Цитаты из книг автора «Чезаре Ломброзо»

Гений раздражается всем, и что для обыкновенных людей кажется просто булавочными уколами, то при его чувствительности уже представляется ему ударом кинжала.

Не только пьянство запоем, но вообще употребление спиртных напитков приводит к ужасным последствиям… Флемминг и Демо доказали, что не одни пьяницы передают своим детям наклонность к помешательству и преступлениям, но что даже совершенно трезвые мужчины, находившиеся в момент совокупления под влиянием винных паров, порождали детей – эпилептиков, паралитиков, помешанных, идиотов и главным образом микроцефалов или слабоумных, весьма легко терявших рассудок.[14]

Но есть случаи, когда это влияние проявляется еще с бо′льшей силой, что особенно заметно по отношению к алкоголикам (помешанным от пьянства). Так, например, от одного родоначальника пьяницы Макса Юке произошли в течение 75 лет 200 человек воров и убийц, 280 несчастных, страдавших слепотой, идиотизмом, чахоткой, 90 проституток и 300 детей преждевременно умерших, так что вся эта семья стоила государству, считая убытки и расходы, более миллиона долларов.

Точно так же Юрген Мейер говорит: «Фантазия талантливого человека воспроизводит уже найденное, фантазия гения – совершенно новое. Первая делает открытия и подтверждает их, вторая изобретает и создает. Талантливый человек – это стрелок, попадающий в цель, которая кажется нам труднодостижимой; гений попадает в цель, которой даже и не видно для нас. Оригинальность – в натуре гения».

некоторые эскимосские племена до того миролюбивые, что на их языке нет даже слов для выражения брани и ругательств: самой большой реакцией на обиду и оскорбления является у них молчание.

В жарком климате народ играет обыкновенно ничтожную роль в общественной жизни своей страны: он не располагает ни правом контроля, ни правом вмешательства в дела управления{1}. Бокль объясняет это меньшей сопротивляемостью и стойкостью жителя тропических стран в борьбе за свое существование благодаря его меньшей потребности в топливе, одежде и пище. В силу таких более легких условий существования человек неминуемо становится бездеятельным, инертным. Инертность его и вялость, вызванные чрезмерной теплотой, благоприятствуют физической неподвижности, покойному, созерцательному настроению духа, особому развитию силы воображения, а отсюда – религиозному и деспотическому фанатизму и нравственной испорченности.

Изо всех этих замечаний вытекает, что второстепенные органы любви не существовали у первобытной женщины, как их не существует у животных. Любовь, если можно было тогда её так назвать, выражалась, как у животных, половыми органами. Цивилизация породила стыдливость, устранив наготу, и уход за телом способствовал уменьшению запаха, признака половой зрелости женщины, который в прежние времена привлекал и возбуждал мужчину. Тогда материнские органы женщины (перси и губы) превратились в органы любви. И только тогда женщина, много веков спустя после мужчины, начала татуироваться, а затем и наряжаться; кокетство довершило остальное.

В древних индийских поэмах (Маhа baratha и Ramayana) я почти нигде не нахожу следа эротических поцелуев; там попадаются лишь материнские поцелуи, тогда как в позднейших индусских поэмах насчитывают до двенадцати видов поцелуев. Неупоминание об эротическом поцелуе в более древних поэмах Индии и Греции свидетельствует о том, что поцелуя не существовало еще тогда – так же, как его не существует в настоящее время у дикарей и у азиатов, как он отсутствует у ребёнка, который лишь очень поздно научается целоваться.

У животных в огромном большинства случаев отец не вмешивается вовсе в воспитание своего потомства: этим делом занимается одна мать, и у неё при этом развиваются совершенно особенные инстинкты, дивные чувства, а иногда даже новые органы.

Но в действительности, пробегая глазами длинную зоологическую лестницу живых существ, мы видим, что главная, настоящая задача всякой самки не в том, чтобы любить, а в том, чтобы быть матерью.