79.МИКУЛА СЕЛЯНОВИЧ

Княжеские гонцы скрипели зубами. Их, благородных особ, отправили к вонючим крестьянам. Да ещё и назвали собаками. Но дерзить в ответ явно не осмелились, пусть и очень хотелось. Гонцы были наслышаны о Камиле Миробоиче, о его жестокости. А оказаться первыми жертвами, с которых и начнётся новая война не хотелось. Мир знал множество историй, как неугодных гонцов, принесших недобрые вести, хватали, подвешивали вверх ногами, пока из глаз не пойдёт кровь; ломали кости на дыбе; или прибивали шапки к голове гвоздями, да отправляли обратно. А Миробоич, если верить слухам, превращал в ад жизни всех, кто попадал в его темницы. Он жестокий тиран, наверное, способный сравниться с самим князем…

Гонцы не пошли на новый постоялый двор, который отстроили крестьяне. Они уехали на юг, по дороге, ведущей в сторону городка Велены. Видно, и её обрадовать новостями о Долге.

Пусть себе едут. Мейнард придёт в ярость от несправедливости, начнёт давить на Хартвига. И отец Нойманнов будет ошарашен несправедливостью и наглостью князя. Интересно даже, куда заведёт князя этот поступок…

Камил направил свою злость в созидательное русло.

Он взялся за создание небольшой Химеры. По образу той, что летала среди глухих лесов с баллистой в руках. Только поменьше.

Летающий лучник.

Эту Химеру можно было бы использовать для совершения точечных убийств. Задумка почти идеальная.

За основу он взял мертвеца-разбойника, который стрелял из лука лучше всех. И попытался приделать ему крылья. Что оказалось задачей непростой.

Камил разглядывал птиц, изучал строение их крыльев. И размышлял над таинством полётов. Достаточно быстро он сшил обрубки трупов в форме крыльев. Заместо перьев он использовал парусину, натянутую промеж костей.

Первые крылья, видно, оказались слишком малы для того, чтобы взмыть в воздух.

Вторые крылья Камил сделал сильно больше. Но те оказались недостаточно сильными, чтобы создать необходимый замах.

Третьи крылья Камил снабдил большим числом мускулов. Но что-то пошло не так. Лучник всё равно не мог взлететь. И, кажется, причины скрывались в неудачной точке крепления самих крыльев относительно центра тяжести Химеры…

Камил совершил ещё несколько попыток. Много вечеров ушло на Лучника. И всё без толку.

Но когда крылья, захлопав с колоссальной силой, вдруг подняли Лучника невысоко в воздух, когда тот даже умудрился пролететь недалеко по коридору – Камил даже обрадовался. Но ненадолго. Крылья развалились от больших нагрузок через несколько мгновений полёта. Швы и сухожилия не выдержали, порвались. Последовательно отделились от точек креплений и тварь рухнула на каменный пол. Это привело Камила в ярость.

Даже если поднять это существо в воздух – оно развалится. Далеко оно не пролетит. А ведь надёжность для убийцы-лучника – самое главное. Если он рухнет с неба прежде, чем доберётся до своей цели, то проблем не оберёшься.

Слишком серьёзная нагрузка на швы… А как её смягчить, как нивелировать? Не ясно. Наверняка дело в иррациональных углах и рычагах. Но как создать такие углы, чтобы свести нагрузки к самому минимуму? Это дело сложнейших расчётов. А Камил к тому времени уже позабыл механику, которой их мельком обучали в Башнях Знания. Да и движения крыльев были такие сложные, что обычной механики явно было недостаточно. Следовало привлечь серьёзных учёных, которые бы ломали свои головы над задачей. Но это прямая дорога на костёр. Какой бы любопытной задача не оказалась, учёные, особенно из Башен, отличались особым религиозным рвением. А других учёных Камил не признавал…

Некоторое время он размышлял о применении Архимедова винта, только для передвижения по воздуху. Но так и не придумал, как бы приделать его к Химере. Поэтому попытки создать летучего убийцу оставил. Только время терять…

В самом конце этих безрезультатных занятий к нему прибежал взволнованный Асуп. Разбойник утаскивал очередные обрубки тел, пришедшие в негодность, к подземному могильнику. И что-то в нём увидал.

– Нечисть шумит! – сказал он, зазывая Камила за собой.

