Глядя под собой на ту, что все еще выглядела как юная смертная девушка, зверь замешкался.

– Ну же!

Прищурив глаза, зверь каким-то образом углядел что-то сквозь обманчивый внешний облик и покорно улегся, припав мордой к каменной кладке.

Когда поверх раболепно застывшего монстра Королева взглянула на другую сторону каменного моста, ее лицо осветила надменная улыбка: там в кожаных доспехах, отшлифованных до темно-красного цвета, стояла знакомая фигура, одной рукой держа шлем, а другой огромный меч.

С губ Джанет непринужденно слетели слова на том же диковинном языке:

– Томас, мой Рыцарь Розы, отчего мы здесь, в этом унылом месте? Где моя зала, мой дворец? Где мои сады, наполненные цветущими розами, столь же алыми, как твоя кровь?

Хотя ни ее бархатистая шоколадная кожа, ни грубая стрижка простой бренной женщины никак не намекали на царственные знаки, это был однозначно ее голос, ее присутствие. Том пал на колени, широко раскинув руки в жесте крайнего смирения.

– Миледи, я всецело в вашей власти. Какова будет моя участь?

Прежде чем странная повелительница успела ответить, тело, в которое она вторглась, вздрогнуло и стукнулось о борт моста.

– Томас, сюда! – выкрикнула она.

Джанет ни на секунду не прекращала своей неистовой борьбы с разумом, обуздавшим ее волю. А Королева, удивленная яростным сопротивлением бренной женщины, отступила до поры, наблюдая и изучая свою смертную хозяйку.

Разум, который так легко попрал истинное «я» Джанет, внезапно исчез, оставив ее растерянной и взъяренной, но более всего напуганной. Она истошно провопила в ночное небо:

– Что это было? Кто это был? Кем бы эта сука ни была, она решила, что я под ней прогнусь!

Джанет в полном изнеможении снова рухнула в ждущие объятия Тома. На мгновение она припала головой к его груди, но тут же вспомнила, что случилось, и ее голова упрямо дернулась вверх. В глазах сверкали искры, а гнев жаждал своего утоления.

– Придурок! Какого черта ты бросил меня на этом ублюдочном мосту? Говори!

В своей ярости Джанет не обращала внимания ни на меловую белизну его лица, ни на сумрачность глаз, взирающих на нее с тревожным удивлением. Вместо этого она отвесила ему такую оплеуху, какую только могла.

После секунды ошеломленного молчания он тихо проронил:

– Сознаюсь без утайки: не могу сказать.

В это время Джанет снова уловила присутствие притененного зверя, который до этой поры молча следил за странной драмой, что разыгрывалась перед ним. Монстр пожал валунами плеч, как бы показывая, что видывал на этом мосту вещи и постраннее. Сейчас, глядя на него, Джанет вполне ясно различала его очертания там, где раньше ей просто виделась глыба из тени и тьмы. До нее разом дошло, что чуждое присутствие в ее голове фундаментально изменило ее восприятие внешнего мира.

Как раз перед тем, как эти странные ощущения начали сглаживаться, она оглядела мир, который был теперь окутан не глубокими ночными тенями, а мягкими сумерками с ярким полумесяцем, плывущим высоко в небе.

Существо еще какое-то время с любопытством поглядывало на Джанет, после чего повернулось и, неторопливо перебравшись через закраину каменного моста, исчезло в темноте. С минуту Джанет стояла, глядя на теперь уже пустой мост, и вид огромного черного мотоцикла Томаса, прислоненного к парапету, показался ей чем-то успокоительно обыденным.

– Том, – позвала она, – а что это была за штука… что за мир мог породить такое ужасное существо?

Рыцарь Розы секунду невозмутимо смотрел на Джанет, а после дал совершенно неудовлетворительное объяснение:

– Сие, миледи, был тролль.

– Тролль? В самом деле?

Джанет не сводила с Тома пристальных глаз, пока тот не вздохнул и не дал более подробный ответ.

– Тролль Из-под Моста. Он обитает здесь уже невесть сколько, под этим самым местом. Так было и на прошлом веку, и даже раньше. Он души не чает бросать вызов всем, кто проходит этим путем.

Том попытался обезоружить ее широкой улыбкой. Но ничто не могло ослабить первозданного страха Джанет, что этот потусторонний ум вдруг снова вторгнется и скует ее тело, сделав его абсолютно неподвластным.

– Том, я должна знать, кто или что только что было внутри меня. Я смотрела чужими глазами, а то, что видела, не было этой чертовой Землей… Вот ты, например.

Вспомнив, как Томас стоял перед ней на коленях в доспехах, Джанет нахмурилась:

– Кстати, а где твои рыцарские доспехи? Как тебе удалось снять их так чертовски быстро?

