5 глава. Иви

– Куда, ты сказала, направляешься?

Вопрос Золи вырвал Иви из раздумий. Как неудачно, что они вышли в одно время и та вызвалась её проводить!

– В город, к знакомым, – улыбнулась Иви, стараясь не выказывать беспокойства.

Золь только пожала плечами.

– Скажешь тогда извозчику, куда тебя доставить?

– Я хочу прогуляться по городу, так что, если высадите где-нибудь на окраине, буду очень признательна!

Золь лишь улыбнулась. Птичник её забери! Подумает ведь, что едет к любовнику… А начнёшь оправдываться – так только укрепишь подозрения. Иви недовольно надула губы.

– Карета нас уже ждёт, – словно не замечая гримас фрейлины, указала Золь. – Мы обычно едем через юг – ничего страшного, если высадим тебя на Зелёной площади?

Иви благодарно кивнула. Неясно, будут ли они с Лайоной обсуждать её за спиной, но дорогого стоило уже то, что она позволила сойти с неприятной темы. Теффана в такие моменты обычно лишь сильнее наседала, словно коршун, чувствующий загнанную птицу… Если бы она была здесь, так просто ускользнуть бы Иви не дали.

Синяя карета с золотым полотном, на котором была изображена изящная серебряная цапля, и правда уже ожидала, с галантным кучером в придачу. Золь вежливо сказала, куда им ехать, после чего предложила девушке присесть. Кучер, как и полагается, помог ей взобраться, после чего села и Золь.

Карета тронулась, и девушки уставились в окно. Они не очень общались во дворце: представительницы рода Изолла держались особняком. Хотя, в отличие от высокомерной Лайоны, Золь была прозорлива и даже иногда могла одёрнуть кузину. Как, например, весной, когда Лайона возмущалась тем, что по последним экономическим реформам усыновлённые и внебрачные дети в случае признания родителям претендуют на наследство в тех же долях, что и рождённые в законном союзе. Иви тогда чуть не подавилась кашей, подумав, что это камень в её огород: приёмный отец, Род Форкли, ведь тоже переписал при жизни два магазина на неё в ущерб детям от первого брака! Но Лайона, кажется, даже не поняла, что могла задеть Иви…

Золь вообще была умнее и молчаливее родственницы, но до дружбы девушкам пока далеко.

Фрейлины королевы иногда валились с ног от усталости, какой бы беззаботной ни казалась их жизнь. К тому же кузины Изолла брали на себя больше представительских функций, оставаясь подольше на светских раутах и заполняя пригласительные письма, которые королева затем подписывала. В то время Иви и Ларма занимались более теневой работой: расчесать, подбить наряд, убедиться, что в меню включат модных в этом сезоне улиток… А когда уже с таким графиком посидеть по-девичьи в комнате да поделиться тайнами? Теффана будто нарочно не хотела, чтобы у девушек возникла дружба: у неё самой, кроме сестёр, и не было близких женщин.

А вот с Лармой у Иви сложилось некое подобие приятельства. Даже сегодня, когда Теффана возмутилась отсутствию сразу двух своих подопечных, Ларма предложила отдать собственный выходной и бегать за двоих, лишь бы Иви отдохнула. От фрейлины, которая и без того не всегда успевает перевести дыхание, подобное выражение поддержки нельзя было не оценить.

Иви не имела богатого опыта заведения друзей – ни в глубоком детстве, ни в приюте, где она, пусть и общалась с мальчишками и девчонками, не могла найти человека, которому хотелось бы довериться, ни сейчас во дворце. Энакор казался ей старшим братом, а с Хултарио они иногда проказничали, но это было так давно…

– Как поживает Порри? – решила начать беседу Золь. – Если верить статье в «Светском сплетнике», в театре жена министра финансов хохотала весь вечер от её шуток!

– Мама рассказывала, что думала, их выведут, – хихикнула Иви. – Ловсортцы оказались не такими чопорными, как о них говорили! В этом вся она: вечера и веселье, но в последнее время к ним добавилась подготовка к Главному Балу.

Самым близким человеком для Иви была приёмная мать. Поркистана, или Порри, как её называл весь свет, была действительно блистательной и амбициозной женщиной, с которой считались, невзирая на иноземное происхождение. Тонкий вкус, уверенность в себе и непробиваемое обаяние в сочетании с простотой нашли отклик в сердцах знатных снобов. И тем ценнее было то, что именно Порри увидела в крепкой четырнадцатилетней девчонке кого-то достойного внимания и любви и настояла на удочерении.

– Уверена, что она помогает не одной знатной даме, – аккуратный рот Золь растянулся в искренней улыбке. – В этом ты вся в неё. Твои украшения и аксессуары нередко оказываются в центре внимания!