Они подошли к глубокому колодцу-яме, вырытому в скальных породах подземелья. Прислушались. За массивной каменной плитой, которую надвигали сверху каждый раз, чтобы вонь из ямы не разносилась по всему замку, раздавались всхлюпывающие звуки. Будто кто-то плавал в гнилой жиже.

– Ты сбрасывал туда живых? – спросил Камил.

– Нет, милорд! Все они были давно мертвы!

Странное дело.

Камил позвал за собой Железяк и Химеру. На всякий случай. И приказал немного отодвинуть плиту. Всплески затихли. Из образовавшейся дыры хлынул мерзенный запах десятков гниющих трупов, от которого закружилась голова. Даже Камила, привыкшего к подобной гадости, едва не вывернуло. Не зря он поручал Асупу сбрасывать бракованные обрубки. Чтобы самому не нюхать… И когда Асуп попытался сбросить вниз негодные «крылья», то услышал из темноты ямы угрожающие звуки.

Дна не разглядеть. Слишком глубоко.

Камил бросил вниз свой факел. И тот полетел, освещая неровные стенки ямы кругом оранжевого света. Факел шлёпнулся в гниль и сразу потух. Но в отсветах Камил успел различить карабкающееся к ним наверх нечто…

– Господи! – Асуп пришёл в ужас. – Что это такое, милорд?! Оно сейчас выберется наружу!

А Камил судорожно размышлял. Пытаясь придумать, что бы предпринять, что бы противопоставить чудовищу. Слишком оно показалось ему страшенным в то краткое мгновение, когда факел пролетал мимо…

Теперь было слышно только, как оно скребётся по стене. Ничего не видно. Чернота скрывала невообразимый ужас.

Оно всё приближалось и приближалось.

Железяки расположились вокруг дыры. И когда гнилое многоликое чудовище показалось совсем близко, когда высунуло свои длинные узловатые конечности наружу – Химера задвинула плиту, зажав тварь. Оно теперь не могло провалиться вниз. Но и выбраться тоже не могло. Барахталось и ревело.

Железяки принялись размахивать своими секирами, разделывая верещащее на всё подземелье чудовище на кусочки.

И под конец Химера ухватила эту тварь, да вытянула оставшийся обрубок наружу. Асуп вовремя прибежал с крепкой верёвкой, толщиной своей едва не сходившей за корабельный канат. Железяки крепко обмотали чудовище. И уволокли в коптильни, где подвесили к потолку. А Камил изучал тварь, осматривал. Даже попытался вселиться в неё, выйдя из тела, но безуспешно.

Если сбрасывать множество тел в одну кучу – иногда получается подобное. Похоже, это правило. Не из-за этого ли одни народы завели традицию хоронить мертвецов в отдельных могилах, а другие вовсе – сжигать дотла?

Через день экспериментов и размышлений Камил всё таки добил тварь. Толку от неё никакого, даже если отвезти в Перевал к дворцу князя – чудовище порубили на куски и серьёзного сопротивления оно не окажет.

Камил больше не сбрасывал негодные обрубки и тела в одну кучу. Их предавали огню в коптильнях…

Тем временем в поместье и его окрестностях продолжались строительные работы неведанных масштабов. И шпионы-купцы, проходившие через эти земли, наверняка заподозрили неладное и обо всём доложили князю. Крестьяне не раз рассказывали, как их расспрашивали любопытные торгаши.

Среди пришедших на работу крестьян Камил подметил особого силача. Огромный в плечах, с руками толще, чем у некоторых были ноги. Он отрывал от земли, казалось бы, неподъёмные тяжести.

И там, где требовалось четыре работяги, Микула Селянович – так звали силача – справлялся один.

– Горб не вылезет? – поинтересовался у силача Камил.

– А что поделать, барин. На земле богат не будешь…

– Не желаешь в дружину мою? Дури в тебе много. Почему не пошёл на службу?

– Хозяйство, да семья…

– Перевози их ко мне в замок. Такому силачу и его семье не грех жильё дать. Бедствовать не будете, только ратному делу должен будешь обучиться, да с врагами биться. Силы в тебе немерено, вижу. Слышал, что с одного удара убиваешь задир…

Микула хмыкнул, задумался. Да согласился. И скоро перевёз свою жену и детей из деревеньки в комнаты старого постоялого двора, где Камил устроил их с уютом, пообещав, что если будет делать успехи, то поселит потом их в самом дворце – в роскошных опочивальнях.

