Цитаты из книги «Мой лейтенант»

Когда наконец получили из ленд-лиза два джипа, мы этих американцев перестали честить, а за шоколад вообще признали их союзниками.

Арьергардные бои, второй эшелон, запасные позиции – ничего такого толком не умели и знать не полагалось. Нам полагалось воевать на чужой земле, двигаться только вперед, только наступать. Армия наша была машиной без заднего хода.

– Разве наша жизнь праздник? – Конечно. Жаль, что ты этого не чувствуешь.

Бог не мог находиться в небе, заполненном ненавистью и смертью. Бог был здесь, среди цветов, личинок, букашек…

Я не знал ни одной молитвы. Я никогда не верил в Бога, знал всем своим новеньким высшим образованием, всей астрономией, дивными законами физики, что Бога нет, и тем не менее, я молился.

Нужна не серия «Жизнь замечательных людей», а серия «Замечательные жизни незамеча

Что меня выручало или, вернее, не выручало, а что определяло мой выбор, почему опять я выбрал войну? Уже опостылела она, уже ничего не осталось от ее романтики, от патриотического пыла июньских дней сорок первого года, а вот поди ж ты, отказался от кабинета наглядных пособий, от такой мирной, приятной работы. Почему?

днажды в Военторге заказал себе орденскую планку. Полностью. Выяснилось, что у него не получены какие-то планки за Прибалтику, еще что-то. Берите, сказали ему, мы не требуем документов. Длинные колодки во всю грудь, многоцветные, выглядели красиво, но доверия не вызывали. «За взятие Праги», «…Варшавы», «…Будапешта», «…Таллина» и других. Для одного солдата непосильный набор. И один город взять и уцелеть – счастье. Так что фронтовики вскоре моду носить ордена прикончили. Тем более что и власти этому способствовали.

тобы сказать много, надо мало говорить.

Дороги немецкие – одно удовольствие, словно созданные для тяжелых танков, мосты надежные. Будь у нас такие, не знаю, устояли бы мы. Дураки и дороги, как писал Пушкин, а вот русские ужасные дороги выручили. Дураков приспособить не удалось