85.НАЧАЛО БУРИ

Первым делом Камил упрятал мертвецов в подземелье. Он поручил Асупу и Рабу переодеть их – «рыцари» им пока ни к чему. Затем он, как следует, отмылся от грязи. Велел работягам стопить жаркую баню, чтобы отогреться, как следует. С трудом отыскал Ларса, при помощи сплетниц. Старый волк отдыхал не у себя, а в комнатушке симпатичной служанки, которая едва успела прикрыться, когда Камил распахнул дверь.

– Где твои манеры? – спросил Ларс.

– Уже полдень.

– В полдень твои манеры испаряются на солнце?

– В полдень нужно уже работать.

– От работы кони дохнут, милорд.

– Ты получал письма от Вальдемара по поводу Хартвига Нойманна.

– Было дело.

– Нам нужно обсудить их содержание. Наедине.

Ларс вздохнул. Поцеловал девицу, залившуюся, словно помидор, в лоб, попрощался. Затем откинул одеяло, показывая, чем богат. Начал подбирать одежду с пола, разбросанную тут и там…

– Извольте, милорд, – Ларс настроился на особо язвительный тон. – Не обязательно стоять тут и смотреть, как я размахиваю членом, подбирая вещи. От этого я быстрей не соберусь на, несомненно, важный разговор. Но уверяю, если вы подождёте за дверью – я не брошусь тотчас на эту прекрасную даму в… в уже который раз. Возраст уже не тот.

Девица покраснела ещё сильней, с головой спрятавшись под тяжёлым одеялом.

– Как скажешь, – вдруг смутился Камил и вышел в коридор, прикрыв дверцу. И чего застыл там, как дурак? Совсем оглупел в этом проклятом лесу… Но разговор предстоял действительно важный. Судьбоносный. Поэтому Камил сгорал в нетерпении – ему хотелось узнать, о чём же письма.

Ларс вскоре вышел за дверь. Окинул Камила оценивающим взглядом.

– Не получилось? – спросил он, намекая на убийство князя.

– Не получилось.

– Рассказывай, что же там произошло, – попросил Ларс и они отправились по коридору к его комнате, где хранились письма, присланные Вальдемаром накануне. – Шумиха на всю Горную Даль… Вести разнеслись самые разные, а простой люд никогда не узнает правды.

Камил начал свой долгий рассказ. Они уже вошли в опочивальню, а он добрался только до середины. Потянулся к письмам, прервав историю.

– Нет-нет! – возмутился Ларс. – Ты сначала расскажи всё, как было! Сновидец у князя? Чёрт возьми. Но вполне предсказуемо – правители обычно знают больше, чем народ. Это касается не только грамоты… Рассказывай всё, а письма мы ещё прочитать успеем. Заинтересовал, а теперь тянется к бумажкам!…

Камил продолжил рассказ, всё удивляя своего наставника. Тот покачивал головой. Не во всё верил. Уж больно лихо, как ему показалось, пробивались через ряды гвардейцев. Ларс сказал, что им баснословно повезло вырваться из города и уйти через леса, запутав следы. Но насчёт убийства вдовы не согласился. Она, мол, всё равно много не расскажет. А убивать мирных людей лишь потому, что сам просчитался – отвратительно. Напомнил, что Камил ожесточается, уже воспринимая убийства людей не серьёзней нарезки капусты для ужина.

– Да и никто слова не проронил о Миробоичах, – добавил он. – Все о Святом Престоле судачат, который пришёл на наши земли и тянет свои когти к государевой глотке. Если б Вольга увидал тебя и узнал, то разговоры были бы совсем другие. У наших стен уже стояла бы гвардия Хмудгарда…

– Может и так. Но он может знать обо мне. Просто князю тоже в какой-то мере выгодно обвинить Престол. Его руки были связаны мнениями вассалов. Сейчас же у него есть отличный повод избавиться от иноземцев, отняв у Велены баронство.

– Вместо того, чтобы натравить Престол на тебя? И потом обвинить, что ты настроил князя против Престола?

– Ну да, тут ты прав… Похоже, они действительно ничего не знают о моей некромантии… Зато у князя теперь развязаны руки.

– И ты думаешь, что это хорошо? – спросил Ларс.

