Пролог

С малых лет тебя бросили на тонкий лёд. И ты тут же потерял равновесие и упал. Пытаешься встать: час, год, десять лет. Барахтаешься, как утопающий. Но скоротечности времени совершенно не замечаешь. Более того, в каждую секунду тебе кажется, что ты стоял на ногах секунду назад, и что вот-вот встанешь и всё наладится.

Но ты упал не секунду назад, не день, даже не год назад. Ты вообще не падал. Никогда. Всю жизнь ты барахтался на льду. Но твёрдое вымышленное воспоминание в голове убеждает тебя, что когда-то было не так.

И в этой иллюзии ты карабкаешься всю жизнь, надеясь вот-вот встать. Но не встаёшь.

В какое-то мгновение лёд просто трескается под тобой. И ты уходишь в леденящую пропасть под ним.

Глава 1

— 29

Белое с голубыми оттенками помещение уходило вглубь. Стены его были сплошь увешаны картинами в золотистых рамах.

Аня тревожно огляделась в поисках людей, но никого не увидела. В полной тишине медленно подошла к одному из полотен и, всмотревшись, отшатнулась: «Это же я!».

Хотя верить ей в это не хотелось.

Маленькая Аня с сумкой, перекинутой через плечо, шла к… Кажется, это была школа. Двор устлан снегом. Хлопья медленно застилали прочищенную тропинку к крыльцу здания.

Но, всмотревшись, девушка заметила, что девочка оказалась не такой уж маленькой. Коричневая сумка… Кажется, я носила ее в классе восьмом или девятом.

Анна прошла к следующей картине. Всё было в точности, как и на первой. Девушка бегала глазами по картине в поисках различий. Как вдруг маленькая Аня обернулась, словно заметив, что за ней кто-то наблюдает. Детские черты исчезли. Из картины смотрела взрослая девушка. Анна застыла под её вниманием, пытаясь вспомнить знакомое лицо, но слишком туманно было в голове и размыто на холсте.

Взгляд скользнул дальше: отчетливо был виден школьный вход. Справа от него три машины скорой помощи. Аня вспомнила, что у них постоянно кто-то падал в обморок на математике. Это происходило так часто, независимо от пола и возраста учеников, что по городу поползли слухи, что в этом лицее преподаёт самый строгий учитель математики.

На следующей картине маленькая Аня растворилась среди десятка школьниц в белых фартуках. Исключительно белые рубашки у ребят и белые фартуки у девушек. Белые фартуки…

Что-то кольнуло в правой руке. Аня схватилась за неё. Прямо из картины раздался звук металлического скрежета, будто что-то волокли по асфальту. Точно! Это были рабочие, которые целый месяц клацали своими железяками напротив школы, не давая нормально заниматься.

Школа внезапно исчезла. Вместо неё — парк, сплошь из одних зелёных сосен. От резкого контраста с белоснежными тонами Анна прикрыла лицо ладошкой.

Тропинка между деревьями вела от дороги в самую глубь парка. Но цвет… Почему она красная?

Это был такой грунт? Нет. Он отдавал глянцем, словно эту тропинку чем-то полили, будто где-то был сток воды, в который вылили краску.

Она пыталась вспомнить. Была авария в парке, краска лилась прямо из банок. Еще и дождь разносил эту краску по тропинкам. Тогда Аня застряла в парке, спрятавшись под деревом с плотной листвой.

В голове помутилось. Что-то снова закололо в руке.

Аня вскочила с кровати, чувствуя одышку. Накинув халат, прошла на кухню и потянулась к пачке «Мальборо» на подоконнике. Пустая. Тогда она, не глядя, взяла с полки забытую подругой раскрытую пачку «Camel», закурила сигарету и выпустила дым в приоткрытую форточку.

Ну и кошмар! Сигарета приводила ее в чувство. Но сердце всё еще колотилось. Это не первый сон, когда Аня просыпалась от боли. Но что было странно: в жизни она ни разу подобного не испытывала.

Обычно Аня не позволяла себе курить на кухне. Исключением были только вот такие дни, когда «накрывало» — как она сама называла это состояние.

Квартиру на юго-западе столицы ей подарили родители. Застройщик «Пик» сдал её с готовым косметическим ремонтом. Но то ли от пластмассовости дверей, то ли от внутренней, ещё школьной потребности что-то менять — сразу после заселения, наперекор своему графику работы, Аня взялась за переделку. Сломала всё, что предложил «Пик», и обустраивала пространство под себя.

А вкус у неё был незатейливый. Серо-розовые обои с мелким цветочным узором. Мягкий розовый диван-книжка на пару тонов светлее обоев. Прямо над ним — картина, напечатанная в фотосалоне со снимка, который она сделала в отпуске в Минеральных Водах: вид на Эльбрус из городского парка. Пол в гостиной застелен тёмно-коричневым ковролином.

Но сегодня ей уже который день было не до идеального интерьера. Аня не обращала внимания ни на запылённые книги, сваленные на полу, ни на масляное пятно на комоде рядом с широкоэкранным телевизором — подарком парня на её 22-летие. Телевизором она, кажется, не пользовалась ни разу с того самого случая.

Аня докуривала сигарету. Пальцы всё ещё дрожали. По лбу стекал леденящий пот.

Одной сегодня не отделаешься.

В полной темноте, на ощупь открыв шкафчик бара, она отодвинула пустые бутылки из-под вина и у самой стенки нащупала знакомую бутылку виски — по её особенной, гранёной форме.

Открутила крышку, налила полстакана и тут же, махом, без запивки, опрокинула в себя. Сигарета ещё тлела в пепельнице. Она с каким-то презрением посмотрела на пепел, докурила и раздавила окурок.

Нет, я так не могу.

Девушка села за стол и открыла ноутбук Huawei. Домашний халат висел на ней как мантия, оголяя груди и заставляя каждый раз подтягивать за края.

На улице стоял мороз, да и в квартире было не жарко. Халат не особо согревал, но вот виски — совсем другое дело. Вместе с никотином, притупляющим ощущения холода, виски послужил как тёплое обволакивающее одеяло из детства, на которое взрослые пролили крепкий алкоголь за очередным весёлым вечером.

Включив ноутбук и откинувшись в кресле, Аня застыла, попытавшись настроиться на работу, собраться с мыслями. Выпрямилась, сжала стакан виски ладонью, уперевшись локтями в стол. Открыла чистый документ в Microsoft Word, и, включив подсветку, застучала пальцами по клавиатуре…