– Дай сюда, – с вселенской жадностью выдрал из рук уборщицы ребенка, чуть пальцы ей не оторвал. Прижал к груди. Тепло… Такое родное, такое блаженное. Не объяснимое, ни с чем не сравнимое тепло!
Смотрел на меня с удивлением. И мы чувствовали эту непонятную, но очень и очень мощную связь. Мне захотелось выдрать ребёнка из рук уборщицы и сильно-сильно прижать малыша к груди. Я не знал, как объяснить это безумное желание, эти мощные порывы взять своё. Просто невероятно. Моя кровь. Определенно. В этом крохотном человечке шипит и пенится кровь Большаковых.
Чёрт меня задери. Те же глаза. Тот же нос. Щеки, цвет волос. Даже стрижка, как у меня в детстве на фотографии с выпускного в детском саду. Глянув на меня большими янтарно-карими глазами, малыш мгновенно притих.
– С чего вы взяли, что он – мой сын? Вы что, новости не смотрите?
– Простите! – женщина, признав вину, растеяно развела руками, опустилась на колени и полезла под стол, пытаясь выманить оттуда мальца ласковыми речами. – Просто он – ну вылитый маленький вы.