Пролог

Холод пробирал до костей. Лес казался живым – он дышал, двигался, говорил на собственном, непонятном мне языке.

Я был убеждён, что деревья внимательно наблюдают за каждым моим движением, и скрип их ветвей звучал словно тихий шёпот, решая мою судьбу. Ещё сутки назад при одной мысли о подобном я с уверенностью заявил бы, что по мне плачет психушка. Но всё изменилось, как только я ступил за порог того кошмарного дома…

Боже, после всего, что я видел собственными глазами, любой сумасшедший мог бы показаться мне светочем разума!

Ветер пронзал моё тело тысячами ледяных игл, а снег, капризно кружа в воздухе, отбирал последние остатки тепла. Каждый шаг давался с трудом.

Сколько я блуждаю здесь? Час? Два? По мне, так целую вечность.

Я зацепился за что-то левой ногой, не удержал равновесия и упал. Шершавый снег впился в лицо, запястье заныло от боли. С невероятным усилием я заставил себя встать и взглянуть на то, обо что умудрился споткнуться. Это была мужская рука с кольцом на безымянном пальце. Синяя и обмёрзшая, она неподвижно торчала из-под снега, растопырив тонкие пальцы.

Я запаниковал и начал отступать, не отрывая взгляда от конечности, пока не почувствовал, как спиной упёрся во что-то твёрдое. Невольно вскрикнув, я вскочил на ноги и на этот раз увидел окоченевшее тело женщины.

Один лишь взгляд на её лицо заставил меня ужаснуться. Глаза, напоминающие два стёклышка, с отчаянием и в то же время каким-то необыкновенным смирением смотрели ввысь, словно, прежде чем сделать последний вздох и остаться навсегда погребённой в снегу, она понадеялась вырваться из ледяного плена и оказаться как можно дальше от этого места. Приглядевшись, я увидел замёрзшую слезу на её щеке.

Ветер коснулся тёмных волос покойницы, заставив пряди танцевать в воздухе. А затем я заметил, как из её рта вырвалось едва заметное облачко пара.

Не выдержав жуткого зрелища, я помчался, сам не зная куда, по пути замечая под слоем снега всё новые и новые тела: мужчин, женщин и даже детей. Это был ковёр из заледеневших трупов. В голове роились тёмные мысли, мне казалось, что смерть поджидает на каждом шагу.

Я не останавливался ни на миг, пока окончательно не выбился из сил. Переводя дыхание, я поднял голову и разглядел за горизонтом девятиэтажку. Дом, от которого я бежал так долго, вновь предстал моему взору, и меня охватило безнадёжное отчаяние.

Отсюда нет выхода.

Двумя месяцами ранее

Отчётливо помню, как в тот злосчастный день я почувствовал жжение в груди, от которого голова пошла кругом. Ноги словно лишились костей, и я начал падать, но вовремя ухватился за краешек стола. Так бы того и гляди наверняка упал бы и расшиб голову.

Через пять минут странное ощущение в сердце отступило, как будто его и не было. Я стал размышлять, не начало ли шалить сердце в мои-то тридцать лет? Да быть не может! Сколько себя помню, всегда занимался спортом: бегал, прыгал, на брусьях подтягивался. Да чего душой кривить, я был отличником по физподготовке как в армии, так и в вузе. Даже на спортивные сборы ездил по лёгкой атлетике, где ниже третьего места никогда не опускался. И вот на тебе! Не верилось.

К обеду я уже и вовсе забыл об этом, списав на переутомление. Оно и немудрено, ведь последние несколько дней у нас на участке выдались… ну прямо туши свет! В столице приходили митинги, в очередной раз собирались свергать власть, и всех этих революционеров вели прямиком ко мне на оформление. Так продолжалось вот уже третьи сутки.

Вот и тут – только я сел за стол, как в добавок к тонне бумажной волокиты мне привели очередного парнишку, закованного в наручники, лет двадцати с небольшим. Под глазом красовался фингал, цветом один в один с моим кителем.

– Артём, вот привёл тебе ещё одного… нарушителя спокойствия. Оформишь?

– Ну а чего делать, оформим, оформим. Не первый и не последний.

Посадили парня напротив. С виду вроде опрятный, одёжка хорошая, волосы по-модному подстрижены, из переднего кармана выглядывает смартфон.

– Пишешь, что ли? – ткнул я ручкой в камеру.

– Не имеете права отбирать. Я как гражданин Российской Федерации, согласно статье…

– Да всё-всё, гражданин. Пиши своё кино. Сдался ты мне…

Мы сидели и ждали, пока мой допотопный компьютер оживёт и откроет «Ворд» с шаблоном протокола. И тут неожиданно я снова ощутил это неприятное жжение в груди, но на этот раз чуть слабее. Тут-то и стали меня посещать мрачные мысли. Не к добру эта боль. Отпроситься у начальства, что ли? А то мало ли…

Компьютер так долго грузился, что я хотел уже плюнуть да по старинке ручкой на бумаге оформить знатока наших законов, но прервал меня звонок на мобильный. Звонила Лерка, моя жена.

Я хотел было сбросить, на работе как-никак, но что-то заставило меня принять вызов.

– Да, Лер.

– Артём Егорович?

Сердце ушло в пятки. Голос был мужской, и имя-отчество моё незнакомец произнёс с каким-то подозрительным придыханием.

Я сразу же почуял неладное.

– Да, это я. А вы кто? Почему вы звоните с телефона моей жены?

Мы с дебоширом встретились взглядами. Парень посматривал на меня с любопытством и всё похмыкивал, мол, так тебе и надо. Я встал с кресла и подошёл к окну, откуда открывался вид на задний двор с хоккейной коробкой. Прямо сейчас там бегали молодые ребята и гоняли шайбу, перекрикиваясь друг с другом.

– Мы с вами коллеги, Артём Егорович, – продолжал голос. – Старший сержант патрульной службы Зенцов Игорь Павлович… – Голос его, несмотря на явную попытку сдерживаться, местами всё же давал слабину и вздрагивал. – В общем, произошло ДТП с участием вашей жены. Вам лучше приехать как можно скорее.