Зависть и ревность. Вот что. К наглому клочку шерсти, который в настоящий момент, нахмурившись, зыркал на меня исподлобья, прям как реальный человек, следил за каждым моим шагом, охраняя свою любимую хозяйку, как кусок лакомой добычи.
Моя маленькая златовласка спала. И… Ептить налево! Спала в обнимку с барбосом. С Пирожком, млин. В одной кровати. Внезапно я почувствовал, как в венах зашипела желчь. Внутренний бык взревел, топнул копытом, махнул рогами, ожидая команды «фас».
Чтобы хоть как-то сбросить ебуч*й стресс и не прибить никого нах, я отправился пахать на поле. Пять часов херачил без передыху, как собака. И эти не знающие пощады часы не прошли даром. Мне немного полегчало. Сбросил стресс на пару с бешенством, называется.
Ощущения были настолько адскими, как будто душу наживую выдрали из груди уродливыми когтями и запихнули в мясорубку. В миг, когда я услышал её истошный, наполненный глубокой болью плач.
Тишина. Прислушался. И нахер… Не выдержал! Всё-таки долбанул кулаком по столешнице. Так, что та покрылась глубокой, корявой трещиной. Ибо там, за стеной, послышались жалобные девичьи хныки.
– Кто они, эти выродки? И что они от тебя хотели?
– Местные вышибалы, – каждое слово давалось с невероятным трудом. Прям клешнями вытаскивай. Надоела забитость эта её хроническая. – Налоги собирают, вот и всё.
– Ну, я весь во внимании, – втащил Алю в дом, плюхнул на стул и сам рядом пристроился. Набычился. Сцепил руки в замок, ударил ими по шершавой поверхности стола.