– Думаю, ты преувеличиваешь, – как и многие рыжие, Иви легко краснела, что ей тут же подсказало отражение в стекле. – Так, мастерю иногда что-то. Сомневаюсь, что на это обращают много внимания.

– Даже Лайона часто глаз не может оторвать, – не согласилась Золь. – Красивых девушек при дворе немало – сама Лайона весьма недурна, – но вот интересных и с изюминкой… Приходится поискать. Мне кажется, даже Его Высочество Сольдимий заглядывается на тебя, когда ты что-то надеваешь необычное. А он в женском поле искушен.

Иви удивилась, как легко Золь делала комплименты – ненатужно, естественно и по-доброму. Тоже симпатичная, может быть, лишь немного уступает Лайоне: такая же черноволосая и голубоглазая, с тонкими чертами лица. Зря Иви с Лармой думали, что она недалеко ушла от Лайоны по характеру… Золь гораздо лучше.

– С принцем, мне кажется, ты преувеличиваешь… Но спасибо за добрые слова.

Иви вспомнила, что последние несколько месяцев тот и правда стал чаще обращать внимание на фрейлину матери. Тех же Лайону или Ларму, робеющих при Его Высочестве, он будто в упор не замечал. Её же мог, если верить придворным сплетням, и взглядом проводить, и перекинуться с ней малозначимыми фразами, и даже в середине короткой весны передал со своим камердинером шёлковый шарф, чтобы её не продуло…

– А как твой отец? – Иви решила перейти пусть и с приятной, но всё же неловкой темы.

Лолиан, отец Золь, был родным братом отца Лайоны и герцога Изолла. Положение младший брат занимал весьма влиятельное: глава Церкви, с неплохим причитающимся жалованием и почётом. С ним многие поддерживали связь, тем более что должность была выборной и не наследовалась. Тем не менее, ввиду правил Церкви, Лолиан выбывал из очереди на наследство, а значит, не мог дать дочери солидного приданого в виде земель и денег, кроме того, что заработает. Хотя… С учётом того, как поднялись Изолла за последний десяток лет, вряд ли нынешний герцог будет скупиться на подарки и территории для брата, пусть и неофициально.

– Как раз и узнаю, – улыбнулась Золь. – Церковь отнимает у папы всё время, и я даже в детстве нечасто его видела, не то что сейчас!

Иви понимающе кивнула. Она сама виделась с Родом Форкли нечасто. С приёмной дочерью у него сложились более тёплые отношения, чем с отстранёнными родными. Но работать приходилось много, чтобы оплачивать нескромный образ жизни жены… Ради Поркистаны отец готов был в лепёшку расшибиться! Хотела бы и Иви такого отношения будущего супруга.

– Наша Церковь не так строга, как в той же Дреаксии, – продолжила Золь. – Папе можно всё то же, что и обычным гражданам Сольда, и никаких обетов, кроме как служить народу и Единому, он не приносил. Но трудиться приходится постоянно…

– Я понимаю. Мой отец тоже постоянно в делах…

– В семье кто-то должен, чтобы остальные могли наслаждаться жизнью, – вздохнула фрейлина. – Хотя и не сказала бы, что жизнь во дворце похожа на такую сказку, как мне рассказывали в детстве!

– Мы бы тогда точно не поехали, – фыркнула Иви.

Девушки рассмеялись. Ничто так не сближает, как обсуждение того, что тебя не устраивает… Дальше разговор потёк ручьём. И о нарядах, и о королеве, и о смешных традициях знати в разных частях такой немаленькой страны, и о, в общем-то, бессмысленности большей части своей работы. Они даже и не заметили, как показался пригород Гроттена.

– Вот и столица, – кивнула Золь. – Шумновата для меня, но в этот час, когда все работают, тут даже уютно…

– Это совсем окраина, – сказала Иви. – Дальше будет поживее. А там и моя остановка.

– Да, уже совсем недалеко, – согласилась Золь. – А жаль. Мне было интересно болтать.

– Мне тоже, – подтвердила Иви. Сама не ожидая от себя, она решилась: – Можно спросить?

– Да, конечно!

Золь немного напряглась, хоть и старалась не подавать виду. Но Иви это не смутило. То ли она чувствовала, что ей быть во всём этом карнавале всего лишь месяц, то ли впервые ощутила возможность задать давно мучивший её вопрос.

– Почему ты вообще позволяешь Лайоне так с тобой разговаривать? И… вообще так себя вести?

Золь на несколько мгновений задумалась, после чего кивнула. Этот вопрос, судя по всему, до этого задать не решались, хотя мысли явно бродили у многих.

