猎人岩

 
不知什么时候
山岩弯下了腰
在自己的脚下
撑起了一把伞
从此这里有了篝火
 
 
篝火是整个宇宙的
它噼噼啪啪地哼着
唱起了两个世界
都能听懂的歌
里面一串迷人的星火
外面一条神奇的银河
獐子肉淡淡的香味
拌和着烧熟了的传说
因为有一道永远敞开的门
因为有一扇无法关闭的窗
小鸟呀蝈蝈呀萤火虫呀蝙蝠呀
全都跑进屋里来了
 
 
雨丝是有声的门帘
牵动着梦中湿漉漉的思念
雪片是绣花的窗帘
挂满了洁白洁白的诗笺
石路上浅浅的脚印儿
像失落的记忆，斑斑又点点
一杆抽不尽的兰花烟
从黎明到黄昏
飘了好多好多年
假如有一天猎人再没有回来
它的篝火就要熄了
只要冒着青烟
那猎人的儿子
定会把篝火点燃
 

Скала охотников

 
с незапамятных времён
гор хребёт изломан
у подножия провал
вскрылся вглубь зонтом
оттого сторожевой здесь огонь горит
 
 
пламя всей вселенной в нём
стонет и рокочет
оба мира песню ту
знают испокон
сонмы звёзд внутри него
млечный путь им вторит
аромат жаркого сдобрен
соусом историй
двери настежь в них раскрыты
в окнах тайный сумрак
мышь летучая кузнечик светлячки и пташки
всем достаточно в них места
полог ливня струнный
увлажняет вереницы снов воспоминаний
белым шитая узором занавеска
укрывает снежно блещущие строфы
на тропинке каменистой след неточен
будто в памяти укрылся и расплывчат
тонкой струйкою огарок орхидеи
от рассвета до заката
много-много долгих вёсен
если больше не вернётся на огни он
 
 
их маяк тогда угаснет сизовея
сын-охотник возмужает и ему наверно
хватит храбрости огонь раздуть сильнее
 

回答

 
你还记得
 
 
那条通向吉勒布特¹的小路吗？
一个流蜜的黄昏
她对我说：
我的绣花针丟了
快来帮我寻找
(我找遍了那条小路)
 
 
你还记得
那条通向吉勒布特的小路吗？
一个沉重的黄昏
我对她说：
那深深插在我心上的
不就是你的绣花针吗
(她感动地哭了)
 

Ответ

 
помнишь тропинку
 
 
по Цзилэ-бутэ²
в сумерках медоточивых
она говорила:
когда вышивала иглу потеряла
поможешь сыскать..?
(я обшарил тогда всю тропу)
 
 
помнишь тропинку
ту в Цзилэ-бутэ?
в медоточивых сумерках
ей отвечал я так:
по-твоему в сердце моём
засела иголка твоя..?
(она плакала горько потом)
 

“睡”的和弦

 
如果森林是一片郁郁的海
他就沉沉地浮起
呼吸在海岸线上
小屋像一只船
搁浅在森林的最南方
搁浅在平原的最北方
抛锚在一个大港湾
猎狗弓着背打盹
为火塘以外的夜，划一个温热的
起伏的问号 他睡在那间
有女人的头发味和孩子的
奶香味的小屋里
那梦境似流水，诡秘地卷过
他朦胧的头顶
白日里那只母鹿漂亮的影子
刚从这里飘走
 
 
他开始追寻，肩上落满了
好多秋天的黄金叶
他没有开枪。他看见那只母鹿
在一座中国西南的山上跳舞
于是他也想跳
但妻子枕着他的左臂
孩子枕着他的右臂
这是两个小港湾
他好像只能用神思
吹着悠扬的口哨
走往日猎人那种细碎步
一首不尽的森林小夜曲
便从他的额头上悄悄滑过
 

Предвестие снов

 
если бы лес был сладостным морем
глубоко его бороздили бы волны
ища передышки у берега
лачуга на ялик похожа
на юге у леса канаты стянула потуже
на севере по-над равниной села прочней
на якоре крепко стоит точно в устье широком
дремлет собака свернулась по кромке порога
вопрос очертила во тьме – без ответа не пустит
тепло очага бережёт от прохлады ночной
он засыпает среди детским запахом сытым
и женских волос ароматом
окутанной тёплой лачуги
граница его сновиденья затейливо вьётся
бежит ручейком по кудрям на макушке петляет
пугливою ланью сторонится утра
хрупка и изящна в лучах исчезает
 
 
он следом спешит накинув на плечи
листву золотую осеней долгих
не смеет стрелять завороженный танцем
не смеет дышать очарован красою нагорья
душа вырывается в танец уже – но жена
уснула на левом плече
а справа сынишка – вот эти
два малые устья его лишь истоками живы
и лишь по ночам ему чудится ветер в ушах
походкою лёгкой как прежде охотиться вышел
мелодии леса в ночной серенаде свиваясь
безмерной печалью ко лбу прикасались его
 

彝人谈火

 
给我们血液，给我们土地
你比人类古老的历史还要漫长
给我们启示，给我们慰藉
让子孙在冥冥中，看见祖先的模样
你施以温情，你抚爱生命
让我们感受仁慈，理解善良
你保护着我们的自尊
免遭他人的伤害
你是禁忌，你是召唤，你是梦想
给我们无限的欢乐
让我们无情地歌唱
当我们离开这个人世
你不会流露出丝毫的悲伤
然而无论贫穷，还是富有
你都会为我们的灵魂
穿上永恒的衣裳
 

Разговор ийца с огнем

 
даровал нам и кровь ты и землю
твой век бесконечно длиннее людского
даровал нам прозрение и утешение
во тьме показал ты потомкам обличие дедов
даришь тепло и в тебе утешение жизни
с тобой милосердие и добродетель познали
ты бережёшь нашу самость
от злобы и гнева чужого
ты – и табу и влечение, мечта неотступная – ты
даруешь ты нам безграничную радость
с тобой мы готовы до исступления петь
когда покидаем сей мир
ты скорби своей не покажешь
неважно богач или бедный – любого
готов ты во имя нетленной души
облечь в одеяния вечности
 

口弦的自白

 
我是口弦
永远挂在他的胸前
从美妙的少女时光
到寂寞的老年
我是口弦
命运让我
睡在我心房的旁边
她通过我
把忧伤和欢乐
倾诉给黑暗
我是口弦
要是她真的
 
 
溘然离开这个人世
我也要陪伴着她
最终把自己的一切
拌合在冰冷的泥土里面
但是一一兄弟啊一一在漆黑的夜半
如果你感受到了
这块土地的悲哀
那就是我还在思念