© Цитианка, 2026

18+

ISBN 978-5-0068-4407-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эпиграф

Говорят, были времена, когда эриды стояли за спинами королей. Нас называли хладными тенями и усмирителями чувств, теми, кто умел заглушить любой страх или панику.

Эридов приглашали к королевским детям, чтобы вытравить из них те эмоции, что делали будущих правителей слабыми. В ночи, когда трон дрожал от сомнений, наши руки касались висков монарха, убирая все лишнее: жалость, зависть, вину. Власть держалась не на эмоциях, а на холодном расчете, который мы помогали сохранить.

Все считали, что сами эриды не умеют чувствовать, как люди. Для нас будто не существовало любви, жалости и раскаяния. Ни один правитель не видел наших слез, пока однажды все не изменилось. В день, когда погиб последний король, слеза эриды упала на его холодное тело, и вместе с этой слезой исчезло все прежнее доверие.

С тех пор на нас больше не надевают серебряных колец в знак уважения – теперь только кандалы и охотничьи петли.

Из хроник Золотого Века

Неизвестный автор

Глава 1

^{В этом лесу нет чудовищ. Есть только голодные и те, кто еще не понял, что их ищут.}

– Селина! – звонкий голос Эссы вопит мне прямо в ухо. – Они идут! Надо уходить!

Я не отвечаю, только сильнее сжимаю человеческое горло, впитывая мужской страх с холодной жаждой. Мне мало, иней еще не полностью растаял внутри.

Знаю, что если сейчас не получу этот страх, то тело начнет сковывать холод – лед поползет по костям, стянет кожу на руках и проступит инеем на пальцах. Еще немного и доберется к шее, под скулы, к глазам, делая фиолетовые зрачки почти прозрачными. Волосы и без того белые станут совсем бесцветными.

Такова моя природа и мой эридский голод, ведь я не человек, хотя и внешне похожа. У меня такие же руки, такие же кости и кровь, я могу говорить и дышать. Только сердце у меня не бьется и живу я за счет энергии человеческих эмоций и чувств. От этого люди придумывают про нас сказки, будто мы злые духи, что бродят по ночам в лесу, называют нас бессердечными. Но если бы они только знали, как отчаянно мне сейчас хочется почувствовать что-то теплое, впитать эту дрожащую волну страха и наконец снова стать собой.

Травник дергается, но сил уже почти нет, только глаза бегают, то на меня, то в сторону леса, где сквозь туман пробивается рассвет.

– Хватит, – Эсса резко хватает меня за плечо, отдергивая мою ладонь от мужского горла. – Ты его высушишь! Люди уже рядом! Ты что, не слышишь?!

Я моргаю, связь с жертвой рвется. В этот же момент слышу свист, мимо лица проносится стрела, почти задевая кожу потоком воздуха.

– Уходим! – Эсса уже тянет меня за собой, но я вырываюсь и быстро оборачиваюсь, чтобы понять, откуда исходит опасность.

Уйти? И не посмотреть в глаза тем, кто ловит таких, как я?

Почему-то внутри всегда поднимается странное упрямство, когда дело доходит до страха. Слышу приближающийся стук копыт. В воздухе надвигается запах железа, кожи и острого мужского раздражения. Веларрон. Даже сквозь утренний сумрак вижу их черную форму, развевающиеся плащи, нагрудники с гербом дракона.

Я пытаюсь разглядеть лица всадников сквозь серую утреннюю дымку, но Эсса перехватывает мой рукав и тянет за собой вглубь леса, туда, где меж зарослей угадывается старая кабанья тропа.

– Да чтоб я еще раз вышла с тобой в такую рань в этот проклятый лес! – Эсса ругается, почти выкрикивает, не оглядываясь. – Все нормальные эриды спят, а мы тут по кустам ползаем! Теперь еще и люди на хвосте…

Она яростно взмахивает рукой, все еще волоча меня за рукав кожаной брони, будто считает, что я вырвусь и побегу в одиночку на охотников с ножом наперевес.