– Понимаешь, это родная кровь, как ни крути. А мы, Изолла, всегда должны держаться вместе. Мы и без того обделены народной любовью или признанием других семейств – с нами часто считаются только из-за положения и денег, – задумчиво протянула она. – И не сказала бы, что это так уж несправедливо. Среди моих родственников немало несносных аристократов! Многих из них мне бы самой хотелось выпороть, и я не понимаю, куда смотрели их воспитатели! Но… Всё равно, это моя семья. Я сама была не самым приятным ребёнком. Только после смерти матери, когда я стала часто заглядывать к папе на работу и видеть, скольким людям нужна помощь и насколько мне на самом деле во многом повезло…

Золь погрузилась в воспоминания. Церковь в Сольде и впрямь играла роль социальной поддержки для самых нуждающихся да и просто помогала с выплатами и организацией, будучи больше бюрократической структурой, чем религиозной. Но и боли им хватало: Иви сама прекрасно помнила по своему детству да и по историям приютских ребят, как непросто бывает детям и их родителям… Хотя возможно, что её приют под кураторством Ордена был несколько неблагополучнее местных.

– Соболезную, – тем не менее проговорила она.

– Спасибо, – Золь вынырнула из воспоминаний. – Так что… Во многом из-за своего одиночества я и держусь за Лайону. И хоть ты в это и не поверишь, но на самом деле она замечательная! Добрая, пусть и не совсем, понимающая и очень внимательная. Стоит только приглядеться и пробиться через скорлупу некоторых её выходок!

– Хочется верить, – хихикнула Иви. – Надеюсь, мне удастся увидеть её с этой стороны!

– Уверена, что совсем скоро, – серьёзно кивнула Золь. – Уж я с ней поговорю!

Карета остановилась недалеко от Зелёной площади. Гроттен был перестроен вскоре после прихода нынешней королевской династии, поэтому этот город был выверен и геометричен, что очень нравилось Иви как стороннице правильных форм. Каждая из трёх площадей отличалась лишь цветом, идеально совпадая по архитектуре и удалённости от центра. Хоть это и не признавалось официально, но площади что в народе, что в прессе назывались герцогскими, ведь каждая своим цветом символизировала одно из трёх великих семейств: Зелёная была данью уважения семье Марци, Синяя – Изолла, а Жёлтая – Альм.

Если верить тому, чему её учили в приюте Ордена, само появление современной иерархии связано с давней войной с магами, сделавшей Сольд и Орден врагами. Первые герцоги были родственниками королевской династии – семейные узы уже тогда значили больше, чем заслуги и таланты. Расширялась граница Сольда, появлялись новые бароны и графы, вымирали, не оставив наследников, древние роды. Но Изолла, Марци и Альмы оставались неизменными. Подобно спрутам, которых любили рисовать приморские таверны, герцогские семьи лишь крепли, расширяя своё влияние на вассалов и прорастая всё глубже в экономику и политику страны. Любые аристократы, желающие подняться повыше, получали единый отпор. Триумвират, как ни была сильна конкуренция внутри него, четвёртого впускать был не намерен.

Помахав на прощание Золь, Иви позволила помочь ей выбраться из высокой кареты, после чего самостоятельно захлопнула дверь. Дождавшись, пока столь заметное средство передвижения скроется из вида, Иви, не глядя на глазеющих любопытных зевак, направилась в переулок. Ну конечно же, за месяц до специальной операции нужно было так привлекать внимание!

Но настроения ругать себя тоже не было: она добралась с запасом, можно будет сделать дополнительный кружок по району, перекусить и потом окольными путями добраться до нужного адреса.

На Иви было дорожное платье в вертикальную чёрно-белую полоску, которое делало её ещё выше и тоньше и необычайно ей шло. Платье служило два года и раз в несколько месяцев требовало дополнительного внимания: трудолюбивая фрейлина то добавит красивый бант на плечо в месте неотстиравшегося пятна, то замаскирует под складку небольшую потёртость.

Но несмотря на всю свою любовь к тому, чтобы хорошо выглядеть, сейчас стоило не выделяться. Иви завернула за угол, убедилась, что никого нет рядом, и набросила серый безвкусный плащ, скрывающий и лицо, и яркие рыжие волосы. Верхнюю юбку она быстро сняла, заменив на синюю и потёртую, в которой Иви никто не видел: если кто и заметил её этим утром, то хотя бы по чёрно-белой полоске, торчащей из-под плаща, уже не вычислит. Какая же она молодец!

– А без плаща всё-таки лучше, – раздался писклявый голос.

Иви замерла.

– Мы с тобой разговариваем! – второй человек звучал ничуть не приятнее.