Интересно, кем она себя возомнила – моим личным психологом или учителем жизни? Ведь люди так любят играть разные роли, надевая все новые маски! Развлекая себя, они раскрашивают серые будни, корча из
Говорят, Вселенную постичь невозможно, но все в ней состоит из очевидных вещей. Ночь переходит в день. День переходит в ночь. Люди идут, люди спешат, люди живут, люди притворяются. Я не живу и не притворяюсь. Я существую и не существую. Я словно бы зависла между сном и реальностью. Я пребываю где-то далеко. Там, где нет солнца, нет тепла, нет света. Там, где пусто. А может, пусто внутри меня. Там, где я, – там холод, не
Он кивает и садится в машину. Квантан с беспокойством смотрит на меня.
– Это все не имеет значения, – повторяет он.
Я молча ухожу. Это все имеет еще какое значение.
Каждый сукин сын, живущий на этой земле, должен знать об одной очень важной истине: рано или поздно найдется псих вроде меня, который выбьет из него дурь. Несколько человек валят меня, и я чувствую, как на запястьях защелкиваются наручники. Я ухмыляюсь и смотрю на окровавленное лицо напротив. Полицейские слишком долго ехали. Я успел сделать то, зачем сюда явился.
Гремит музыка. Мы заходим, и перед нами все расступаются. Переглядываются, перешептываются. Какая-то девица в мини-юбке интересуется, кто мы такие, я даже не удостаиваю ее взглядом. Около дверей я вижу его. Пьер хватает меня за плечо, я смотрю ему в глаза.
– Сделай так, чтобы мне не помешали.
Он коротко кивает и оценивающе разглядывает толпу. Я снимаю кожанку и кидаю ее на пол. Этот ублюдок поднимает голову и смотрит мне в глаза. Его рот чуть приоткрылся, а глаза бегают, нервно рассматривая всех нас. Да, я пришел не один. И да, тебе конец. Я подхожу к нему и без прелюдии бью в лицо. Он дергается, но лишь злобно смотрит на меня.
В какую игру ты со мной играешь, Мика? Я открываю крышку ноутбука и шепчу подсказку: «Ее имя – ключ ко всему». Я знаю, что это за имя. Я точно знаю. Я закрываю глаза и вижу ее лицо. Ее припухшие губы и грустный взгляд. Я вижу очертания ее тела. Тонкие нежные руки, голое плечо и ключицы. Я слышу ее голос. Он низкий и проникновенный. Я знаю, чье имя – ключ ко всему. Ее имя, Мика. Но ты… ты ведь не был с ней знаком. Пальцы почему-то начинают дрожать, и я сжимаю кулаки. Ты же не знал ее… Не знал… Я открываю глаза, руки зависают над клавиатурой, и я пишу ее имя. «Леа». И ударяю по клавине Enter. Компьютер грузится, и спустя секунду я вижу твой рабочий стол. Я с силой захлопываю крышку и зажмуриваю глаза. Что это было? Сердце бешено бьется в груди. Этого не может быть
– В девушке? – театрально переспрашивает Квен, хватаясь за сердце.
– Именно, – цокнув языком, отвечает Пьер, – она и только она – ответ на все твои вопросы.
Они оба начинают громко смеяться, довольные своим маленьким представлением, а я замираю на месте и говорю, не поднимая головы:
– Исчезните.
– Нельзя посетить могилу бога и ничего не оставить, – говорит он, стаскивая с себя футболку с логотипом The Doors. Потом одним прыжком преодолевает ограду, а я смотрю на его голую спину с огромной татуировкой. Он кладет майку на надгробие и проводит по нему рукой, что-то шепча, надевает кожаную куртку на голое тело и возвращается.
– Что ты сказал ему? – спрашиваю я.
– Я прочитал эпитафию: «Kata ton daimona eaytoy».
– И что она означает?