Цитаты из книг автора «Даниил Хармс»

Вот другое дело дети. О них говорят, что они невинны. А я считаю, что они, может быть, и невинны, да только уж больно омерзительны, в особенности, когда пляшут. Я всегда ухожу от тудова, где есть дети.

Послушайте, друзья! Нельзя же в самом деле передо мной так преклоняться. Я такой же, как и вы все, только лучше.

Человек в деле своем видит спасение, и потому он должен постоянно заниматься своим делом чтобы быть счастливым.

Интересно, что: немец, француз, англичанин, американец, японец, индус, еврей, даже самоед, – все это определенные существительные как старое . Для нового времени нет существительного для русского человека. Есть слово «русский», существительное образованное из прилагательного, да и звучит только как прилагательное. Неопределенен русский человек! Но еще менее определенен «Советский житель». Как чутки слова!

Люди видят во мне поддержку, повторяют мои слова, удивляются моим поступкам, а денег мне не платят.

Зачем нам стыдиться своего хорошего тела, данного нам природой, когда мы не стыдимся своих мерзких поступков, созданных нами самими?

открыв наук зелёный том я долго плакал, а потом его закрыл и бросил в реку. Науки вредны человеку. науки втянут нас в беду возьмёмтесь лучше за еду.

Я долго думал, откуда на улице взялся тигр. Думал-думал, Думал-думал, Думал-думал, Думал-думал,     В это время ветер дунул, И я забыл, о чем я думал.     Так я и не знаю, откуда на улице взялся тигр.

Один человек лег спать верующим, а проснулся неверующим. По счастию, в комнате этого человека стояли медицинские десятичные весы, и человек этот имел обыкновение каждый день утром и вечером взвешивать себя. И вот, ложась накануне спать, человек взвесил себя и узнал, что весит 4 пуда 21 фунт. А на другой день утром, встав неверующим, человек взвесил себя опять и узнал, что весит уже всего только 4 пуда 13 фунтов. «Следовательно, – решил этот человек, – моя вера весила приблизительно восемь фунтов».

На фронте Алексей Алексеевич отличался небывало возвышенными чувствами и всякий раз, когда он произносил слова «стяг», «фанфара» или даже просто «эполеты», по лицу его бежала слеза умиления.