Цитаты из книг автора «Чингиз Абдуллаев»

– Действительно? Гердер. Иоганн Готфрид Гердер

то чувство мести – одно из движущих человеческих чувств. Зависть, месть и ненависть – самые сильные человеческие чувства. И если любовь или дружба приближают человека к богу, то месть и ненависть – к дьяволу. Сложнее с завистью, она может вызвать творческую энергию у писателя или художника, композитора или актера. Она может заставить ученого бросить вызов времени, чтобы доказать свою теорему в пику коллегам, политика – стать более смелым и действенным, чтобы превзойти других кандидатов, даже путешественник дерзнет открывать новые миры, чтобы не отдавать пальму первенства другим. Такая зависть тоже тревожное чувство, но она приносит свои конкретные результаты. А есть зависть мелкая и ничтожная, она быстро перерастает в ненависть, испепеляя душу того, кто ей подвержен.

Я тебя понимаю, – с печальным видом кивнул Дима. – Но учти, что это твоя жизнь. И все, что ты в ней делаешь, так или иначе остается вместе с тобой. Навсегда.

Знание умножает скорбь, так, кажется, у Экклезиаста. Понимаешь, Дима, как трудно жить, когда предателем может оказаться близкий человек или твой друг. Это ужасно.

Борисович вполне способен сдать своего клиента. Со всеми потрохами. И подвести под это предательство вполне обоснованную идеологическую базу.

По большому счету, да. Но вы в отличие от Сары Фуллен человек со вкусом, образованием, культурой. И поэтому у вас есть прививка от варварства. Культура вообще неплохая прививка от любого варварства. И если человек не может нормально следить за своим телом – это тоже признак нецивилизованного отношения к самому себе и к окружающим людям, которым эстетически неприятно лицезреть подобное чудовище. Может, поэтому она и переехала в Нью-Йорк, спрятавшись у себя в квартире, чтобы ее не видел никто из посторонних. Она понимает, что превратилась в урода, и не хочет позировать фоторепортерам. Между прочим, я хотела у

Не сомневаюсь, что Рикардо делает все для детей-сирот, – не выдержал Ринат, увидев наглую рожу улыбающегося за спиной хозяйки секретаря. Похоже, часть денег сирот перепадала и этому прилизанному красавчику. Но говорить об этом не следовало. Каждый устраивается как может.

Я его убью, – твердо пообещал Ринат, – представляю, что обо мне думают американцы. – Они думают, что вы наследник трехмиллиардного состояния, – возразила Тамара, – здесь не задают дурацких вопросов о вашей душе. Здесь ценят ваш карман. Если у вас столько денег, значит, вы успешный человек и Бог вас любит. Если у вас нет денег, это ваши трудности, и вы должны доказать всем, что способны зарабатывать деньги. У них такая идеология.

Изображать из себя ревнивого мавра в таких случаях просто глупо. Устраивать сцену – непродуктивно. Прощать – непростительная ошибка. Оставаться рядом – очевидный просчет. Ринат не сказал больше ни слова. Слова были не нужны. Он повернулся и вышел из комнаты. Бас-гитарист снова поднял голову.

Ринат вдруг подумал, что имидж Димы был отчасти вынужденным. У его друга не было возможностей покупать себе дорогие костюмы, следить за модой, выбирать эксклюзивные галстуки и обувь по пятьсот долларов за пару. Приходилось придумывать свой имидж, исходя из собственных материальных возможностей, подгоняя его к своему образу. Как часто карман диктует нам моду!