– Это хорошо, потому что тогда начнётся война с Престолом, в ходе которой мы либо свергнем князя, либо получим привилегии, избавившись от Долга и получив ещё чего-нибудь взамен. По-моему, это хорошо. Для нас.

– Все вассалы будут биться против иноземцев.

– Это смотря как поставить вопрос. Князь Искро всем осточертел.

– Князь Искро всем осточертел и вообще – он ублюдок, – согласился Ларс. – Но он «свой» ублюдок. А что за рыцари придут топтать наши земли – никто толком не знает. Они для всех здесь чужаки. Даже для меня. Пригласив на свою землю чрезмерно сильного «союзника» мы рискуем сами потерять власть. Да и в письме всё… достаточно плачевно.

– Что там?! Давай уже перейдём к нему, мне надоело ждать!

Ларс передал письма. И коротко рассказал, о чём же там написано – потому что написано там было немало.

После едва не свершившегося покушения и после увиденных под самыми стенами Перевала рыцарями Престола, князь Искро всё же написал Хартвигу ответ по поводу «переговоров».

Но в отправленном письме приличными были лишь предлоги.

Хартвиг в ответе на это полное гнева письмо яро отрицал какое бы то ни было вмешательство Престола в дела княжества. Он даже устроил взбучку лордам Престола, вызнавая у них, кто бы мог это сделать. Но так и не нашёл виновных. Это ведь было никому не нужно – Святой Престол с Горной Далью даже не граничит. Только у Нойманнов там имелись земельные интересы.

Князь обвинил Нойманнов в покушении, что для него было вполне логичным после недавних неповиновений и казни его шпионов, о которых князь в письме, конечно же, не сообщал.

А Хартвиг обвинил князя в провокациях, в его желании развязать войну после «дешёвого театрального выступления, организованного им же». И намекнул, что не останется в стороне, если князь перейдёт к воплощению своих угроз.

Об отмене Долга для городка Велены уже не шло и речи, в письмах обсуждалась только возможность серьёзного противостояния между князем и Нойманнами… Причём на языке далёком от дипломатического.

А угрозы князя заключались в том, что он – в приступе своего великодушия, не иначе – даёт немного времени Велене и Вальдемару, чтобы те добровольно покинули Горную Даль вместе со всеми своими иноземными прихвостнями. И тогда они избегут кровопролития. Он писал на языке, не свойственном аристократу, что баронство Велены захвачено иноземцами. Напомнил, что свадьба баронессы свершилась без его ведома и благословления, посетовал на своё бездействие, но сказал, что после покушения на его жизнь, организованного Престолом, он больше не будет бездействовать. Что непременно вернёт баронство под свою власть.

– Будет война, – сделал вывод Камил. – И это прекрасно…

– Война не может быть прекрасной.

– Но пока всё идёт не по самому наихудшему для нас пути. Князь Искро расшибёт свою башку об Святой Престол – или хотя бы об одного Хартвига, который придёт на помощь своему сынишке.

– Будет тяжело.

– Нам всегда тяжело. Особенно с новым Долгом. Выхода у нас нет. Только противостояние… Что-то изменилось в поместье за период моего отсутствия?

К началу сентября в замок со всего мира стянулось немалое наёмничье войско, которое теперь возглавлял Угрюмый Зак. Прибыла сотня арбалетчиков. А Заку удалось собрать из старых знакомых ещё сотню воителей: конных и пеших, примерно в равном соотношении. Недурно, однако Камил рассчитывал на большее. Под руководством знаменитого Зака люди хотели сражаться, им обещали хорошее жалованье, но на стороне слабых биться мало кто решался.

Однако стены замка существенно окрепнут, особенно после прибытия арбалетчиков.

Камил старался изолировать наёмников от жителей поместья и дружинников, чтобы избежать излишних конфликтов, но Зак внимательно следил за дисциплиной. А Камил поглядывал, как бы наёмники не учудили чего – их в замке было больше, чем дружинников. А чужакам он не особо доверял – мёртвая дружина стояла всегда у самого входа в подземелья, наготове; Железяки бродили поблизости.

– Намечается буря? – спросил Зак после очередного осмотра отряда.

