Глава 8. Непрошеный свидетель

Андрей не спал полноценно.

Он провалился в какой‑то рваный, тревожный полудрёму и проснулся не от будильника, а от собственного кашля. Горло саднило, в груди было тяжело, будто он всю ночь дышал пылью из старого офиса, а не дорогим кондиционированным воздухом.

За стеклом террасы уже было светло.

Море выглядело картинкой из буклета. Никаких следов ночи, никаких следов того странного завихрения в воздухе.

Он умылся, выпил воду, сделал ещё одну затяжку из ингалятора и спустился в лобби.

Сатир назначил встречу на десять. Ему хотелось прийти раньше, чтобы «проверить обстановку». Старый привычный рефлекс: появляется раньше всех на совещаниях, чтобы освоиться в комнате.

В лобби было людно, но спокойно.

Кто‑то пил кофе, кто‑то листал ленту, кто‑то спорил тихими голосами о том, куда поехать на экскурсию. Всё это накладывалось поверх его внутреннего шума, как спокойная музыка в магазине — не отменяя, а маскируя.

Он подошёл к стойке.

— Where is Ms. Lyudmila… — начал он по‑английски и сам осёкся. — Where is my mother‑in‑law?

Девушка с планшетом подняла глаза.

— She is resting, — сказала она. — Under the supervision of our medical staff. You can see her after the meeting with Mr. Satir.

«Под наблюдением медицинского персонала» — ещё один мягкий способ сказать: «мы контролируем её доступ к вам».

Андрей почувствовал, как в нём поднимается волна раздражения. Но в этот момент он уловил боковым зрением чьё‑то пристальное внимание.

Он повернул голову.

У колонны, чуть в стороне, стоял молодой мужчина в серой футболке и рюкзаке. Невзрачный, бледный, на фоне лакированной публики — как пиксель, забытый на идеально выровненной картинке. И он смотрел. Не просто оглядывался по сторонам, а в буквальном смысле смотрел на Андрея, не отводя взгляд.

Андрею сразу это не понравилось.

— Вам помочь? — отрывисто спросил он по‑русски, чуть резче, чем хотел.

Парень словно вздрогнул — не от страха, а от того, что его поймали.

— Вы Андрей? — спросил он.

Вопрос прозвучал так, будто он проверяет алгоритм: «это тот, кого я искал»?

— Зависит от того, кто спрашивает, — ответил Андрей. — И почему.

Он приготовился услышать что угодно: от «я из администрации отеля» до «я журналист». Вариант, который прозвучал, всё равно оказался хуже.

— Я… знаком с Дианой, — сказал парень. — По работе.

Его голос дрогнул на секунду. Андрей заметил это.

— По какой такой работе? — спросил он.

— Мы… — парень замялся на долю секунды, — взаимодействовали по рекламным интеграциям. Я помогаю некоторым блогерам с аналитикой, таргетом…

Он говорил слишком быстро, как человек, который заранее проговаривал легенду в голове.

Андрей на рефлексах чувствовал фальшь в интонациях — столько раз он слышал подобное на встречах, когда кто‑то пытался продать ему «идеальное решение».

— Вы рекламщик? — уточнил он холодно.

— Скорее… консультант, — ответил тот. — Меня зовут Егор.

На секунду они просто смотрели друг на друга.

Андрей видел перед собой: худой, нервный, глаза чуть воспалённые от недосыпа или от слишком долгого сидения перед монитором. Одежда — нейтральная, но выношенная. Образ — «простой парень», который мог быть кем угодно: от фрилансера до тихого психа.

Егор видел: крупного, собранного мужчину в простой, но дорогой рубашке. Лицо, которое он несколько раз видел мельком в сторис — под подписью «мой», «наш», иногда просто закадровым голосом. Вживую этот человек казался больше, чем в экране. И холоднее.

