Глава 1

Тёмную шахту тоннеля покрыла пылевая завеса. Дощатый коридор проникал вглубь недр земли, освещаемый тусклым огнём керосиновой лампы, подвешенной к потолку. По стенам тянулись витки проводов, покрытых изоляционным материалом. А под дощатым полом были пущены металлические трубы, чье предназначение уже давно стало загадкой.

Из ответвления неподалёку проявилось тусклое свечение. С каждым дуновением хладого ветерка, ласкающего тутошние бесчувственные стены, это свечение становилось всё более выразительным. Вскоре вслед за светом послышалось и глухое шлепанье шагов

– Рë, – послышался дрожащий голос, – давай, наверное, вернёмся, пока не поздно. Нам еще нужно выполнить дневную норму.

– Диа! – В проходе показалась фигура худощавого юноши, около 6 футов в высоту. Он был одет в зелёный комбинезон, протертые до дыр рабочие туфли и серую майку поло. На голове был налобный фонарь, освещающий путь. – Я ж тебе уже говорил: я нашёл родник. И если нам удастся воспользоваться его богатствами, мы сможем вообще больше не работать.

– Какой же ты все-таки дурак, Рë, – выпалил следовавший за юношей Мо. Он был немногим младше Рë – всего на год-два. В ближайшем месяце ему должно будет стукнуть пятнадцать – по меркам, установленным раджей, возраст зрелости. Но несмотря на разность в возрасте Мо был спокойнее и сдержаннее Рё. – Ты что, забыл уже, что все грунтовые воды, попадающие в пещеры и шахты, принадлежат радже? За сокрытие найденного источника нас просто сгнобят на работах.

– Верно, – поддакнула девушка в мужской робе. Её засаленные волосы были заплетены в длинную русую косу, перекинутую через плечо. Руки были на удивление жилисты и сильны, а кожа огрубела от тяжёлой, грубой работы в шахтах. – Давай вернёмся и сообщим об этом распорядителю. Может, нас даже отблагодарят двойным пайком. – В её глазах заискрились мечтательные огни.

– Нет, – наотрез отмахнулся от своих соратников Рë. – Это наш путь к лучшей жизни, я в этом уверен.

Мо и Диа синхронно выдохнули и осунулись под тяжестью твердолобости своего друга. Но несмотря на возражения и несогласие, они пошли дальше за увлечённым несбыточными надеждами Рë.

– После северо-восточной развязки нужно свернуть во второй проход налево. Я пометил это место на своей карте – не потеряемся, – сказал он, обернувшись к друзьям, и похлопал передний карман в комбинезоне, как бы давая понять Дие и Мо, что, покуда карта тут, им не стоит переживать насчёт того, что они потеряются.

Когда они проходили расширившуюся залу подземного мира, сзади них послышался какой-то писк.

– А-а, – взвизгнула Диа.

– Что, что там? – встрепенулся Рë, резко развернулся одним прыжком и направил фонарь в сторону послышавшегося шороха.

– С тобой всё нормально? – побеспокоился Мо.

– Да, – выдохнула Диа. Сердце колотилось как бешеное, готовое выскочить в любую секунду.

– Тоже мне, пугливые, – послышался задорный голос Рë. – Это ж всего-навсего крыса, а вы столько шуму понаделали.

Под ногами что-то засуетилось и вновь раздался писк. Рë подсветил этот участок земли фонарём, и в то же мгновение на секунду стала видна серая крыса. Она была худа настолько, что ребра выпирали из боков. В глазах её горел огонь отчаяния и злобы. Она мимолётно проскочила близ невольных посетителей и унеслась вдоль череды коридоров, вглубь беспросветной тьмы.

– Рë! – с упрёком сказал Мо. – Хватит тебе, ты ж сам испугался!

– Да ничего подобного, – тут же парировал Рë. – Я сразу же рванул вас спасать!

– Безусловно! Сразу же после того, как взвизгнул у меня за спиной, – ухмыльнулся Мо.

Лицо Рë исказилось сначала из-за стыда, а потом от – злости. Такого выдюжить он не мог. Он показал свою слабость перед другими. Рë хотелось провалиться сквозь землю – тут же.

– Всё, хватит, – он оборвал, было начавшего что-то вновь говорить Мо. – Идёмте дальше – мы и так кучу времени прозевали.

И он затопал вглубь подземных катакомб, а вереница его друзей, обомлевших от резкой смены настроения своего друга, поплелась за ним.

Они пронеслись через анфиладу коридоров, сквозивших сыростью и привкусом металла в воздухе. Минут семь они шли, не сворачивая, и, миновав очередные два поворота, упёрлись в стену и завернули за угол. Сверились с картой и продолжили путь. Несколько раз свернули в коридоры-близнецы, отметили начавшиеся из неоткуда старые – но очищенные от ржавчины и ухоженные – рельсы для вагонеток. На нескончаемые жалобы своих компаньонов Рë отвечал, что всё в порядке и они скоро дойдут до нужного места. И вскоре они натолкнулись на сквозной проход в гранитном массиве катакомб.

Подойдя к проделанному кирками панорамному окну (они сразу заметили аккуратно и мастерски выдолбленный проём в толстой стене и её обработанные и отполированные рамки), они аккуратно заглянули внутрь. С той стороны на них взирала исполинская зала природного происхождения. Гигантское помещение, пронизанное сотнями ходов, из которых выкатывались знакомые нам рельсы. В противоположной стене был высечен ключ, который как бы оплетала серебряная спираль. Из нескольких проходов, словно по команде, показались рабочие, катящие чем-то нагруженные телеги.

– Что они тут, – начал было Мо, как послышались какие-то голоса со стороны одного из проходов: – Все идет по плану, – зазвучал хриплый голос незнакомца. – Не отстаём от нормы, так что можете не переживать.

В ответ говорившему поднял голос обладатель баса.

– Я в вас не сомневаюсь, но вы тоже поймите: начальство дотошно и скрупулёзно в отношении поставок. Боятся, что их все подведут. Вот только кому в голову такое придет. – Они в унисон засмеялись.

Из далёкого узкого прохода показались две фигуры. Одна – обладатель грудного баса – была одета в странную одежду: строгий чёрный костюм с повязанным на шее синем галстуком – это выглядело чуждым, поскольку подобное здесь никто не носил. Вторая – мужчина с хриплым голосом, который носил привычную зелёную робу со спиральным символом на вышитом переднем кармане.

– Это уж точно, – подал мужчина в робе. – Совсем уже пелена наслаждений закрыла глаза.

– Главное – чтобы эти гекатомбы приносили пользу и выгоду для каждого. – Он, видимо, по старой привычке поправил пиджак. – Тогда все будут сознавать, что всё под контролем скрытого бомонда.

Тройка друзей скрылась за выступом гранитного окна, боясь издать малейший шорох, не двигаясь. Ноги и тело словно слились с окружением, обратившись в мраморное изваяние.

Раздался резкий удар. Кто-то из рабочих отвлёкся, и тележка чуть не слетела с рельс. Мужчина в смокинге тут же встрепенулся.

– Ты что тут устроил, идиот! Если хоть дюйм товара будет испорчен – сам займёшь его место. Будешь забракован.

Рабочий тут же распластался в извинениях и поспешил вернуть всё на место и продолжить работу.

– Кажись, нам лучше потихоньку уйти отсюда, Рë, – подметил Мо, вновь пригнувшись за каменное укрытие. – Думаю, нам не поздоровится, если нас тут заметят и сцапают.

– Но что же у них там такое, – задумчиво произнес Рë, упершись взглядом в одну из вагонеток. – Как вы думаете? – Он обернулся к остальным.

– Да какая разница, что там, – встрепенулась Диа, – послушай, пожалуйста, Рё: здесь опасно. Нам не стоит совать нос не в свои дела.

– Разве вам не интересно? – Рë вновь взглянул на рабочих, тащащих что-то неизвестное, после чего резко дёрнулся и издал гулкий шум.

Все застыли. Мужчина в костюме и вахтовик встали настороже и заозирались по сторонам в недоумении.

– Так-с, ладно, – испуганным голосом обратился Рë к взволнованным друзьям, – видимо, нам и вправду пора.

Компания двинулась обратно по тому же пути, которым добралась до этого тёмного витража.

– Может, просто далёкий гул… – обратился к стоящему рядом управленцу проверяющий мужчина в смокинге. – Проверьте близлежащие ходы, если кто есть – схватить, обездвижить и приволочь сюда.

– Как скажете, камергер. – Вахтовик двинулся к подчинённым и стал раздавать команды.

Друзья уже проносились мимо предпоследнего поворота, как вдруг Рë воскликнул вне себя от происшедшего: – Карта! – Остальные остановились и в унисон выпалили: – Что? Что такое?

– Карты нет, – в ответ сказал запыхавшийся Рë, – видать, я не заметил, как обронил её на одном из поворотов, когда сверялся с маршрутом.

– Да брось ты, – попыталась отвлечь друга Диа, – от неё только бед больше. Пойдём. Мы успеваем в пору – к концу свободного времени прежде, чем прозвучит сигнал к работе.

– Как же мы потом найдём родник, – продолжал досадовать Рë.

– Прекрати! – не выдержал Мо. – Ты сам знаешь, что долго им пользоваться ты бы не смог. Так что нечего переживать о несбыточном. – Мо отвернулся от остальных и поплелся к выходу. Диа вперла в него свой взгляд, потом пронзительно сверкнула своим рубиновым взором на Рë и, мимоходом проговорив «Пойдём», отправилась следом.

– А как же… Но ведь, – замялся Рë в тщетных потугах найти выход из этой ситуации. Но так и не найдя верного решения, смирился с утратой и, горько вздохнув и напоследок взглянув в глубокую и хладую тьму пещер, пошёл за своими друзьями.

Троица друзей выскользнула из парадного входа в томительные катакомбы и прошмыгнула мимо, задремавшего рядом работника, поставленного стеречь проход.

Миновав пару десятков метров, Рë подметил: – Тоже мне защитник святой скважины – дрыхнет на посту. А ведь из-за таких вот работничков дети и шастают по опасным местам и впадают в передряги. Верно, ребята? – он обратился к друзьям, усмехаясь.

– Вот тебе всё посмеяться, – в ответ сказала Диа, – нет бы хоть раз спокойно подумать, к чему всё может привести. Так и до беды один шаг.

– Вот именно, Рë, – подтвердил Мо, в следующий раз, будь добр, посоветуйся с нами, прежде чем что-то предпринимать.

– Ой, ладно вам, – отмахнулся Рë, – всё ж нормально, нечего бухтеть.

Мо взглянул на время.

– Нам пора, с минуты на минуту прозвучит сигнал. Не хотелось бы из-за какого-то лоботряса получить нагоняй от бригадира.

– Ты кого лоботрясом назвал? Да я за общее дело. Как ты можешь такое говорить?

– Пойдем, деятель.

Диа и Мо направились в сторону карьера, а Рё побежал за ними, упрекая их в непонимании его натуры и прочего.

В конце смены, когда все уже стали расходиться по баракам, наша троица стала думать, куда пойти. И Рё воскликнул:

– Пойдёмте лучше в лавку старика Гарно. Думаю, он нас чем-нибудь да угостит.

– Даже если дедушка добрый, не стоит постоянно пользоваться этим, Рë. Он ведь в таком же положении, как и мы. Может лучше сходим на глубокую скважину покидаем камни. Посмотрим, у кого дольше камешек будет лететь до низу. Как думаете? – обратилась к шедшим по бокам от неё друзьям Диа.

– Да что швыряться этими обломками сталактитов и сталагмитов. Нежели мурой заниматься, лучше посидеть с дедком. Авось чего и расскажет интересного.

– Что бы Рë ни говорил, но в этом я с ним согласен, – откликнулся Мо, – дедушке уже шестой десяток идёт. Истории у него всё никак не иссякнут. Поэтому с ним как-то поинтересней.

– Ну как хотите, – пожала плечами раздосадованная Диа. Ей сильно не хотелось занимать дедушку всякими пустяками.

Они двинулись к торговой лавке старика Гарно, расположенной на шестом внешнем кольце обители – одном из самых бедных и затхлых колец города. Лавка была высечена в скале седьмого внешнего кольца и выходила пустыми окнами к центральной резиденции раджи Марова. Старик Гарно торговал бытовыми вещами: свечами, масляными фонарями и насосами, жилетами, изредка консервами и налобными фонарями. Лавка вся была покрыта причудливой лепниной со странными витиеватыми узорами, кое-где уже отваливающимся от стен и потолка.

Прежде чем войти внутрь, тройка друзей дважды позвонила в навесной звонок, потянув за верёвочку.

– Да-да, сейчас, – послышался из кладовой бодрый, сильный голос. Вскоре в проёме появилась крепкая фигура. Гарно было уже шестьдесят четыре года, а он всё так же был подтянут и свеж, как и в свои двадцать. Его длинные волосы, достигающие поясницы, были собраны в пучок и зафиксированы какой-то спицей. Руки его наделены природной силой и мускулисты. А голос звучал с юношеским задором, словно это говорит и не старик вовсе. Но влияние лет прослеживалось в неизменной хрипотце и морщинах, скучковавшихся близ глаз, лба и блеклого рта.

– Привет, старик Гарно, – поздоровались мальчики. А вслед за ними раздался радостный визг.

– Дедушка! – подбежала к старику Диа. – Как ты?

– Диа, ха-ха, дорогая моя. – Он крепко обнял девочку и резко приподнял над собой, чуть не ударив её об потолок, в ответ на что раздался радостный возглас девочки. Он плавно опустил Дию на пол. – Что вы тут делаете, ребята?

– Скучно нам, Гарно, – подал голос первым Рë.

– Да, – тут же отозвался Мо, – мы думали, может, ты нам что-нибудь расскажешь интересное.

– То есть пришли послушать историй, верно? Ну что ж. Всё равно посетителей сегодня не намечается – до закрытия считанные минуты. Так уж и быть что-то да расскажу. Вы только скажите мне на милость, чего бы вы хотели?

– Расскажи про приключения, – взорвался Рë, пропитанный духом авантюризма, чуть ли не подскочив до потолка.

– Только не страшное, – поежилась Диа, устроившаяся на коленках дедушки.

– Я бы лучше что-нибудь про жизнь на поверхности послушал, – помялся Мо.

– Что ж, приключения… без пугающих подробностей… и связанное с прошлым, – задумчиво произнес Гарно, почесывая указательным пальцем подбородок. – Хорошо, сейчас всё будет. Присаживайтесь. – Он махнул рукой по направлению к стоящим неподалёку стульям и передвинул подсвечник к центру глиняного стола. Стоявшие до этого Рë и Мо сели и упёрлись руками о стол.

Старик Гарно окинул взглядом сидящих, потрепал по волосам милую Дию, покосился на дальний прожектор, подвешенный под сводом исполинской залы, в которой образовался этот город, и заменяющий под землёй былую Луну. Тщательно обдумывая с чего начать, он помедлил.

– Было дело лет сорок назад, – мне тогда, помнится, двадцать стукнуло. Понятное дело, ходил довольный, как кот, весь испачкавшийся в сметане. – Ребята покосились на Гарно. – Присказка такая – давнишняя, – пояснил тот. – Так вот. Такой весёлый ходил несколько дней, вы не представляете. А чего б, как говорится, и не радоваться. Я ведь наконец могу перейти в первый сектор раскопок! В самый продуктивный и удачный сектор. Что ни день – находка. Вот оно, думаю я, начало шикарной жизни. Добуду что-то этакое, золотое, с кучей редких примесей – и перевезу семью на кольцо пятое, а быть может, так случится, и четвёртое. Идёт вот всё хорошо, как – случится же! – объявили комендантский час и чрезвычайное положение. Говорят, какие-то умы, работники из – как вы думаете? – первого сектора, оглушили здешнего охранника и сбежали в какой-то из ходов.

– А почему они это сделали? – перебил старика Мо.

– Официально объявили, что они наткнулась при раскопках на залежи какого-то природного газа, вызывающего галлюцинации и помутнение рассудка, из-за чего свихнулись и стали творить бесчинства. Чтобы всё выглядело как можно более естественно, ту зону оцепили, изолировали и запретили к ней приближаться.

Но в народе была и другая мысль. Кто-то из их товарищей по бригаде рассказывал, что старший из нарушителей – Им – его имя – постоянно говорил обиняками в отношении тогдашнего правителя. Что, мол, раджа нас держит в рабстве и мир на поверхности цел и невредим.

– Что за идиот, – вставил Рë, – каждый ребёнок знает, что несколько веков назад случилось. Тогда внезапно усилилась солнечная активность, из-за чего доза радиации, поступающая на Землю, проредила озоновый слой и пала на людей. И чтобы выжить, люди ушли под землю, основав несколько значительных городов, которые процветают по сей день.

– Да, Рë, – осклабился в приветливой улыбке старик Гарно, – однако у него была своя идея. Что, вроде как, ничего этакого не случалось, а тогдашние государи сговорились изменить жизнь людей и запрятали всех под груду земли. И якобы на поверхности до сих пор существует цивилизация. Тогда-то он и нашёл человека, которого смог убедить в своей теории и составил план, по которому они смогут добраться до какого-то люка, ведущего наверх.

В середине своей смены они притворились, что нашли что-то плотное, неподвластное кирке, и оповестили местного смотрителя. (Тогда по протоколу в случае странной находки шахтёры должны были позвать на место назначенного на ту зону смотрителя, чтобы тот убедился в нахождении не нечто тривиального и обыденного, а чего-то ранее неизвестного. Тогда смотритель должен был вызвать особую бригаду, которая бы смогла аккуратно вытащить из земли находку, и после тщательной экспертизы тех, кто обнаружил этот предмет, могли бы наградить – в зависимости от ценности находки.)