Небрежно пожав плечами, Томас стоял молча, не предлагая никаких объяснений тому, что недавно произошло. Это глубокое, неловкое молчание продолжалось до тех пор, пока не превратилось в почти бездонную яму, которую нужно было так или иначе заполнять. Джанет решила наполнить ее своим гневом, благо его было в избытке:

– Ты, черт возьми, меня сюда притащил, так что ты, наверное, хотел столкнуть меня с этим ужасным зверюгой. Почему?

– Я не желал навлечь на вас вреда и оборонил бы от тролля, если бы пришлось, но клянусь честью, более я не в силах изречь ничего.

– Почему… почему ты продолжаешь так говорить? Нет больше никаких рыцарей, или всяких там дам, если на то пошло. И после всего этого ты все еще играешь в какую-то глупую игру?

Поскольку Том по-прежнему не давал никаких разъяснений, Джанет развернулась и направилась к дороге.

* * *

Не обращая внимания на едкое хихиканье вездесущих фэев, Том последовал за расстроенной смертной девушкой.

Снова почувствовав его рядом с собой, Джанет обернулась. По ее щекам стекали слезы, а губы задрожали в злой усмешке.

– Я на дух не переношу возле себя непонятных мудаков, которым нельзя доверять! В самом деле, что мне остается: жить здесь возле монстра из моего дурного кошмара или каким-то образом отыскать дорогу домой и смириться с чудовищем, которое там живет?

Какое-то мгновение Томас пристально на нее смотрел, после чего неохотно кивнул и наконец заговорил с нотками мрачной обреченности:

– Джанет, ты говоришь правду, по крайней мере, насколько ее чувствуешь. Наши миры разделяет лишь тонкая завеса. Зверь, которого ты видела нынешней ночью, в моем мире столь же обычен, как и металлические звери, заполняющие ваши странно гладкие дороги.

В эту секунду их обоих обдало порывом дождя и ветра, но пригожий рыцарь лишь улыбнулся и продолжал:

– А посему, миледи…

Под быстрым хмурым взглядом на лице своей спутницы он спохватился, стараясь придерживаться ее манеры речи:

– Эту ночь, Джанет, я проведу здесь, на вересковой пустоши, но ты заслуживаешь неизмеримо большего комфорта, чем могу предложить тебе я. Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез?

– Браво! По всей видимости, к моему старому чудовищу, потому что твой приятель-тролль меня слишком уж ужасает. – Джанет устало поникла. – Я так устала бороться… с тобой, с моим отцом, со всеми. А ведь все, что меня ждет, если я вернусь домой, так это новые схватки. Нынче вечером я пообещала себе, что покончу с этой жизнью, но теперь… Теперь я не знаю, что еще мне остается.

– Может, тебе просто объяснить отцу, чего ты так искренне желаешь?

Плотно обхватив себя руками, Джанет ответила:

– Он не станет прислушиваться к доводам разума, особенно моим. От него не дождешься.

Понимая ее отчаяние, Том заметил:

– Мне тоже доводилось иметь дело с теми, чья воля глуха к тому, чего могут хотеть или даже в чем нуждаться другие. Вразумить такого человека подчас бывает непросто.

* * *

Взгляд Джанет прошелся по мглистому бескрайнему пространству вокруг, после чего она снова посмотрела на бесстрастное лицо Тома, и по ее губам скользнула натянутая улыбка.

– Я и правда не очень хорошо спланировала свой побег. И уж точно не надо было пропускать те рюмашки для подъема настроения. – Смирившись, она устало махнула рукой. – Ладно, отвези меня домой. Я покажу, как туда добраться.

Не прошло и минуты, как Джанет взобралась на железного коня и обняла сзади Тома. Когда мотоцикл пересек гравийную стоянку и, набирая скорость, выехал на пустынную автостраду, она нежданно для себя вновь уткнулась лицом в широкую спину перед собой, отчаянно пытаясь перебороть гнетущее чувство пустоты, что росло в ней вот уже столько лет. В тот день Джанет поистине ошеломляла уверенность, что она неизбежно утонет в мире, где каждое желание Джона Рэйвенскрофта – непреложный закон.

«Как же мне туда вернуться и не сойти с ума?»

Джанет молча уставилась в проплывающую мимо темную пустошь, а холодный ночной воздух сушил слезы, которых она даже не замечала на своих щеках. Невероятно, но после всего, что произошло между ними минувшим вечером, где-то по краешкам сознания в ней теплом трепетали мысли о мужчине, которого она сейчас так крепко обнимала.

«Так! Я, видно, уже сошла с ума! По какой-то глупой причине он сам привез меня сюда. А ведь мне могло хорошенько достаться, или того хуже».

Странно, но без своей обычной гневливости Джанет чувствовала себя легче, словно ярость была для нее просто обузой.

«Кто же и что же ты, человек-загадка?»