Тогда, мне приходилось бить себя по лицу.
Сильно так. От души. Потому что боль на некоторое время отрезвляла.
Таким вот образом я пыталась себя воспитывать, чтобы не думать о своём сладком кошмаре.
Но когда понимаю, что мне просто приснился сон – вновь окунаюсь в омут депрессии. Потому что эти сумасшедшие поцелуи, настолько реальны, что я даже ощущаю реальную боль на своих губах. А в моих снах мы целуемся как одержимые звери, вгрызаясь друг другу в губы до самой крови, тараня друг друга языками до свежих ран, слизывая терпкую кровь с раненной кожи, будто сладкий мёд.
Когда моё бешенство к Графу начало таять – он отчего-то начал мне сниться. Каждую ночь. То, как он бесстрашно спасает меня от араба, как и то, как он подхватывает меня на руки, заворачивает в своё ароматное пальто и несёт в машину.
А ещё… мне приснились его губы. Полные такие, упругие, и как клубника сладкие. И я их ем. Ем как клубнику! И не могу насытиться этим окрыляющим вкусом!
У меня потемнело в глазах, а голову сдавило ржавыми тисками. Я просто начал заваливаться на бок, проваливаясь в неизвестность.
– Каталку сюда, срочно! И два кубика… – как эхо в бесконечной пещере прозвучал голос мужчины.
Тварь решила скрыться места преступления.
Бесполезно.
Всё равно найду.
И тогда, ярость моя, будет ещё безжалостней.
Гул мотора, скрип колодок, и Вербицкая на бешеной скорости умчалась по пустынной дороге. Но идиотка не учла тот факт, что днём снег растаял, а к вечеру снова ударил мороз. Её занесло на первом же повороте. Как я и думал. Я просто услышал громкий хлопок, а затем могильную тишину.
Думал, думал… Стучал ручкой по поверхности папки с документами…
Да и плюнул на всё!
– А знаешь, что? – резко повернул голову в сторону шлюхи, заорав до пожара в лёгких, – Пошла на х*й!
Не удержался. Волосы мокрые с щеки Алины убрал и до самого приезда в поместье лицом её кукольным любовался. Бывают же на свете люди, которые как капля воды похожи на кукол? Бывают. Это как раз про Лину.
Что теперь делать?
Не знаю.
Нельзя мне любить другую. Нельзя.