– Милая, ты наверное что-то не понимаешь. Мы не на увеселительной прогулке! Мы идём по враждебной стране, которая находится в состоянии войны и с Велленхэмом, и с гномами. Может, и Иарлириат уже подвергся нападению тоддмерских войск. – Чародейка раздражённо взмахнула рукой. – При таком раскладе, любой встреченный тоддмерец может оказаться врагом, или хотя бы навести на наш след вооружённый отряд из ближайшего гарнизона.

– С которым мы легко справимся, – хмыкнула Лисси.

– А по-твоему их пропажу никто не заметит? – язвительно осведомилась Альрин. – Взамен исчезнувшего отряда пошлют два, три… Словом, даже один встречный человек принесёт нам кучу проблем. А ты говоришь – в городок зайти, в таверну… Чего уж там, лучше сразу в темницу или на виселицу. И всем меньше хлопот.

– Ну, хорошо, – надулась девушка. – Если в Тоддмере вам кругом мерещатся враги, есть и другой вариант.

– Это к варварам на огонёк заглянуть, что ли? – обернулся к ней Эллагир. – Спасибо большое, но как-нибудь потом. В их деревне один добрый малый приставил мне кинжал к горлу. Если бы не Альрин, мы бы остались без денег. А то и без мага, – невесело усмехнулся он.

– Можно подумать, все варвары – сплошь разбойники, – окончательно насупилась Лисси. – У нас в труппе был один парень, с севера. Он говорил, что там живёт вполне порядочный народ.

– Это – правда, – согласился Эннареон. – На северо-западе, у моря, варвары разительно отличаются от прочих. У них есть небольшое, но вполне развитое государство, со столицей в Рагорраме. Но это далеко отсюда, а в здешних местах шатается лишь всякое отребье… Я чувствую опасность почти всё время.

– Я тоже, – согласно кивнула Альрин. – Уже третью ночь мне снятся кошмары. Человек в мантии с капюшоном… Не могу разглядеть лицо, но уверена, что знаю его. Мне снится, что мы просим его написать нам какое-то заклинание… Очень важное заклинание! Во сне я очень чётко знаю: от этих чар зависит наша жизнь, – девушка нервно облизала губы.

– Он берёт пергамент и пишет что-то… Пишет кровью! Затем отдаёт свиток, а сам падает и… и всё. – Голос чародейки предательски задрожал. – Я пытаюсь спасти его, исцелить Йеррой, но знаю, что это не сработает. И от этой беспомощности выть хочется… а затем я просыпаюсь.

– Ты видела, что написано на пергаменте? – спокойно спросил Эннареон.

– Н-н-нет… – вспоминая, протянула девушка. – Кажется, нет.

– В следующий раз, – мягко проговорил эльф, – попробуй вспомнить об этом разговоре и прочесть заклинание. Пока сложно сказать, простой ли это ночной кошмар или предупреждение о какой-то опасности…

– Конечно, предупреждение! – вклинилась в разговор Лисси, картинно всплеснув руками. – Опасность, она же везде! А теперь ещё и в снах.

– Ох и дура же ты! – в сердцах воскликнула Альрин.

– Что-о?! – не поверила своим ушам та.

Вдруг шедший первым Эллагир остановился и грязно выругался.

– Что такое? – тревожно спросила чародейка, вытягивая шею.

– Взгляни сама, – мрачно ответил тот. – Только осторожно.

Все сгрудились вокруг Фаэля и уставились в направлении, указанном Эллагиром. Едва различимая среди камней гномья дорога упиралась в довольно глубокий овраг. Такие уже встречались и раньше, вынуждая спутников искать обход и снова возвращаться на тракт. Но сейчас от края до края расселины лежало три толстых, добротно обтёсанных и подогнанных друг к другу бревна. Почти мост.

– Здорово, кто-то здесь живёт! – радостно воскликнула Лисси.

Альрин посмотрела на неё, как на ненормальную.

