Цитаты из книг автора «Даниэла Стил»

Но самым худшим было то, что подошел к концу дневник и Сара покинула его, преподав Чарли напоследок еще один важный урок. Она как будто говорила ему, что жизнь коротка и каждое мгновение ее драгоценно. Сара и Франсуа прожили вместе четыре коротких года, и все же это была самая счастливая пора ее жизни. Она сама писала в дневнике, что благодарна судьбе за каждую минуту, что они прожили вместе, за их троих детей, за то тепл

Эта необыкновенная женщина сумела сделать счастливым не только Франсуа. Спустя много лет она подарила Чарли самое дорогое – надежду, и он был бесконечно благодарен ей за это.

Чарли понимал, что все эти испытания еще не повод хоронить себя заживо и вечно скорбеть по своей загубленной жизни. И вот теперь, кажется, все изменилось. Они с Франческой больше не желали мириться с поражением; каждый из них хотел найти в жизни свою дорогу. И пойти по ней дальше.

Но когда мы с ним встретились, я поняла, что многое изменилось. Конечно, Пьер остался таким же эгоистом, каким и был, но зато я прозрела и сумела это разглядеть. Кроме того, он постарел, погрузнел… В общем, теперь это не тот красавец француз, в которого я когда-то влюбилась без памяти. Ты прав, Чарли: он пытался сделать мне больно, но теперь я сумела защититься от него. Я сама удивилась, но у него ничего не вышло. Должно быть, за это время я очерствела и стала совсем бесчувственной.

Чарли выздоравливал, и выздоравливал прямо на глазах.

думал и о Кэрол, и о Франческе, и о детях, которые у него будут, и о Саре, и о ее дневнике. Ему хотелось сделать свою жизнь такой же насыщенной, полной и счастливой, как у Сары и Франсуа, и он, кажется, уже знал, с чего ему следует начать.

Ты заслуживаешь большего, гораздо большего… – сказал он, но оба знали, что у Сары уже есть все, о чем она мечтала. Еще никогда в жизни она не была столь счастлива, и ей казалось, что только в раю она могла бы быть счастливее.

Франсуа любил ее. Он полюбил Сару неожиданно и сильно, и теперь во всем белом свете для него не существовало других женщин. Еще недавно ему казалось, что в его возрасте подобное чувство уже невозможно, но сейчас он чувствовал себя так, словно вновь стал пылким двадцатилетним юношей.

Некоторое время он смотрел на дом Франчески, потом завел мотор и отъехал. Он снова чувствовал себя одиноким и никому не нужным. Чарли казалось, что отныне он просто обречен вечно быть сторонним наблюдателем, который только следит за отношениями Франчески и Моник, за любовью Кэрол и Саймона, за жизнью Сары и Франсуа, не принимая в этом никакого участия. Во всех трех случаях он был «третьим лишним», и это обстоятельство угнетало его, но Чарли не знал, что ему следует предпринять, чтобы исправить положение.

Пока горе оставалось внутри, оно казалось огромным и невыносимым, но стоило только назвать проблему вслух, облечь ее в слова, как она теряла почти половину своей прежней значимости.