Глава 5

Свет пробивался сквозь мешковину всё отчётливее. Деталей разобрать не удавалось, но пространство воспринималось огромным, судя по эху разносившихся шагов.

Незнакомец вёл Василису куда-то вправо, держа за плечо. Под ногами шуршала ткань, а затем распахнулась очередная дверь. Подтолкнули вперёд, промеж лопаток, и сильно надавили на плечо. Ноги, без того онемевшие, подкосились. Она рухнула вниз, уткнувшись коленями в мягкое.

Справа судорожно кашлял профессор. Похоже, его опустили рядом.

Дверь за ними захлопнулась с глухим звуком, напоминавшим удар крышки гроба.

Прозвучал голос, грубый и суровый:

— Валера, сними с них эту хрень. Уже нет необходимости — живыми отсюда не выберутся.

— Для безопасности и конфиденциальности, Виталий Николаевич. Сейчас сниму.

За волосы рвано и неосторожно дёрнули. Ткань отлипла от лица и слетела. Живой глаз резанул свет, но вскоре очертания прояснились.

Просторный светлый кабинет, вытянутый в длину и застеленный ковром. Посередине царствовал монструозный, лакированный стол. В углу от него находилась неприметная узорчатая дверь. На задней стене висела полка с телефоном. Во главе стола выделялось массивное кожаное кресло.

На него облокотился мужчина лет сорока: поджарый, среднего роста, с короткими чёрными волосами и редкой проседью. Кожа смуглая, грубая. На морщинистом лице выделялись глубоко посаженные тёмно-карие глаза, злые и цепкие. Пышные брови, густые и непокорные, не двигались. Плечи мужчины широкие, осанка ровная, уверенная, хозяйская. Он был одет в бежевые выглаженные брюки и аккуратно заправленную в них майку-безрукавку. Из-под ткани виднелась крепкая, волосатая грудь. На запястье блестели, по виду, импортные часы.

Судя по всему, это был он, Виталий Николаевич, или как его назвали амбалы — Мирный.

Чуть правее, у зашторенного окна во всю стену, молчал высокий жилистый охранник, тот самый, что сорвал мешки — Валерий. Лысый, с орлиным носом. Он держался эталонно прямо, заведя руки за спину. По фигуре типичный бывший армеец или кэгэбист: в обтягивающем чёрном свитере, начищенных ботинках, с кобурой под боком и военным ремнём на талии. Челюсть острая, взгляд мёртвый, безразличный, с бельмом на одном глазу. Если бы Василиса встретила такого человека в городе, то непременно бы свернула с его дороги.

Слева от Мирного переминалась с ноги на ногу девочка лет четырнадцати-пятнадцати. Её взгляд, растерянный, с лёгкой сумбурностью, метался по сторонам и вскоре задержался на Василисе, выражая недоумение. Зелёноватые глаза, светло-русые растрёпанные волосы с ровной чёлкой и черты лица, до боли напоминающие женщину из гримёрки, Светлану Юрьевну.

Она обречённо обернулась. За её правым плечом, в двух метрах, на коленях сгорбился профессор. Его взор был устремлён вниз, лицо приобрело землистый оттенок. На редких волосах проступило запёкшееся пятно крови. Казалось, он не дышал, а лишь втягивал носом крохотные порции воздуха, не решаясь наполнить лёгкие.

— Ты целитель? Бирюза? — рявкнул Мирный, обращаясь к профессору. В его голосе прозвучала такая первобытная злость, что Василиса невольно стиснула челюсти, а страх набатом ударил по сознанию.

Боковым зрением она наблюдала, как Бирюза закивал, не издав ни звука.

— Валера, а это чё за девка? — мужчина ткнул пальцем в Василису. — Я же приказал твоим людям — нужен только целитель с радио.

— Непредвиденная ситуация, Виталий Николаевич, — лаконично отчитался охранник.

Незнакомая девчонка глянула на Мирного с осуждением.

— Папа, и что теперь? Ты говорил, что только целитель будет.

Он перехватил её взгляд и небрежно пожал плечами. Отодвинул кресло, опустился в него и потянулся к графину на серебряном подносе, после чего наполнил гранёный стакан прозрачной жидкостью, опрокинув в себя залпом.