Богатырь, не иначе. Сила не человеческая. Сколько Камил не искал трактатов – не находил объяснения такой мощи и одарённости у некоторых людей. Уж не Изнанка здесь замешана? Но похоже было, что нет. Он не увидел в Микуле Селяновиче астральных симбионтов, какие имелись у всех великих и легендарных воинов Святого Престола. Стало быть, богатыри сами по себе сильны. Они рождались с огромной силой. Нельзя такому силачу пропадать на пшеничных полях…

Из городка Велены пришла весточка о прибывших с плохими новостями гонцах. Мейнард очень разозлился. Вальдемар насел на своего отца и Хартвиг отправил князю письмо. Не с объявлением войны. А с предложением о переговорах…

Письмо с предложением сесть за стол. И решить все конфликты с выгодой для обеих сторон.

Сопливая нюня! Разве это Нойманн?! Если князь договорится с ними, но при этом Миробоичи останутся в дерьме – ситуация окажется хуже не придумать. В таком случае Камил просчитался, приказав казнить шпионов. Нужно было отправлять их в Перевал, платить золотом. Это повредило бы гордости, но зато позволило бы выиграть много драгоценного времени…

Одной из ночей Камил выдвинулся из поместья с мёртвой дружиной. Считая его и Асупа, за стены вышло девяносто четыре конника. И все – на мёртвых лошадях. Все отлично вооружены и снаряжены. А в авангарде неслись шестеро Железяк…

Страшная сила, которую не терпелось проверить в бою. Очень много мёртвых лошадей Камил поднял за этот год, считая от момента взятия и разграбления крепости в Раскриснице. Число пленных позволяло поднимать по три лошади в неделю. И это за вычетом его бесконечных экспериментов над Химерами, для которых тоже была необходима кровь – иначе поднял бы ещё больше.

Он снова вёл свою Дружину Смерти на юг. По дороге к Раскриснице. Но целью его было не очередное разграбление крепости, хотя и об этом он задумывался. Камил шёл к Срединному Тракту. Чтобы грабить торговые караваны, убивая и обращая в мертвецов хорошо вооружённые эскорты.

На мёртвых лошадях он преодолел путь не за неделю, как зимой, со спешенными мертвецами. А всего за пару дней. Невероятная скорость и выносливость мёртвой армии. Мёртвую кавалерию никто не догонит, даже если пустится в преследование. Она не требует фуража, не требует водопоя и отдыха. И всадники неприхотливы. Они не ведают страха и пойдут в любую атаку без малейшего колебания…

Крепость была взята под контроль герцогом Родогором. Он поставил в управленцы своего верного слугу. Гарнизон крепости не отличался особенной численностью – место считалось проклятым и люди боялись малейшего шороха по ночам. Камил услышал много историй о призраках наёмников, иногда расхаживающих по городу – что определённо было полнейшей выдумкой.

Народ жил в страхе. Люди боялись, что такое снова повторится, но уже с ними. Ведь ещё оставались в живых пятьдесят Менестрелей… Наёмники продолжили свою охрану Раскрисницы, но присягнув государю. Теперь они с особым рвением замаливали свои грехи в местной церквушке. Лишь бы небесные каратели не спустились на землю снова.

Камил миновал городок. Он забрался подальше от баронских гарнизонов. Направился в сторону Небесной Горы – столицы Лунного Герцогства. Чем ближе к городу, тем больше караванов. Больше выбора. Они остановились посередине между баронскими городками, выбрали лесистый холм неподалёку от дороги. Асуп много рассказал о тонкостях засад, поэтому место подобрали самое удобное. Стали ждать.

Ночью движения по Тракту практически не было. Караваны останавливались неподалёку от дороги, разбивали лагерь.

Выбор пал на крупный караван, перевозивший железную руду и уголь. Судя по сопровождавшим караван кондотьерам в традиционных зелёных плащах – это были торговцы из Королевства. Железо стоило больших денег. Но ещё больших денег стоил уголь для его переплавки…

– Господин, чаще бы вы брали меня на такие дела! – сказал Асуп. – Я в засадах большой мастер. Это лучшее, что я умею!

– Заткни свою пасть, – сказал Камил. Он до сих пор презирал ублюдка, однажды вырезавшего под корень его окраинную деревню. И всё никак не мог ему простить этого. Но Асуп был действительно полезен…

Они дождались, когда караван остановится лагерем. Тщательно разведали местность на многие вёрсты – упаси Господь случайно напороться на приближающуюся дружину! И убедившись, что никто не пройдёт мимо них до самого утра – ринулись в атаку.

