Цитаты из книг автора «Чарльз Мартин»

Я не корчу из себя невесть что. Не за себя прошу. Жалко эту девушку со сломанной ногой. Как бы ее воля не подкачала. Она воображает, что не показывает виду, но я все замечаю. Она крепкая, но такие передряги любого согнут в бараний

ды других, нужно опустошить себя.

Бессмертные отдают все до капли: чтобы сбылись надеж

Кумир снимает шлем, и мы удивляемся, не обнаруживая крылатого Пегаса, улыбающегося Геракла или Зевса-громовержца

Вторая ночь… Мы поужинали и пересели к камину. Наши стипендии были так малы, а стоимость жизни так высока, что мы еле сводили концы с концами. За хижину мы заплатили, исчерпав весь лимит на кредитной карте. Мы купили бутылку дешевого каберне. На тебе был только халатик… и мой пот. Кажется, я помню, что мы договорились о свадьбе без подарков. Подарки будут потом, когда мы сможем это себе позволить. Хотя я, конечно, не слишком в это верил. Ты опустила руку с кровати и сунула мне шкатулку. Безупречная обертка, увенчанная красным бантом, образцовые уголки. Ты широко распахнула глаза и сказала: «Тебе это совершенно необходимо»

Пожалуйста…» Ты обхватила меня руками, и мы упали. Все в песке, в пене, мокрые, мы начали целоваться. Слезы, соль, смех. Твой утвердительный кивок. Славный был денек. Хорошие воспоминания.

Назад я повернул уже в темноте. Я так устал, что единственным желанием было повалиться и уснуть, но при мысли об Эшли, в тревоге ожидающей моего возвращения, я не мог не продолжить путь, как ни труден он был. Я намеренно подготовил ее к своему позднему возвращению, но знал, что сразу после захода солнца она начнет прислушиваться к каждому шороху. Каждая минута ожидания будет превращаться для нее в час. Так всегда бывает, когда кого-то ждешь. Минуты вырастают в часы, часы в дни, дни – в целые жизни.

Она храбро кивнула. Я знал, что если она встретит ночь в одиночестве, то обязательно забеспокоится. Темнота, как водится, усугубляет тревогу. Так уж она, темнота, действует: оживляет страхи, которые в свете дня прячутся, но не исчезают

разглаживала шрамы, разбирала завалы, в которых гибла моя душа. Ты первой сложила меня из кусочков. Когда пришло время любить, ты научила меня ползать, ходить, бегать, а потом на пляже, под луной, борясь со встречным ветром, во время пятимильной пробежки, обернулась ко мне, оборвала путы, связывавшие мои крылья, и научила меня летать. Я перестал чуять под собой землю. Глядя на заснеженный пейзаж и видя, как передо мной громоздится невозможное, я вспоминаю. Я вижу то, что есть. Ты видишь то, что может быть.

Во второй раз это произошло, когда я навестил тебя на работе. После занятий ты работала добровольцем в детской больнице, раздавала конфеты замученным лысым детям среди кислородных баллонов, инвалидных колясок, грязных простыней, среди вони и шума. Когда я тебя отыскал, ты была в резиновых перчатках, держала судно и шутила с девочкой, только что с него вставшей. Ты не переставала улыбаться, она тоже. Я видел во всех палатах только болезнь и беду, а тебе открывалась надежда, даже там, где ее быть не могло. Оглядевшись, я нашел тебя, и ты стала моим лучшим другом. Ты научила меня улыбаться, оживила мое сердце. Миля за милей ты вгрызалась в карьер по имени Бен