— Слышь, чёрт старый, ты что наделал? — скривившись, он окликнул Бирюзу.

Тот явно не знал, что ответить. Василиса уловила, как профессор упёрся потухшим взглядом в ковёр. Молчать нельзя. Девушка тонко прочистила горло, намекая на необходимость слов. Он услышал и неуверенно заговорил:

— Я вам всё верну. У меня есть деньги, накопления

— Всё вернёшь, падла?! — стакан со свистом пролетел между ними и ударился о стену, разлетевшись на мелкие осколки.

От неожиданности, Василиса опрометчиво зажмурилась и, ощутив пронизывающую боль в брови, пустила слезу, переборола всхлип.

— Мою жену вернёшь, тварь?! Она у тебя была на прошлой неделе. Ты, урод, дал ей икону! — голос Мирного дрогнул, но не от жалости, а от бешенства. — Света ночами сидела с сыном, не спала, молилась, не отходила от Игоря, как ты и велел. Всё сердце своё вымотала на твоей, паскуда, помощи!

Мужчина с силой хлопнул ладонью по столу, и подошёл к полке за спиной, взяв фотографию.

— Ты знал, что у неё сердце больное? Знал, урод плешивый? Всё, что у Светы было, она отдала, чтобы ты спас нашего сына! — он вытянул снимок вперёд. — Сюда гляди, мразь!

Виктор Андреевич поднял голову, его физиономия перекосилась.

Со снимка на них смотрела улыбающаяся Светлана Юрьевна. В углу рамки виднелась траурная, чёрная ленточка.

— Ты убил мою жену, понял? Уб-и-ил! Ещё деньги за это взял, как киллер херов!

Василиса ужаснулась.

Я же могла вернуть деньги, догнать женщину. Почему не сделала? Идиотка, почему!?

Бирюза беззвучно шевелил губами.

— Отвечай!

Профессор, мандражируя всем туловищем, пролепетал:

— Извините. Я не знал Я хотел помочь Извините меня, пожалуйста, если сможете

— Ага, сейчас извиню. — В зрачках Мирного пробежала мимолётная тень. — Алиса, мой сейф, открой его, родная.

— А зачем?

— Открой, говорю!

Девочка с кислой физиономией направилась к дальней стене и ладонью придавила нишу под полкой. Раздался щелчок, открылась металлическая дверца с кодовым замком на панели. Пока его дочь возилась с замком, Мирный уставился на Василису.

— А ты кто такая, а? Протеже? Тоже знала, чем он промышляет и как «лечит»?

Девушка отрицательно помотала головой, не находя оправданий в своей растерянности.

— Ну понятно. От чего-то я не удивлён. Значит, и тебя за собой потянул. Поблагодари этого старого ублюдка, — сказал он и выругался на Бирюзу. — Тьфу! Как тебя вообще земля носит, мразь плешивая?

В разговор вмешалась его дочь, всё ещё пытавшаяся открыть сейф.

— Это Василиса, пап. Мама о ней рассказывала. Она не целитель, а экстрасенс. У неё прабабушка прислуживала царской семье. Она настоящая...

Охранник вполголоса произнёс «безмозглая». Прозвучало это не оскорбительно, а скорее осуждающе.

— Папа, ты слышал? Он совсем офигел, что ли?! — вспыхнула Алиса, расправив тонкие плечи. — Что ты себе позволяешь, одноглазый?

— Так, тихо! — гаркнул Мирный.

— Какое «тихо»? Почему он себе такое позволяет? При маме твой цепной пёс не гавкал!

— Помолчи, Алиса. Я тебя первый и последний раз предупреждаю. А ты, Валера, — он повернулся к охраннику, — держи язык за зубами. Будешь так со своей бабой общаться, а с моей дочерью — не смей. Усёк?

Тот покорно кивнул, а Мирный, исподлобья глядя на ассистентку, продолжил:

— Так значит, ты экстрасенс? Ну, компания, блять, достойная собралась. И что, Василиса, или как тебя там, почему не предвидела, что это случится?

Удивительно, но с интонации и мимики удалось считать — спрашивал он всерьёз. Неужели верил?

— Пап, сейф не открывается.

— Чего? — отвлечённо переспросил он. — Ах да, код. Поменял позавчера.

— Ты же никогда не менял раньше. А какой теперь?

— Знаменательная дата. День нашей свадьбы со Светой, — поникше ответил мужчина.

Повисла неловкая тишина.

— Блин, откуда я вообще знаю, когда у вас с мамой была свадьба? — возмутилась дочь, с недовольством и грустью.

Он что-то буркнул, поставил фото жены на стол, подошёл к Алисе и машинально отодвинул её, набрав какие-то цифры. Замок открылся. Внутри сейфа Василиса успела приметить бумаги, купюры долларов и аккуратно расставленные папки с крупной надписью на корешках: «ЛЕС», «СПОРТ». И оружие — пистолет.

Мирный взял его вместе с небольшой коробкой. Вернувшись в кресло, он открыл металлическую крышку, неторопливо зарядил ровно два патрона из коробки, снял предохранитель и отточенным движением передёрнул затвор, резко отведя его к курку. Пружина распрямилась, раздался звонкий щелчок неизбежного приговора.

— Пап, я не понимаю, а зачем пистолет? Ты же хотел наказать только целителя, припугнуть, — скомканно подала голос Алиса.

Бирюза, тут же уцепившись за этот спасательный круг, закинутый озадаченным ребёнком, затараторил ломающимся голосом:

— Постойте, выслушайте же меня! Это я виноват, я! Не Василиса, не она! Ваши люди, они и так с ней поступили поскотски, как звери! Она ни при чём, ни о чём не знала! Её уже наказали!

Замедлившись, Мирный нахмурился, переводя взгляд на Валеру. Тот заметно наморщился и посмотрел в сторону ассистентки так, как если бы увидел её впервые. Девушка уловила нескрываемое отвращение в этом взоре.

Алиса шагнула вперёд и заглянула отцу прямо в лицо.

— Папа, что это значит? Я не поняла, ты собираешься его убить или припугнуть? И что значит «поступили поскотски» с экстрасенсом? — наивно спросила она.

Ответ витал в воздухе, очевидный для всех, но не для девочки.

Осматривая Василису с головы до ног, тот молчал. Окровавленный и заплывший глаз, запачканная грязью одежда, спутанные волосы, разорванные у пояса джинсы — всё очевидно.

В его мимике проступило холодное безмятежие — личина равнодушия, под которой он пытался понять, не врёт ли Бирюза.

— Пап?! — напористо повторила Алиса, дёрнув его за предплечье. — Какого фига здесь творится?! Ты сказал мне, что найдёшь виновного в смерти мамы и проучишь. Но ты не сообщал, о чём задумал! Отпусти их! Слышишь? Я не хочу видеть убийства! И что значит «наказали»? Что твои псы сделали с ней? Отвечай!

Он очнулся. Мышцы скул напряглись, губы скривились. На шее вздулись вены, натянувшиеся связки превратились в струны. Гортань судорожно сжималась, не позволяя выдавить звук. Не из-за того, что всплыл факт насилия — по глазам Мирному плевать. Но дочь. Объясниться с ней ему затруднительно.

В кабинете повисла тишина. Профессор всё ещё дрожал всем телом. Наверняка Бирюза хотел выплеснуть из себя боль, рассказать о случившемся, но не решался, боясь ещё больше разозлить Мирного.

— Изнасиловали, — безэмоционально прервал молчание Валера. — Чего тут непонятного?

Лицо Алисы исказилось, осознание пришло постепенно, а затем она взорвалась визгливым, протестующим криком:

— Изнасиловали? Что? — её губы заходили ходуном. — И эти ублюдки до сих пор здесь?! Боже, папа! — вскрикнула девочка так высоко, что Василису передёрнуло. — Мама бы рассказала тебе, что об этом думает! А если бы это произошло со мной?! Как такое вообще возможно?! Отпусти их, живо!

— Не вопи, угомонись. Может, этот шарлатан врёт нам.

— Да?! Врёт?! Да ты посмотри на неё! Бедняжка еле дышит! — крикнула Алиса ещё тоньше и ударила отца по руке, едва не выбив пистолет.

Валера недовольно отвёл взгляд, а Мирный отдёрнул кисть и на всякий случай поставил оружие на предохранитель.

— Разберёмся, — процедил он.

— Разберётесь?! Убьёте их и всё?! А она тут вообще каким боком? — Алиса указала в сторону Василисы. — Ты же говорил только про целителя! Проучи его, но не убивай! И так достаточно! — зашипела она под конец.

— Хватит истерить, Алиса! Что ты предлагаешь? Мы в патовом положении. Эти оба в любом случае получат по заслугам.

— Отпусти девушку! Хотя бы её! — завыла та.

— Боже, убереги меня от мысли ещё раз посвятить дочь в семейные дела и мой бизнес, — взмолился мужчина, направив глаза ввысь.

— Папа! Ради меня и Игоря, отпусти хотя бы её, прошу тебя!

— Да как? Ты ж не дура, знаешь, чем это пахнет!

— Не дура! А ты? — едко выпалила Алиса. — Когда ты услышал эфир по радио, не подумал, что целитель может быть не один? Ты же обычно всё проверяешь, почему сейчас не стал?!

— Не пори чушь. В этом не было необходимости, я выцепил его сразу как услышал и пока был шанс.

— И её! А если бы там был кто-то ещё? Сотрудник радио? Прохожие? Дети, заигравшиеся рядом?!

— Да угомонись! Видишь же, всё прошло гладко.

— Гладко, ты издеваешься? Па-а-па! — взревела она, колотя отца по плечу.

Он ловко перехватил её удары и оттолкнул в сторону.

— Хватит, вариантов нет. Всё, иди к себе и займись чем-нибудь полезным. Готовиться к поступлению в институт. И не заставляй меня жалеть, что позволил присутствовать здесь.

— Здесь? При казни?! Ты сумасшедший?!

— Да ёп твою налево Я должен подготовить тебя к наследству, показать, как всё работает и как делаются дела. Думаешь, мы просто так живём в роскоши, потому что святые? Но ты не готова и, похоже, никогда не будешь, бестолочь.

— Наш дом уже утонул в грязи! В гробу я видела такое наследство! Придумай что-нибудь! Не смей здесь убивать людей! — выкрикнула она, замахнувшись в его сторону.

Он поймал её руку, вцепившись своей пятернёй.

— Всё, довольно. Валера, отведи Алису к себе, — мужчина аккуратно подтолкнул дочь к охраннику.

Тот подошёл и взял её под плечо. Безуспешно пытаясь сопротивляться, уже на пороге она закричала:

— Я тебе этого не прощу! Слышишь?! Это низко! Мама бы этого не допустила! Не позволила! Игорь из-за тебя чуть не умер, из-за того, что у тебя руки в крови! И ты продолжаешь!

От этих слов её отец напрягся, на висках заметно проступил пот. Прежде чем Алису вывели из помещения, он отдал приказ охраннику:

— Валера, постой. Узнай у этих двоих. Если бабу изнасиловали — на улицу кретинов. Они больше на меня не работают. Рассчитай за этот месяц и выдвори.

Цепной пёс послушно кивнул. Дверь за ними захлопнулась. Недовольные вопли Алисы ещё слышались за простенком.

Мирный нехотя покосился на Василису.

— Что с глазом, экстрасенс?

Вяло и не сразу, она выдавила из себя:

— Ударили.

— Дуру из себя не строй! Потом что? Изнасиловали?

Ответить толком не вышло, губы выдали нечто нечленораздельное, хотя слово «да» всё же прозвучало.

Мирный поднёс дуло пистолета ко лбу и почесал им морщины, вдавливая их глубже. Сложно определить, что происходило в его черепной коробке, но на лице читалось то ли озадаченность, то ли смятение.

— Раз произошло, то извиняй. Но была бы ты настоящим экстрасенсом, знала бы всё заранее.

Он водрузился на кресле и облокотился на стол, обезличенным взором уставившись на фотографию жены. Прошло несколько минут, хотя ощущалось, что время потеряло счёт.

Ассистентка и профессор стояли рядом. В мыслях вспыхивал каскад эмоций. Ненависть к себе за то, что не вернула женщине деньги. Отвращение к тому, что с ней сотворили. Злость за своё бессилие.

