по венам словно устремилась какая-то тёмная энергия, сметая и поглощая светлую.

Ощущения, которые я испытывала до этого, те самые волны (так я их мысленно назвала), усилились в несколько раз. Теперь это было похоже не на писк комара, а на крик в соседней комнате.

– Я сделаю это гуманнее, Слейн, – сказал титрион, придерживая меня.

– Что?.. – выдохнула сквозь зубы.

– Твое тело было на грани, вот-вот должны были начаться бесконтрольные превращения. Мага жизни искать не было времени, потому пришлось использовать свои силы. Я влил в тебя магию смерти, она поглотит твою магию жизни и отсрочит начало перевоплощений, но, как ты теперь понимаешь, это не самый приятный выход из ситуации. Он немногим лучше того, что с твоим телом происходит.

О да, чувства непродаваемые. Если так себя ощущают каждый день маги Смерти, то я им не завидую. И понятно, почему у Слейна такой паршивый характер. Он все-таки имеет самый большой концентрат этой силы. Является ее началом.

Спустя небольшой промежуток времени мне действительно стало легче. Кровь перестала шуметь в ушах, а температура тела снизилась и приблизилась к норме.

– Это поможет, но только на время, – сказал ректор, отпуская мою руку.

Ощущения, которые так походили на волны, тут же затихли, но не пропали.

– Я расскажу тебе, Лиса, что ты так хочешь. Это нужно было сделать давно, – между тем заговорил вновь титрион.

Его тихий голос дарил спокойствие.

– Дэрия особенная во всех смыслах, – начал рассказывать титрион.

Бог Смерти, пристроившийся около своего уже любимого шкафа, проворчал:

– Не то слово.

– У неё, как ты уже сама, наверное, поняла, нет близнеца. Проклятье ее матери стало пробуждаться, и она медленно начала сходить с ума. Алийания не успела навредить Дэрии, но смогла погубить ее близнеца. Мальчик появился на свет и тут же погиб от рук своей матери.

– Но разве Дэрия не должна была умереть сразу? – задала я вопрос.

Ректор медленно покачал головой.

– Она не умерла, Слейн не дал…

– Вэл, – тут же перебил, собственно, Слейн.

– Дэрия выжила, а моя жена подстроила все так, что будто бы новорожденный ребёнок скончался при родах. Хаос, тогда уже пробудившийся в ней, помог обдурить всех, даже богов.

И почему я не удивлена?

– Алийания была проклята. Ее проклятие долгое время спало, но, когда настало время, пробудилось и начало рушить жизнь своей хозяйки. Сначала она боролась, но постепенно уступила ему. Хаос завладел ей…

– Подождите, кто ее проклял? За что? – Я не понимала главного и потому чувствовала себя какой-то дурой.

– Ирит, богиня Жизни, – предложение бога Смерти прозвучало как приговор всему живому. Таким голосом врачи объявляют о смерти своих пациентов.

У меня наконец начала собираться картинка пазла.

Зариахат же раздобыл последний пазл. Мой внутренний голос заявил уверенно:

"Алийания потомок ребёнка Акриста и титриона, с котором он изменил жене."

История, которую я прочитала и которую с лёгкой руки назвала легендой, оказалась правдой. Столь близкой и пугающей.

– Прабабушка Алийании была дочкой Акриста и Лолиаты. – Лолиата, надо предполагать, эта та самая девушка, которую соблазнил верховный бог? – Ирит прокляла ребёнка Лолиаты.

– Моя мамочка умеет мстить, – хмыкнул бог Смерти. – Она не просто убила ребёнка, не заставила мучиться какой-нибудь болезнью. Она пробудила в нем Хаос, который передался ребёнку от отца. Когда ребёнок обрёл семью и детей, то сошел с ума и перебил всех, кроме одного своего ребёнка. Потом разум вновь прояснялся у носителя проклятия, он увидел, что натворил, и убил уже сам себя. Это, если кратко. К слову, сошедшему с ума не нужен уже близнец, жизнь в нем поддерживает Хаос. Хотя назвать это жизнью сложно, потому что потомок становится банально марионеткой.

– Да, – кивнул, подтверждая слова Слейна, ректор. Он ничуть не разозлился, что его перебили. – Алийания была потомком Лолиаты и носителем проклятия. Хаос проснулся и в ней, но как-то она смогла с ним договориться. Эти двое стали работать в паре. Алийания помогает вырваться полностью Хаосу, а тот в обмен, видимо, не убивает тех, кем она дорожит. Дорожила, – тут же поправился мужчина.

– Она и сейчас дорожит, – вздохнув, печально сказала я. – Я разговаривала с ней несколько раз. Она говорила, что делает это все, чтобы спасти свою дочь. Дэрия ведь тоже носитель проклятия?

Мужчины нехотя поочерёдно кивнули, подтверждая и так уже мне понятный факт.

Слейн, хоть и тоже бог, но не может перебороть проклятье своей мстительной матушки. Однако, все-таки вот тётка, конечно, злой гений. Даже Гера бы до такого не додумалась. Хотя она знала толк в мести, особенно любовницам своего муженька, который ей разве что с деревом не изменил.

– Ее мать пыталась найти способ снять проклятие со своего ребёнка. Какой бы сумасшедшей она не является, но дочь она любит.

Я замолчала, но тут заговорила вновь, исправляясь:

– Когда хаос не владеет ее разумом.

Слейн хмыкнул. В третий раз. Заклинало его, что ли?

– Мы пытались снять проклятие, но вместо этого загубили жизнь еще одного титриона. Проклятие моей матушки не снять.

– Она носительница его, возможно, ей по силам разобраться в этой проблеме, – с сомнением в голосе сказал ректор.

Он прислушался ко мне, поддержал.

– Ага, у нее было 7 лет. Но все, что она сделала, это попыталась прирезать свою дочь, как своего второго ребёнка. – Бог смерти сегодня прямо-таки сама эмоциональность.

Впрочем, когда дело касалось Дэрии, я заметила, он всегда был не похож на себя.

Чувства малышки не безответны. Хотя, может быть, это все же отеческие чувства, все-таки он называл себя ее отцом. Впрочем, это также может и быть любовь, просто иная. Брат вот его тоже влюбился изначально в ребенка. Возможно, это у них семейное?

– Проклятие первосоздателей не снять, не разрушить, это невозможно. Тебе, Вэл, это известно вдвойне.

– Но…

Я не хотела вмешиваться в спор двух мужчин, но у меня не было выбора.

– Если Алийания и пыталась найти способ разрушить проклятье, то у нее не осталось времени. Она должна стать жертвой, и, мне кажется, она знает об этом.