– То есть, о, Боги, кто-то здесь живёт! – в притворном ужасе повторила девушка, ответив чародейке язвительным взглядом. – Это ведь так опасно, встретить крестьянина!

– Ты права, – без тени улыбки заметил эльф. – Поищем другой путь. Не стоит нам попадаться на глаза…

– Э-ге-гееей! – вдруг раздался радостный возглас.

Все, как по команде обернулись на звук. В четверти лиги от них, на большом валуне, стоял невысокий человечек и приветственно махал рукой. Эннареон грустно вздохнул.

– Может, прибавим шаг и уйдём от него? – вопросительно предложил Эллагир.

– Толку-то, – пожал плечами эльф. – Он нас уже увидел.

– Верно, – согласилась Альрин. – Что ж, выясним, кто он, и что здесь делает. А там решим…

Человек, между тем, стремительно приближался. Там, где дорог позволяла – бегом, где камни и заросли затрудняли путь – сбавлял темп, не забывая время от времени помахивать путникам рукой. Наконец, он счёл, что подошёл достаточно близко, чтобы поздороваться.

– Доброго денёчка, господа! – прокричал он, забавно кланяясь на ходу.

– И вам, сударь, – мрачно ответил Эннареон.

Человек тем временем преодолел последний десяток шагов. Лисси с интересом разглядывала первого встреченного ими соплеменника за многие дни пути.

Он оказался крепко сложенным мужчиной лет сорока, с простым и открытым лицом. Одеяние его, свободные штаны из грубой ткани и кожаная рубаха, изысканностью не блистало, но, без сомнения, являло собой образец практичности и удобства. Тёмные курчавые волосы были прикрыты от солнца старой соломенной шляпой. На лице играла добродушная улыбка.

– Какой же из меня сударь? – весело отозвался он. – Я – Балик, живу здесь сам себе. До сударьёв мне – как до моря пешему. А вы, я гляжу, знатные вельможи?

– Мы не вельможи, – первой не выдержала девушка. – Меня зовут Лисси. А это – Альрин, Эллагир, Эннареон и Тангор, – она указала на всех по очереди.

Чародейка тихо хмыкнула:

– Ты ещё расскажи, куда мы идём.

– А и правда, куда господа путь-дорогу держат? – продемонстрировал великолепных слух Балик, но тут же сам себя перебил:

– Ой, да что ж это я?! Вы поди проголодались? Притомились с дороги? А я ишь, расспрашивать начал. Пойдёмте-ка ко мне, всяко найду, чем перекусить, да горло промочить. Ну же! – и он, не дожидаясь согласия, затопал первым.

– Подумать только, настоящий дом! – воскликнула Лисси, устремляясь следом за Баликом. – Может, там и горячей воды найдётся…

– А то как же, непременно! – не оборачиваясь, кинул через плечо их новообретённый проводник.

– Послушай, – эльф схватил Лисси за рукав. – Нельзя быть такой беспечной и доверять всякому, кто попадётся на пути!

Девушка неожиданно сделала рывок в сторону, развернулась и попыталась перехватить руку. Дальше у Лисси было бы несколько вариантов, от броска до перелома, но эльфу эта техника была, разумеется, знакома. Вместо того, чтобы податься за девушкой и дать вывести себя из равновесия, он перенёс захват на запястье, превратив кисть в один большой рычаг, и… Лисси не успела сообразить, что происходит, как оказалась в крайне неудобном положении, едва стоя на ногах.

Эннареон не швырнул её оземь и не причинил боли, но контролировал каждое движение. Лисси узнала этот захват, много раз встречавшийся ей на их с эльфом уроках боя, и зарычала от досады и бессилия.

– Пусти меня! Слышишь?! Пусти немедленно!

– Ты слишком неосмотрительна, – спокойно ответил Эннареон, проигнорировав требование. – Нельзя так запросто идти за первым встречным, даже если он пообещал тебе сытный обед и горячую ванну.

– Брось, Эн, – ввернул Тангор, до этого времени шедший молча. – Даже если у парня дурные мысли, по крайней мере он нас сперва накормит. Ну, чтобы бдительность усыпить.

– Чтобы оставаться начеку, – хмуро процедила Лисси, потирая кисть, – можешь ничего не есть.

– Я и не собираюсь, – удивлённо ответил эльф. – Как можно брать что-то со стола человека, которого придётся…

– Пришли!!! – заорал идущий впереди всех Балик и обернулся. – Пришли! – повторил он для пущей убедительности, обводя руками неожиданно показавшийся из-за поворота небольшой дом. – Сейчас будет вам и сытный обед, и с дороги помыться! А коли хотите, то и заночевать можно, чай дале путь-то не близкий?

– Очень не близкий! – подтвердила Лисси. – Мы собираемся…

– Ты один живёшь здесь, добрый человек? – перебила её Альрин. – Как же ты пропитание добываешь?

– Чего там добывать-то, – рассмеялся мужик. – Али рук-ног нет? Охочусь помаленьку, рыбу из речки ношу, да и огород за домом имеется.

– Достойно хозяйство ведёшь, – одобрительно заметил Тангор, оглядывая дом.

Сложенный из толстых брёвен, тот выглядел небогатым, но очень добротным и надёжным. В таком пристанище без опаски можно пережидать любой каприз погоды: яростную майскую грозу или зимнюю студёную вьюгу, которыми так славился здешний край… Неподалёку угадывалась река, точнее – речушка, один из многочисленных притоков Огнекаменной. Если она и была обозначена на каких-нибудь картах, то лишь весьма приблизительным образом. Из-за землетрясений, совершенно не редких в горах, ручьи и реки меняли русло, проявлялись вновь и исчезали в расселинах, иные пересыхали, лишаясь подпитки или даже поворачивали вспять. Со стороны речушки доносилось мерное поскрипывание: верно, хозяйственный крестьянин поставил там колесо под мельницу.

– Добро пожаловать, – Балик распахнул крепкую дубовую дверь и посторонился, пропуская путников. Кони остались пастись на лужайке перед домом. – Вот уж впрямь не думал, что буду сегодня гостей привечать. По этой тропинке, бывало, за год ни едина душа не пройдёт, а то нате вам, сразу столько пожаловало!

– Мы тоже не ожидали встретить здесь кого-то, – невесело проговорил Эннареон, оглядывая комнату.

– На карте не указано ни одного приюта на много лиг вокруг, – добавила Альрин, малость схитрив: карт этих мест у них, понятно, не было и быть не могло.

– Да нешто мой домишко можно на карту нанесть? – залился добродушным смехом крестьянин, разжигая огонь в очаге. – Чернил поди не напасёшься, всех рисовать-то…

– Вот как? И многих ещё мы встретим, идя на юг по тропе? – поинтересовался эльф, нахмурившись ещё больше.

Крестьянин отрицательно потряс головой:

– В той стороне не селятся, недобрые там места. К югу до самого Делора, почитай, никого и нет. А вот поверни на восход – и будет вам сперва Хенниг с женой, это бортники, я у них завсегда уток на мёд вымениваю. Затем чуть спуститься по склону – и попадёте к старому Гавви. Хотя к нему аккурат лучше не соваться, он всё норовит сперва стрелу пустить, а потом разговор разговаривать. А опосля Гавви, ежели ещё лиг двадцать протопать, будет целая деревня, Вокхаром зовётся. Большая – страсть! Там даже кузнец имеется, и корчма…

На столе с невероятной скоростью появлялись нехитрые, но аппетитно выглядящие и сытные блюда: всевозможные овощи, жареное мясо, румяные буханки хлеба и даже вино в кувшине, на стенках которого мелкими капельками собралась вода.

– Всё сам, сударь, – отвечал мужик на немой вопрос Эллагира. – Сам сеял, сам собирал, сам пёк. Слышали поди, колесо на речке скрипит? То – моя мельница.

– Доброе вино, – выдохнул Тангор, осушив полкружки одним глотком.

Хозяин расплылся в улыбке, довольный от похвалы.

– Да, в прошлый год-то солнышко для винограда аккурат в самый раз светило!

Спутники приналегли на еду, отдав должное кулинарным способностям Балика. Лишь Эннареон сидел, мрачнее тучи, и не притронулся ни к одному кушанью.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Лисси, заглядывая эльфу в глаза. – Почему ты не ешь?

– И то верно, сударь! – подхватил мужик. – Аль вы к совсем благородной снеди привыкли?

Тангор, вспомнив переход через Тоддмерскую равнину, когда, бывало дело, он на пару с эльфом уплетал подмоченные дождевой водой и слегка заплесневевшие сухари, явственно фыркнул. На лице Эннареона, однако, не промелькнуло и подобия улыбки.

«В конце концов, какая разница, – подумал он, – сейчас или чуть позже».

– Увы, я не смею обедать в твоём доме. Мы передвигаемся скрытно, стараясь, чтобы ни одна живая душа не узнала. Знай мы, что встретим здесь человека, обошли бы долину широким кругом. Но… мы здесь, а ты нас видел, – мрачно закончил эльф.

– Да что вы, судари! – всплеснул руками крестьянин. – С кем новостями-то делиться? До Хеннига-то, почитай, цельный день идти! А и были б соседи рядом – сроду не приучен языком молоть без дела!

– Ты не понимаешь, – перебил его Эннареон. – Мы должны быть полностью уверены, что ты никому ничего не расскажешь.

Каждое слово прозвучало медленно и значимо.

За столом воцарилось тягостное молчание. Есть уже никому не хотелось, как ни дразнились ароматами приготовленные кушанья. Балик медленно встал и качнулся назад:

– Я… я… судари милостивые, да что ж это такое делается?! Что же вы это такое удумали? Да я никому…

– Прости, если можешь. – Эннареон тоже вышел из-за стола. – У нас нет выбора.

Балик хотел убежать, но страх парализовал его волю, и всё, что он мог – это пятиться потихоньку от эльфа, с ужасом глядя на спутников, принёсших ему беду.

– Прошу вас, милостивый государь, – взмолился он снова. – Пощадите!

– Я не могу, – тихо ответил Эннареон, медленным движением вынимая клинок.

– О, нет! – воскликнула Лисси с ужасом в голосе. – Не надо, Эн!

Эннареон не обратил на девушку ни малейшего внимания. Меч холодно блеснул, легко выскальзывая из ножен, и это придало крестьянину сил. Слабо вскрикнув, он бросился вон из дома. Эльф с друзьями рванул за ним, через огород.

Увидев торчащие в земле вилы, Балик рывком выдернул их и обернулся:

– Я… я буду защищаться! – Он вскинул руку с вилами, метя Эннареону в голову.

Но эльф коротко взмахнул мечом, и у крестьянина остался лишь обрубок древка. Железный наконечник с глухим стуком упал оземь.

Балик понял, что настал его последний миг, и рухнул на колени, заливаясь слезами:

– Прошу… сударь… не убивайте… молю вас!..

Эннареон занёс меч для удара, но вдруг прервал замах. Взгляд его зацепился за пучок травы, который бедолага Балик примял коленом.

– Есть другой выход! – радостно проговорил эльф, неуловимым движением вкладывая клинок в ножны.

Крестьянин, уже успевший проститься с жизнью, посмотрел на него снизу вверх невидящими глазами.

– Правда? Какой? – спросила Альрин.

– Взгляни, – Эннареон указан на траву, росшую под ногами. – Это же яснолист! – и, увидев непонимание на лицах друзей, добавил:

– Из него можно приготовить отвар, выпив который, человек засыпает. Причём надолго: на месяц, а то и на два!

– И что с того? – нахмурился Эллагир.

– Балик уснёт, – довольно заключил эльф. – А мы за месяц уйдём далеко отсюда.

– А с голоду он не помрёт во сне? – уточняюще осведомился Тангор.

– Конечно нет! – Эннареон даже рассмеялся от облегчения: мысль об убийстве ни в чем не повинного создания претила ему. – Во сне время замедляется. Он проснётся зверски голодным, понятное дело, но живым и здоровым.

– Вы… вы сделаете это ваше снадобье для меня, милостивый государь? – дрожащим голосом спросил Балик. Осознание действительности мало-помалу вернулось к нему, и в глазах вновь замерцал огонёк надежды. – Вы позволите мне… жить?

На приготовление отвара ушло от силы полчаса. Всё это время спутники обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Разговор не клеился: сказывалось недавнее напряжение. Балик вовсе сидел молча, изредка вздыхая и внимательно следя за каждым действием эльфа.

– Готово! – объявил Эннареон, вдыхая аромат над жаровней.

– Уверен? – тихонько спросила его Альрин. – Что-то я не припоминаю такого декокта. Хотя чародеям про зелья читают лишь краткий курс, мы же не целители…

– Не беспокойся, – ответил эльф, переливая отвар в большую кружку. – Я знаю, что делаю.

Он подал кружку Балику. Тот осторожно, будто за край пропасти, заглянул в неё и принюхался.

– Пахнет мёдом и яблоками, – удивлённо объявил он. – Вишь ты, а на вид обычный сорняк. Слава Создателю, что я не успел их выполоть!

– Это – запах твоих сновидений, – улыбнулся Эннареон.

Крестьянин несмело улыбнулся.

– Пей, – проговорил эльф. – Приятных снов, и прости за все неприятности, что мы тебе причинили.

– Да ладно, – слабо махнул рукой тот. – Могло ведь быть и хуже! – крестьянин покосился на эльфов меч.

«Да оно и так не очень-то хорошо», – мысленно вздохнул Эннареон.

Балик обвёл взглядом комнату и припал к кружке с пряным напитком. Эльф внимательно следил за каждым его действием. Первые несколько глотков дались легко, точно это была вода, но затем зелье неожиданно стало густеть, а мысли – путаться.

«Суматошный выдался денёк, – подумал Балик. – Сейчас напьюсь да лягу поспать часок-другой. Почему вот только вода такая зелёная?»

Он сделал попытку открыть глаза, чтобы удостовериться в цвете напитка, но внезапно обнаружил, что поднять веки будет сейчас совершенно непосильной задачей.

«Запах мёда в сентябре… Мёд… Его надо лить тонкой струйкой в липовую плошку… Лить и вдыхать его аромат…»

Эннареон осторожно вынул из ослабевших пальцев пустую кружку. Балик мягко улёгся на спину, улыбаясь во сне. Альрин бережно укрыла его одеялом, выделанным из шкуры какого-то зверя, и, встретив недоуменный взгляд Эллагира, смущённо пояснила:

– Он был так добр к нам, а мы причинили ему столько зла…

Все, кроме крестьянина, уплывшего в царство сна без остатка, чувствовали себя неуютно. Тангор, хмурясь и покусывая бороду, молча упаковывал заплечный мешок. Чародей в лёгком раздражении барабанил пальцами по столу, на котором ещё тёплыми стояли глиняные тарелки с остатками обеда. Наконец Эннареон обвёл спутников взглядом и негромко произнёс:

– Что ж… Идёмте!

Друзья покинули гостеприимный кров, унося с собой чувство вины, которое было несравнимо тяжелее, чем их нехитрый скарб. Тангор, выходивший последним, плотно притворил за собой дверь, но этого ему показалось мало:

– Надо бы запечатать её получше, – хмыкнул он. – Если поблизости окажется хищный зверь или, ещё хуже, приблудный орк… – гном не договорил.