Караванщики не ожидали нападения. Не было в Лунном Герцогстве разбойников, способных напасть на целую сотню.

Королевские кондотьеры схватились за пики и вскинули арбалеты, едва услышали грохот копыт – а услышали они его слишком поздно. Асуп незаметно провёл Дружину со стороны скал.

И даже тогда никто всерьёз не подумал, что несущиеся вдоль Тракта конники представляют для них угрозу. Кондотьеры считали, что это несётся гвардия герцога – не может же у местных разбойников иметься конница. Это не степь…

Поэтому когда Дружина Смерти вдруг пробилась через повозки выставленные в круг и начала рубить всех встречных направо и налево – кондотьеры оказались совершенно не готовы. Началась паника, крики. Попытки организовать сопротивление заканчивались неудачей… А когда солдаты узнали в напавших всадниках мертвецов – паника достигла своего апогея. Но убежать никто не смог. Даже счастливчики, добравшиеся до лошадей. Никакая живая лошадь не сравнится с мёртвой в скорости. А конные стычки ни разу не закончились в пользу кондотьеров – сколько бы они не прокалывали преследующих мертвецов копьями, сколько бы не рубили мечами. Мертвецы настигали беглецов в кромешной темноте. Разрубали спины, сбрасывали с лошадей, тащили обратно к лагерю, где Камил и Асуп уже развешивали убитых на деревьях, выпуская свежую кровь в вёдра и корыта…

Это было не сражение. Избиение беззащитных. Конная Дружина Смерти показала свою невиданную мощь.

Оставалось только поднять новых мертвецов до рассвета…

После той ночи Дружина пополнилась ещё доброй сотней солдат, да тремя десятками лошадей.

Загрузили всю руду и весь уголь на мертвецов. Хорошо разжились…

– Если чаще грабить, то вы сказочно разбогатеете, милорд! – восхищался Асуп, которому явно понравился процесс.

– Если чаще грабить, то по нашу душу придёт Святой Престол.

– Но мы же всё тщательно подчистили за собой, милорд! Никто не догадается.

– Если делать это слишком часто – бароны предпримут меры. И будут патрулировать дороги. И однажды мы попадёмся… Да и наши коптильни не справятся с кучами трупов. Дело взращивания мёртвой армии не такое уж и быстрое, даже если у нас всё будет получаться. К осени мы наберём лишь несколько сотен… Речи не идёт о тысячах. Увы…

– Но мы постараемся!

Камил вздохнул. Кажется, он постепенно прощает всех своих врагов, стоит только заняться с ними общим делом. А попади князь Искро под влияние «слёз радости» – Камил тоже бы стал относиться к нему мягче через пару лет совместных поднятий трупов? Воображение нарисовало, как он заставил князя таскать дрова в коптильню, да приносить отрубленные конечности под очередную Химеру… Сложно представить шутку смешнее этой.

Обратный путь занял чуть больше времени. Новые мертвецы постепенно разлагались, привлекая целые тучи мух. И когда эти тучи обрушились на замок, после того, как мертвецов провели под покровом ночи в коптильни – среди людей снова начали ходить тревожные слухи.

Летом водить новых мертвецов на дальние расстояния опасно. А грабить караваны внутри своих баронств Камил не хотел.

Несколько дней потребовалось для высушивания новых мертвецов. Середина августа подступила незаметно. Так быстро. Вот же только что было начало лета… Времени совсем не оставалось. И всё это при большом успехе подготовительных мероприятий – лучше дела идти попросту не могут…

И пока Камил был занят делами – к замку явился конный воин и встал перед воротами. Наряженный в особо дорогие ламелляры, которым мог бы позавидовать сам Хмудгард. Воин был обвешан оружием с ног до головы. На щите его красовался княжеский герб. Воин прикрепил к коню два добротных меча: полуторный и двуручный. Рядом с ними висел огромный топор. На поясе, под рукой, воитель держал прекрасно сбалансированный топорик. А из-за спины виднелась алебарда.

Когда воин снял свой шлем, то все увидели, насколько его лицо было испещрено шрамами. Безухий. С кривым носом от удара булавы. С перекошенным ртом и кривой страшной улыбкой – когда-то лекарю, видать, не удалось ровно заштопать серьёзную рану. Следом за ним приехали ещё двое – сыны боярские из гвардии…

– Камил Миробоич! – выкрикнул он грозным голосом. – Я вызываю тебя на дуэль, безродное ты отребье! Выходи, если не струсил! Или тебя ждёт большой позор!