— Я видел вашу тёщу, — сказал Егор. — Вчера. У ресепшен. Она… — слово «сошла с ума» вертелось на языке, но он проглотил его, — она очень переживает.

— Вы вмешивались в разговор? — спросил Андрей.

— Немного, — честно ответил Егор. — Я предложил помочь перевести. Им это не понравилось.

«Им» — прозвучало как «системе». Андрей отметил.

— И что вы здесь делаете? — продолжил он. — Просто… отдыхаете?

— Я… приехал проверить, всё ли с Дианой в порядке, — ответил Егор. На этот раз без легенды. — Она давно не выходила на связь. Это… не похоже на неё.

Фраза была предельно честной.

И именно поэтому от неё стало только хуже.

— Вы часто проверяете, как там… блогеры? — спросил Андрей. — Летайте по миру за каждым, кто перестал выкладывать сторис?

Егор поморщился.

— Только за теми, кто… важен, — сказал он. — Я понимаю, как это звучит. Но если человек три года каждый день выкладывает свою жизнь, а потом внезапно исчезает в дорогом отеле, это… не просто «устала от соцсетей».

Он говорил то, что Андрей уже сам начал подозревать, но не хотел формулировать вслух.

Это раздражало. Когда свои страхи озвучивает чужой, они становятся реальнее.

— Вы ей кто? — спросил Андрей. — Друг? Коллега? Поклонник?

Последнее слово прозвучало с лёгкой насмешкой.

Егор сжал губы.

— Я… зритель, — сказал он. — Тот, кто смотрит внимательно. Иногда внимательнее, чем её близкие.

Слова повисли в воздухе, как что‑то липкое.

Андрей ощутил, как в нём поднимается злость.

— Вы хотите сказать, что знаете мою жену лучше меня? — тихо произнёс он.

— Я не это сказал, — ответил Егор. — Я сказал, что видел кое‑что, что… возможно, вы не замечали. Потому что были… внутри кадра.

Он сам удивился собственной смелости. Но момент уже вышел из‑под контроля.

В глазах Андрея мелькнул холодный огонь.

Егор понял, что перешёл черту. Но отступать было поздно.

— Например? — спросил Андрей. — Что вы там такого «видели»?

Егор сглотнул.

— Её усталость, — сказал он. — Которую она прятала между шутками. Её страх потерять аудиторию. То, как она не снимала вас месяцами, а потом выкладывала один кадр с подписью «мы» — и будто… отрабатывала норму.

Фразы звучали как обвинения, хотя он не хотел обвинять.

Он говорил то, что замечал как аналитик, как человек, привыкший видеть паттерны.

— И вы решили, что имеете право явиться сюда и… — Андрей с трудом подбирал слово, — и участвовать в поисках моей семьи?

— Я решил, что если что‑то случилось, хуже всего будет, если об этом будут знать только те, кто заинтересован в том, чтобы всё выглядело красиво, — сказал Егор. — Вы… родственник. У вас своя позиция. У отеля — своя. У меня… — он пожал плечами, — у меня только глаза.

Некоторое время они молчали.

Вокруг по‑прежнему негромко шумело лобби.

Сотрудники скользили между гостями. Пальмы шуршали кондиционированным ветром. Никто, кроме них двоих, не замечал, что сейчас в этой точке пространства столкнулись две разные реальности: жизнь «в кадре» и жизнь, которая обычно остаётся за сторис.

Андрей дышал тяжело.

Нос снова зудел. В горле было чувство, как будто он вдохнул слишком много пыли. Возможно, это была реакция на влажность. Возможно, на правду.

— Что конкретно вы хотите? — наконец спросил он. — От меня. От этой ситуации.

— Я хочу узнать, что с ней, — ответил Егор. — И с детьми. И… — он чуть запнулся, — если вы думаете, что я здесь, чтобы… занять ваше место, вы сильно переоцениваете меня. Я не её любовник, не тайный друг. Я… — он усмехнулся, — я просто тот, кто слишком многое про неё знает из открытых источников.