– Похоже на то, – ответил Камил.

– Князь имеет большое войско. Эта крепость хороша, да и повозки, отправленные вами на юга, привезли недавно уйму припасов. Но у нас есть хоть один козырь? Кроме моего отряда и этой крепости?

– Есть, – заверил его Камил. – И такие, что кровь в жилах застынет. Но пока я не расскажу о них, по известным соображениям. Всё должно идти по плану. Мы одержим победу, если война случится.

Зак коротко кивнул. Он слышал примерно те же слова от каждого из своих нанимателей, терпевших поражение.

Продовольствия хватит на полгода осады, при должной экономии – если она начнётся зимой, то гвардия воеводы встретится со свирепыми холодами и ветрами посреди полей у замка. А снегопады затруднят снабжение его войска, хотя и не критически… Хуже будет, если война начнётся следующей весной, когда запасы будут истощены за зиму.

Работяги завершили строительство захаба, закончили работу над углублением рва. Дно усеяли острыми кольями. Так просто к стенам теперь не подойти.

Жанна, едва увидев, что Камил вернулся – тут же подоспела с расспросами, куда он девался и что задумал. Он всё ей рассказал без утайки – с ней теперь можно было играть открыто, она всё равно знала о его мертвецах, принимала тёмные знания Камила с уважением и отлично понимала все риски с этим связанные. Трепаться об этом она ни с кем не станет.

Жанна даже взвизгнула, когда услышала о том, что Камил пытался убить князя Искро. И побледнела, когда услышала подробности передряги, в которую они угодили. Камил слишком поздно спохватился, что впечатлительным женщинам такого лучше не рассказывать, но от Жанны было не отделаться.

Разумеется, история её впечатлила. Как обычно. Жанна любит жестокости, пусть и изображает, будто они её пугают. Особенно она любила восхищаться Камилом.

– Я больше не хочу никуда тебя отпускать, – сказала она в конце беседы, нервно подёргивая свои светлые волосы, да изображая печаль на личике. – Мне кажется, что скоро тебя убьют… Такое предчувствие, Камил! Что ты однажды не вернёшься… Ну почему ты постоянно попадаешь в передряги? Я места себе не нахожу!…

– Кому-то придётся рисковать ради выживания Миробоичей, – ответил Камил. – Тяжёлые времена приближаются. Мы все ещё умоемся кровью. Князь не хочет от нас отставать.

– Это ужасно! Я не хочу, чтобы кошмары войны снова пришли в наш дом… не хочу, чтобы война вновь забрала дорогих мне людей. Я никого не смогу полюбить так же, как люблю тебя…

Камила смущали такие разговоры. Тем более он не находил что ответить Жанне. Она слишком холодная. И её любовь никак не ощущалась, никак не выражалась – кроме странных тайных утех перед сном, кроме постоянных беспокойств Жанны о нём.

Но в этот раз она зашла дальше. Сказала, что теперь боится спать в одиночестве – после того случая с наёмными убийцами, подосланными к Велене. Она предположила, что сон вернётся к ней, если рядом будет лежать Камил.

– Можешь переночевать у меня, – сказал он, разведя руками и подозревая, что постель с Жанной в ней окажется ещё холоднее, чем без неё.

Жанна действительно была странной. Камил чувствовал себя неуютно. Она не лезла обниматься, как обычно поступают женщины, а лежала поодаль. Но после того, как они затушили свечи… Произошло то, чего Жанна долгое время боялась.

В этом она оказалась большой неумехой – в отличии от умений, проявляемых стоя на коленях. Жанна лежала почти неподвижно, лишь хватаясь руками, да царапая спину. Очень тесно, в сравнении с Миладой и Лизой…

Жанна обхватила ножками крепко. Вцепилась, не отпуская…

В конце даже обошлось без тревожных разговоров. Жанна никуда не убежала. Куда-то подевался её страх перед осуждениями и грязными сплетнями. Она легла рядом, довольная и молчаливая. Повернулась на бок и глядела на Камила восхищёнными глазами. Она, кажется, надеялась успеть понести прежде, чем он погибнет в очередном побоище, в чём она была уверена…

Мёртвые соколы день и ночь стерегли небо, летая высоко-высоко и нападая на всех птиц, приближавшихся к поместью. Вольге не разлетаться над их головами. Но он может проникнуть в имение и в образе мелкого грызуна. Камил надеялся, что способности Святославича не распространялись на жуков, как и у обычных сновидцев. Всё-таки насекомые – это совершенно иные создания, непригодные для человеческого восприятия. Убить бы этого сновидца, только вот задачка это непростая…

На Сбор Камил отправился, прихватив с собою Дылду Грега. И перед отправкой в поход он рассказал ему всю правду о мертвецах в подземелье, об их предназначении и о том, что ещё с Башен Знания владеет Изнанкой. Грег командир, а в любой момент могла начаться война. В любой момент могли понадобиться мертвецы. И пусть в нём не возникнет растерянности в самый критический момент, когда придётся задействовать Дружину Смерти.

Грег не верил ему до тех пор, пока Камил не снял с Железяки шлем… А потом Грег хватался за голову, услышав о взятии Раскрисницы и о мести Нарникелю. Он, как человек военный, по достоинству оценил задумку. И когда Камил рассказал, что темноты в его делах нет, что мертвецы – пустая оболочка, а не слуги дьявола, как утверждают церковники – Грег, вроде бы, успокоился.

– Но с Маркусом ты поступил бесчестно… – сказал Грег. – Хоть я и не осуждаю тебя в полной мере – Маркус заслужил. После убийства Имнара. Я помню до сих пор, как он зарубил его топором…

– Скоро начнётся война. И у князя тоже есть знающие люди, называемые сновидцами. Именно из-за такого нас с Асупом едва не убили… Вольга Святославич. Быть может, ты слышал о таком?

И Грег слышал. Но ничего не знал о его способности вселяться в животных. Слыхал лишь, что Вольга помогал князю на охоте, выгоняя зверей на застрельщиков, словно волк. И что Святославич побеждал на всех турнирах в Перевале – у врагов внезапно ломались топоры, лопались луки… Мыши перед турниром, подумал Камил – слегка перегрызть тетиву самому меткому, подточить топор самому сильному… Но о военных подвигах Вольги он не слышал. Знал лишь, что тот хорошо дружит с князем и имеет в своём отряде двадцать девять «молодых удальцов».

– А нет ли в этом отряде богатырей? – спросил Камил.

– Есть. О Вольге я услышал лишь потому, что много слухов ходит о Сухмане Дихмантьевиче. О сильнейшем воителе, сражающим врагов огромной палицей. А его ты тоже видел?

– Как-как его зовут? – переспросил Камил.

– Сухман Дихмантьевич.

– Он преследовал нас. Асуп всадил в него, кажется, четыре стрелы. А через пару дней богатырь уже нёсся по дремучим лесам в тяжёлых доспехах за нами следом. В составе тех самых «удальцов»… А я и думаю, чего они так пёстро вырядились. Будто не на битву, а на танцы…

– Я бы многое заплатил, чтобы его увидеть, – признался Грег. – Жаль, что Сухман не на нашей стороне.

– У нас есть Микула. Кстати, как его успехи?

– Неплохо, – ответил Грег. – Он станет отличным воином. Вот бы только начал готовиться с малых лет – среди наших ему не было бы равных.

– Даже ты? – спросил Камил и Грег заскромничал, улыбнулся.

– Я не так уж и силён.

– Я знаю только двух людей, с такими же мощными ударами. Тебя и… – Камил споткнулся о слова. – А второй – сомневаюсь, что человек.

– Кто же?

– Лют Савохич. Соседний барон. Такой же тайный владыка нечисти, только его нечисть – действительно опасна. Он часть Плесени… не спрашивай, там очень долгая история, как мы с ним познакомились. Но вы с ним в чём-то схожи.

– Боюсь спрашивать, кто он такой. Но мы, вроде бы, никуда не торопимся, поэтому для долгих историй – самое время…

Сбор прошёл успешно. Сентябрь выдался тёплый. Камил наслаждался неторопливыми разъездами по баронствам, глядел на постепенно желтеющие листья, срываемые порывами ветра.