К этому времени Мирный уже развалился, откинувшись на спинку и опрокидывая в себя четвёртый или пятый стакан спиртного. Он мерно раскачивался, поглядывая то на фотографию, то на пистолет, лежащий рядом.

Василиса, наблюдая за этим человеческим метрономом, почувствовала такую слабость, что хотелось упасть на ковёр и больше не подниматься.

Может, охранник не придёт, и этот момент застынет? Пожалуйста, не приходи. Я готова стоять так вечно, раствориться

Дверь распахнулась. Валерий вернулся на прежнее место у зашторенного окна. Девушка наблюдала за ним затуманенным глазом и осознавала, что он всё такой же холодный и безразличный. Его шакалы либо не признались, либо тот намерен их прикрыть.

Но охранник служебно отрапортовал:

— Было, Виталий Николаевич.

— Вот дебилы — раздосадованно процедил мужчина. — Валера, ты понимаешь, что это тухляк?

— Понимаю и приношу извинения, Виталий Николаевич. Борова и Медведя вышвырнул. Больше подобное не повторится.

— А больше и не надо, уже сделано! Алиса мне теперь плешь проест! Ты как кадры набираешь, из каких соображений? Впредь все согласования по набору мне на стол. Раз ты свою работу выполнить не можешь, буду сам одобрять кандидатуры. И не смей подсовывать всякую труху. Только из доверенного круга, и чтобы лично знакомы были.

Охранник тактично промолчал. Мирный поднялся и нехотя процедил себе под нос:

— Буду звонить прокурору.

— Виталий Николаевич, — начал Валерий.

— Да завали ты! Твой косяк! — отсёк он и поднял телефонный аппарат, набирая номер, после чего плечом толкнул неприметную узорчатую дверь в углу. — Здорово, Юра. Не спишь ещё? Слушай, нужна консультация — утомлённо произнёс в трубку, закрывая за собой дверь.

О чём вёлся разговор, разобрать не удалось. Василиса слышала смешки и невнятные слова. Через какое-то время Мирный вернулся.

Опершись на спинку кресла, он начал пристально сверлить ассистентку взглядом.

— Слышь, деваха. Жить хочешь?

Она опешила.

— Глухая, что ли?! К тебе обращаюсь! — рявкнул он, раздражаясь.

Ассистентка пришла в себя и закивала.

— Ну, значит, слушай, варианта два. Первый ты уже знаешь, и, честно говоря, он мне больше по душе. Но дочь у меня ангел небесный, благодари её. Так что есть ещё второй. Менее удобный для меня, но сносный.

Он указал пальцем на Бирюзу:

— Дашь показания против старика. Скажешь, что ваш целитель — мошенник. Что всех обманывал, собрал бабки с выступлений и свалил. Всё как есть, до мелочей. Полное сотрудничество со следствием. Присядешь как соучастница. До четырёх лет. Если за тобой косяков нет, минималкой отделаешься. Заодно осмыслишь своё поведение. Поняла?

Василиса кивнула.

— И слушай внимательно, выкинешь что-то не то или хоть пикнешь про меня — найдём и убьём. Закопаем на месте. Даже после отсидки. Устраивает?

Девушка посмотрела в его пьяные глаза, но не увидела там ничего, кроме презрения, затем повернула голову к Бирюзе. Он смотрел на неё спокойно, умиротворяюще, как и всегда.

Слёзы подступали, но получилось сдержаться.

Если выживу — отомщу им. Слышите? Я отомщу, Виктор Андреевич. Сделаю всё возможное. Клянусь.

— Поняла. Устраивает.

— Ну вот и славно. И мне нормально, и дочь довольна, и этого целителя запомнят как крысу паскудную. Ну и прокурору бюрократии меньше. Да и ты жопу спасла, должна будешь.

— Она вам ничего не должна, — неожиданно твёрдо вклинился Бирюза.

В зрачках Мирного полыхнули два хищных дракона, готовых огнём вынести приговор. Он схватил со стола пистолет, снял предохранитель, махнул рукой, подавая знак.

Охранник сразу