Кролик

Мне снился сон. Такой хороший. Я снова в этой школе, и меня оставили после уроков. Как же хорошо: есть пара часов, чтобы не идти домой к этой дуре. Вечно пьющей и орущей дуре. Как же я её ненавижу. Лучше посижу, почитаю учебник по физике. По крайней мере, учитель физики у меня хороший. Наверное, единственный хороший человек в этом мире. Как хорошо, что он есть.

Снова звенит будильник. У меня же сегодня выходной. Какого черта я не выключил будильник вчера вечером? Твою мать, какой нормальный человек просыпается в свой выходной ранним утром? Дерьмо. Ненавижу это всё. Надо подняться с кровати, распахнуть шторы. Хотя какой смысл? Чего я надеюсь этим добиться? Идиот. Ненавижу всё это дерьмо.

Недолго полежав на кровати, я решил, что шторы – это второстепенная дрянь, с которой можно и позже взаимодействовать. Пойду хоть умоюсь. Пройдя по узким коридорам своей квартиры, я попал в порядком надоевшую мне ванную. Я вижу эту сраную комнату каждый божий день и вынужден проводить здесь этот сраный ритуал: чистить зубы, бриться, срать. Сколько можно? В отражении зеркала меня снова встретила эта обрюзгшая, мерзкая пятидесятилетняя туша. Мерзкая щетина. Чёртова залысина. Потные и волосатые подмышки. А на хрена их вообще брить?! Как будто бы их кто-то видит. Чем дольше я стою в ванной, тем сильнее чувствую запах пота и немытых яиц. Надо будет как-нибудь принять ванну. Сколько я уже не мылся? Без разницы. На сальном лбу россыпь прыщей, которые преследуют меня всю мою жизнь. Заросшее, отёкшее лицо – снова нужно хвататься за станок. Мать твою! Сколько можно уже?! Может, не бриться сегодня? Да! К чёрту! Пойду лучше на кухню.

Снова эти узкие коридоры. Ненавижу. Я открыл холодильник, и меня обдало лёгкой прохладой и запахом гнили. Твою мать, снова что-то протухло, а эта старая карга не в состоянии прибрать в холодильнике. Плевать. Пожалуй, начну своё утро с бутылки пива. Главное, чтобы эта старая карга не проснулась и не начала снова орать. Ненавижу. Не хочу, чтобы что-нибудь ещё попыталось испортить мне настроение.

Первый глоток. Как хорошо. Это жидкое золото медленно разливается по моему организму, будто наполняя меня жизнью. Хоть что-то хорошее в этой дерьмовой жизни. Я подошёл к окну и стал разглядывать двор. Там бегают детишки. Такие хорошие. Такие беззаботные. Но так нельзя – они ведь даже не думают о своей безопасности. Хотя, наверное, это одна из черт естественного отбора. А рядом их матери. Мрази! Стоят, общаются друг с другом, вместо того чтобы следить за своими детьми. А вдруг их кто-то украдет? Они же потом будут плакать и винить кого угодно, но не себя. Твари! Люди такие нерациональные, такие недальновидные, такие бесполезные.

Второй глоток. Снова хорошо. А ещё хорошо, что та тварь не просыпается. Как хорошо в тишине. Но что-то не так. Как-то неприятно на душе. Что происходит? Ах да. Старый идиот. Тебе же пятьдесят лет, ты работаешь охранником в гипермаркете и живёшь с матерью. У тебя даже жены никогда не было. Ну конечно, не было – все женщины одинаковые, им одно только от мужчин и нужно. А что именно? Да похрен! Третий глоток. Ты ведь даже ничем полезным в этой жизни не отличился. Прожил эти пятьдесят лет зря. Тюфяк. Ненавижу. Кусок дерьма.

Я уже три бутылки выпил. Который нынче час? Мать твою! Десять часов утра, а эта карга так и не проснулась – какая благодать. Может, стоит пойти проверить её? Да, схожу посмотрю, может, она сдохла. Я хлопнул в ладоши и потер их, направляясь в сторону её комнаты.

Пройдя через всю квартиру, иногда спотыкаясь о пакеты с мусором и шатаясь под действием пива, я всё-таки добрался до её спальни. Медленно, со скрипом открыв дверь, я увидел её. Она была синяя. Я подошёл к ней и потрогал руку, попытавшись, как в фильме, нащупать пульс, но в этом не было необходимости. Её старая, обвисшая, морщинистая кожа обволокла мои пальцы, и я почувствовал могильный холод. Отлично. Карга умерла во сне. Не придётся тратиться больше на её водку. Боже! Какое чудо! Я наконец-то один! Как же хорошо – я сам по себе, никто мне больше не указ. Ну наконец-то. На глазах появились маленькие слёзы счастья. Хотя стоп. Снова что-то не так. Ах да! Труп. Плевать, потом как-нибудь вынесу. Какая уже разница – она всё равно больше ничего мне не скажет.