– Ага, спят, – рычу ей в спину, уворачиваясь от ветки. – Сама бы не ломанулась первой, если бы не была такой же голодной, как я. Смотри на себя – еще немного, и с инея на твоем лице можно будет соскребать крошки.

Эсса только бросает злой взгляд поверх плеча, но не отвечает и не сбавляя темп ведет меня все глубже, по каким-то своим тропам.

Я почти спотыкаюсь, ловлю себя на мысли, что, если бы не новый указ Верховного, я бы охотилась сегодня одна, как и тысячи раз до этого. Выискивать людей вдвоем всегда казалось глупостью, но теперь правила изменились и в этом лесу стало опасно даже для охотников, потому что кто-то начал охотиться уже на нас. Меня раздражает все это, ведь если бы Эсса молчала, веларронцы нас бы и не заметили. Но ей, конечно, обязательно надо было ругаться на весь лес.

Я бегу за ней, мышцы в теле звенят от внезапной резкости.

Всадники мелькают между деревьями, их крики рвутся за спиной:

– Вон они!

– Не дай уйти!

Слышу, как их лошади сшибают молодые деревья. Один из всадников на мгновение теряет равновесие, копыта лошади шумно лязгают по корням, но он удерживается и уже стреляет нам вслед. Вторая стрела едва задевает косу Эссы и с силой вонзается в ствол дерева прямо у нас на пути.

– Левее! Не дай им пройти к мосту!

Я уже вижу этот мост, он натянут через быструю речку. Веревки обросли мхом, доски скользкие под ногами, все держится шатко, но другого пути нет. Ненавижу воду, ненавижу речку и этот проклятый мост, но это единственный путь.

Запрыгиваю на него, доски трещат, прогибаются под моим весом. Очередная стрела свистит за спиной и вдруг жжет мне руку, царапая кожу выше локтя. Острая боль заставляет меня крепче вцепиться в трос, чтобы не упасть. Эсса оказывается рядом, хватает меня за талию и почти несет через мост, подхватывая каждый раз, когда я оступаюсь на скользких досках. Мы делаем еще несколько шагов и, наконец, оказываемся на другой стороне. Под ногами наконец ощущается твердая земля, в ушах гудит кровь, а позади слышится шум воды.

– Идем! Надо бежать! – Эсса хватает меня за плечо и тянет дальше, но я вырываюсь, и, почти не контролируя себя, оборачиваюсь.

Двое всадников уже остановились у самого края обрыва. Сквозь туман пробиваются первые лучи солнца, они ложатся на них полосами, блестят на доспехах и отражаются в металле. Лошади тяжело дышат. Гнедая вскидывает голову, черная бьет копытом по траве.

Я втягиваю воздух, позволяя их эмоциям пройти сквозь себя. Сразу чувствую злость и раздражение, которое исходит от того, кто сидит на гнедой. Он держит в руках лук, и именно этот человек стрелял в нас, и теперь напряженно ждет, не отпуская тетиву, готовый снова выстрелить, если понадобится.

Второй стоит ближе к краю. У него каштановые, растрепанные ветром волосы, лицо, почти неподвижное. Я пытаюсь почувствовать его эмоции, но натыкаюсь на пустоту. Ни гнева, ни ненависти, ни злости. Там ничего нет, я просто врезаюсь в стену. Он смотрит прямо мне в глаза, не отводя взгляда и мне кажется, что он видит меня насквозь даже через туман.

Эсса хватает меня за руку и резко дергает. Слышу ее настойчивый голос, но не разбираю слов. Даже когда она тащит меня дальше в лес, я все еще ощущаю на себе мужской взгляд. Он преследует меня, не отпуская, даже на расстоянии.

Только когда запах сырого мха перебивает это ощущение, мне удается выдохнуть. Но внутри появляется новое чувство – впервые я встретила человека, чьи эмоции для меня закрыты.