– Ты же не будешь платить новый Долг? – спросил Грег, когда они сидели у костра ночью, глядя в догорающее пламя. Дружинники уже разбрелись по своим палаткам – они храпели и иногда попёрдывали от гороховой каши, которую какой-то идиот, отвечавший за припасы, набрал в поход несколькими мешками.

– Нет, – коротко ответил Камил.

– Тогда быть войне, значит… – глаза Грега зажглись в предвкушении сражений. Он ждал войну. Чтобы сыскать себе славу. Камилу никогда его не понять – этого солдафона.

Они вернулись в поместье с большой добычей. Жаль, что она не достанется князю…

Но, вопреки надеждам Камила на войну между князем и Престолом – началось затишье. Затишье опасное и подозрительное. В воздухе над Горной Далью ощущалось напряжение.

Как узнал Вальдемар, приславший по этому поводу письмо, Хартвиг не станет вмешиваться до тех самых пор, пока Искро не решится на действия, пока не воплотит свои угрозы в реальность. Никто в Престоле инициативу о походе в Горную Дальне не поддержал. Кроме самого Хартвига. Да и он всерьёз предложил Вальду убираться из Горной Дали, оставив поместье князю. Хартвиг примет и его и Велену в Кратене с большой радостью. Там их будет ждать сытая и спокойная жизнь. Они бы в Престоле пользовались наилучшим положением, как вассалы, чем в неприветливой и чуждой Горной Дали.

Святой Престол не горел желанием воевать из-за чахлого разорённого поместья. Этого не хотел делать и сам Хартвиг.

Но тогда первый удар нанесёт князь. И они все умоются кровью, прежде чем получат помощь.

Вальдемару пришлось выдумывать причину, по которой он останется в Горной Дали и по которой отцу следовало бы поскорей примчать к ним на выручку, припугнув князя. Едва ли не обвинил своего отца в трусости напрямую – но между строк читалось разочарование. Это должно было повлиять на рыцаря-воеводу, ведь честь для него превыше всего.

А шпионы в столице тем временем докладывали, что гвардия ведёт себя тихо. Что князь не начал никаких подготовок. Что всё в городе так же спокойно, как и раньше – до набата.

Неужели слова Хартвига подействовали на князя? Неужели Искро так легко проглотит даже покушение? И, тем не менее, обстановка продолжала оставаться спокойной.

Камил поразмыслил над тем, что бы он мог улучшить в своём мёртвом войске, если уж численность ему не нарастить, а отучаться из замка накануне выплаты Долга в поисках караванов, оставшись в лесах без вестей, было бы глупо. Утеря драгоценного времени обернётся большими проблемами. И вряд ли получится компенсировать это время сотней-другой мертвецов.

Камил пришивал мертвецам-лучникам дополнительные мышцы на плечи. От этого они смогут использовать особо тугие луки, которые уже изготавливали ремесленники – знаток дела посмеялся над Камилом, будто такими луками никто не сможет пользоваться, кроме, разве что, косорукого Микулы.

Всех мёртвых стрелков ремесленники обеспечить не успеют, но первые результаты пришлись Камилу по душе – стрелы летели с такой силой, что были способны пробивать щиты и разить бойцов за ними…

В свободное время Камил возился с Ормандом и Ведагором. Уделял внимание и Лизе, особенно недовольной после того, как Жанна переехала к Камилу в опочивальню – о чём по дворцу уже разлетелись слухи.

Жизнь тянулась неспешно. Слишком было тихо той осенью…

Камил только и делал, что поднимал новых мёртвых лошадей, из числа живых и упрятанных в подземельях, да укреплял стрелкам плечи.

В середине осени Никлот прислал письмо.

И совсем ничто ведь не предвещало беды. Но Камил оказался ошеломлён вестью, которую ему сообщил верный управленец. Ведь она противоречила сведениям шпионов из Серебряного Перевала, заявлявшим, что над Горной Далью царит мирная тишина, что княжеское войско сторожит стены города, по большей части бездельничая и не совершая никаких видимых приготовлений к грядущему походу…

Хмудгард провёл мимо поместья Житников большую княжескую дружину. В полторы тысячи воителей. К обычной конной гвардии, числом в семь сотен, злобный воевода присоединил пеших дружинников и лучников. Все они направлялись на юг. К городку Велены.