— Сталкер, — сухо резюмировал Андрей.

Егор дёрнул уголком губ.

— В наше время «сталкер» — это любой, кто читает чужой публичный блог больше десяти минут, — сказал он. — Если вам так проще, пусть будет сталкер. Но сталкеры иногда замечают входы и выходы, которые другие игнорируют.

Он понимал, что эта фраза звучит как попытка продать себя. Но другого инструмента у него не было.

Андрей смотрел на него долго.

В этом взгляде было много: презрение, раздражение, усталость. Но ещё там было кое‑что новое — признание факта: этот странный парень действительно может знать те детали, которые он, Андрей, пропускал.

— Хорошо, — медленно сказал он. — Допустим, вы правы. Допустим, она была… не такой счастливой, как казалось. И что теперь? Как вы думаете нам… — он впервые использовал множественное число, — это поможет?

Егор вздохнул с облегчением, которого не позволил себе показать.

— Начать хотя бы с того, чтобы посмотреть на её следы здесь так же внимательно, как я смотрел на её сторис, — сказал он. — Не только через официоз отеля. А через то, что осталось: черновики, переписки, неотправленные посты. У неё точно есть. У всех есть.

Андрей вспомнил ноутбук Дианы, который ещё не нашёл.

Вспомнил её телефон, которых пока никто не показал. Вспомнил «цифровые воспоминания», о которых говорил Сатир.

Он скрипнул зубами.

— У меня встреча с главой безопасности, — сказал он. — Через пять минут. Вы туда не приглашены.

Егор кивнул.

— Я не прошу, — ответил он. — Я просто… буду рядом. Если вы решите, что вам нужен человек, который три года смотрел на неё под микроскопом, — вы знаете, где меня найти.

Андрей хотел сказать что‑то вроде «на помойке», но не сказал. Внутри ныло странное чувство: несмотря на всю абсурдность ситуации, этот чужой знает о его жене слишком много, чтобы полностью игнорировать его.

— Где вы живёте? — спросил он вместо этого. — В каком номере?

— 512, — ответил Егор.

Цифра ударила, как током.

— 512? — переспросил Андрей. — Они самой моей тёще пытались вписать этот номер.

Егор удивился.

— Мне сказали, что я «гость 512, который недавно прибыл», — сказал он. — А до этого… — он пожал плечами, — до этого, видимо, кто‑то другой.

Они обменялись взглядом.

В этот момент впервые между ними проскочило что‑то, похожее на общую цель.

Не доверие — до него было далеко. Но понимание, что оба они — «шумы» в системе, которую отель пытается выровнять.

Сатир появился, как будто ждал именно этой паузы.

— Господин Лецкий, — сказал он мягко. — Мы готовы продолжить наш разговор. И… — он бросил короткий взгляд на Егора, — мистер Петров, мы надеемся, вы быстро адаптируетесь к нашему режиму цифрового детокса.

Егор почувствовал, как у него по спине пробежали мурашки.

Андрей на секунду посмотрел на него.

Потом развернулся к Сатиру.

— После встречи, — сказал он, — нам с мистером Петровым нужно будет задать вам пару дополнительных вопросов. Вместе.

Сатир улыбнулся шире.

— Конечно, — произнёс он. — В «Прапайоне» мы всегда приветствуем… сотрудничество.

Они договорились встретиться через час.

Не как союзники. Скорее как люди, которым временно по пути.

Андрей провёл свою часть часа в «комнате переговоров» с Сатиром, выслушивая очередной блок аккуратных формулировок: «мы тщательно анализируем», «мы уже связались с местной полицией», «мы просим вас не предпринимать самостоятельных шагов».

На каждое «просим» он отвечал внутренним «поздно».

Когда Сатир в очередной раз произнёс «цифровые воспоминания», Андрей перебил: