Глава 2

Дмитрий Волков долго смотрел на закрывшуюся за Анной Петровой дверь. Тишина в кабинете казалась густой, почти осязаемой. Он редко удивлялся. Удивление было эмоцией, которую он давно вытравил из себя, как неэффективную и опасную. Но эта женщина… она его удивила. Отказаться от таких денег? От возможности решить все свои проблемы одним росчерком пера? Либо она непроходимая дура, либо… что-то другое. Что именно – он пока не понимал, и это ему не нравилось.

Он прокручивал в голове вчерашний инцидент. Минутная, непростительная слабость, и эта… бухгалтерша… стала свидетелем. Его первой реакцией было – уничтожить угрозу. Купить молчание, вышвырнуть ее из его мира так, чтобы она и думать забыла о «Волков Индастриз». Но она отказалась от денег. И уволить ее просто так, после того, как она видела его в таком состоянии, было рискованно. Где гарантия, что она не затаит обиду и не начнет болтать? Случайные свидетели опасны, но обиженные и непредсказуемые свидетели – опасны вдвойне.

Нет, отпускать ее нельзя. Запугать? Он видел в ее глазах страх, но не панику. Было там и что-то еще – упрямство, тихая сила, которую он не привык встречать у людей ее положения. Давить сильнее? Возможно. Но что, если она сломается не так, как нужно?

Оставался один вариант, классический, проверенный веками: держи врагов своих близко. Или, в данном случае, потенциальную проблему. Держать ее на виду, контролировать каждый шаг, каждый вздох. Загрузить работой так, чтобы у нее не оставалось времени на глупые мысли. И наблюдать. Рано или поздно она допустит ошибку, проявит свою истинную натуру – жадность, амбиции, глупость. Он найдет ее слабое место и тогда сможет управлять ею полностью.

Олег кивнул, не задавая вопросов. Он привык выполнять приказы, какими бы странными они ни казались.Он нажал кнопку селектора. «Олег, зайди». Когда начальник службы безопасности бесшумно вошел в кабинет, Волков уже принял решение. «Петрова Анна Викторовна, – произнес он ровным тоном. – С завтрашнего дня переводишь ее ко мне. Личным аналитиком по специальным проектам. Кабинет рядом с моим. Полный доступ ко всей необходимой информации по моим проектам. Оклад – тройной. И глаз с нее не спускать. Каждый шаг, каждый звонок, все контакты. Мне нужен полный отчет».

На следующее утро Анна, пришедшая на работу с тяжелым сердцем и ожиданием худшего, была ошеломлена новостью о своем переводе. Ее вызвал начальник отдела кадров и с подобострастной улыбкой сообщил о «невероятном карьерном взлете» и «высоком доверии со стороны Дмитрия Андреевича». Анна слушала, не веря своим ушам. Личный аналитик Волкова? Тройной оклад? Кабинет на Олимпе? Это было похоже на дурной сон.

Она вернулась на свое старое место забрать вещи под градом перешептываний и любопытных взглядов коллег. В их глазах читалась смесь зависти, недоумения и подозрения. «Чем это она его взяла?», «Наверняка шпионила!», «Ну все, теперь задерет нос…» Анна чувствовала себя предательницей, перебежчицей, хотя сама не понимала, что происходит. Она знала одно: это не награда. Это была клетка. Роскошная, золотая, но клетка.

Ее новый кабинет действительно находился рядом с кабинетом Волкова. Небольшой, но обставленный с той же холодной элегантностью: современная мебель, новейшая техника, панорамное окно с видом на город, от которого захватывало дух. На столе уже стоял компьютер, телефон внутренней связи и стопка папок с грифом «Конфиденциально». Вскоре появился Олег, провел короткий инструктаж по безопасности, доступу к данным и протоколу связи с Волковым. Его бесстрастный взгляд не сулил ничего хорошего. Анна поняла, что теперь она под постоянным колпаком.

Первые дни были похожи на хаос. Волков завалил ее работой. Анализ конкурентов, подготовка материалов к переговорам, проверка финансовых моделей новых проектов, составление справок по людям, с которыми ему предстояло встретиться. Информация лилась потоком, темп был бешеным. Анна едва успевала спать, питалась на ходу, но ее профессионализм и въедливость помогали ей справляться. Она была прирожденным аналитиком, и эта работа, несмотря на обстоятельства, начала ее увлекать.

Она видела Волкова каждый день. Иногда он вызывал ее к себе для короткого доклада, задавал острые, точные вопросы, не давая расслабиться ни на секунду. Иногда она присутствовала на совещаниях, наблюдая, как он управляет своей империей – жестко, быстро, стратегически безупречно. Она видела его холодный расчет, его способность мгновенно оценивать ситуацию и людей. Но она также замечала другое: глубокие тени под глазами по утрам, почти незаметную складку усталости у рта к концу дня, его абсолютное одиночество среди толпы подчиненных и партнеров. Он был как машина, но иногда в этой машине что-то сбоило, и Анна, помня ту ночь, видела эти сбои острее других.

Волков наблюдал за ней не менее пристально. Он ожидал ошибок, проколов, попыток использовать свое новое положение. Он давал ей задания на грани возможного, ставил нереальные сроки, подбрасывал информацию с подвохом. Он делал циничные замечания о людях, о бизнесе, о жизни, пытаясь спровоцировать ее, увидеть ее реакцию. Но Анна оставалась невозмутимой. Она работала безупречно, ее отчеты были точны и глубоки. На его цинизм она отвечала либо молчанием, либо короткими, но неожиданно точными замечаниями, лишенными подобострастия. Ее спокойствие, ее профессионализм, ее какая-то внутренняя чистота одновременно интриговали и бесили его. Она была не такой, как все. Она не вписывалась в его картину мира.

«Я уже трижды перепроверила, Дмитрий Андреевич, – ответила Анна, подойдя ближе и протягивая ему распечатку с графиками. – Вот здесь, если учесть сезонные колебания и логистические риски, которые они не заложили…»Однажды поздно вечером они остались в офисе вдвоем. Волков разбирал бумаги у себя, Анна заканчивала срочный анализ перед завтрашними переговорами. Он вызвал ее к себе, чтобы уточнить пару деталей. Она вошла в его кабинет, пахнущий дорогим деревом и едва уловимым ароматом его парфюма. Он стоял у окна, как и в ту ночь, но теперь был спокоен. «Цифры по рентабельности проекта «Север»… они выглядят слишком оптимистично, – сказал он, не поворачиваясь. – Перепроверь исходные данные поставщика».

«Продолжай», – холодно бросил он, возвращаясь к бумагам, но Анна почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. Воздух загустел, наполнился невысказанным напряжением.Их пальцы случайно соприкоснулись, когда он брал у нее лист. Секундный контакт, но по руке Анны словно пробежал электрический ток. Она резко отдернула руку, щеки вспыхнули. Волков медленно повернулся. Его взгляд упал на ее лицо, задержался на мгновение дольше, чем требовалось. В его серых глазах мелькнуло что-то непонятное – удивление? Раздражение? Или что-то еще, чему он сам не знал названия?

Она быстро закончила доклад и вышла из кабинета, чувствуя его взгляд спиной. Что это было? Просто случайность? Или начало чего-то опасного, чего-то, что могло разрушить хрупкое подобие порядка, которое она пыталась выстроить в своей новой, странной жизни под пристальным взглядом титана? Она не знала ответа, но предчувствие тревоги стало еще сильнее. Она была слишком близко к огню, и боялась обжечься.

Глава 3

Прошло несколько недель с момента перевода Анны. Она освоилась с бешеным темпом работы, научилась предугадывать требования Волкова, и даже начала находить странное удовлетворение в решении сложных аналитических задач. Но ощущение того, что она живет под микроскопом, не покидало ее. Особенно остро она чувствовала это на редких светских мероприятиях, куда Волков теперь иногда брал ее с собой под предлогом необходимости иметь под рукой помощника с цифрами.

Очередной благотворительный аукцион проходил в одном из самых пафосных отелей города. Мраморные колонны, хрустальные люстры, блеск бриллиантов на холеных дамах и самодовольные улыбки мужчин, ворочающих миллионами. Анна в своем строгом, но элегантном темно-изумрудном платье, которое она купила на первую «повышенную» зарплату, чувствовала себя белой вороной. Она держалась немного позади Волкова, стараясь быть незаметной, но при этом внимательно слушая обрывки разговоров и наблюдая за людьми – профессиональная привычка.