Цитаты из книг автора «Чарльз Мартин»

Энни держалась очень мужественно, как, собственно, я и ожидал, и старалась не показывать своего разочарования. Другое дело, что это не всегда у нее получалось, однако для семилетнего ребенка она справлялась просто отлично. Большинство взрослых на ее месте считали бы себя вправе регулярно отравлять жизнь окружающим, но Энни вела себя как обычно

Сколько раз я хотел точно так же завыть от безысходности, зарыдать в надежде очистить свою душу от страданий! Увы, почему-то у меня так ничего и не получилось. Быть может, те, кто обременен чувством вины и чьи душевные раны нанесены их собственными руками, на это просто неспособны.

Энни подергала меня за рукав и делано улыбнулась. – А что бы сказал обо всем этом мистер Шекспир? Я порылся в памяти и в свою очередь не слишком

Я вдруг понял, что моя способность запоминать чужие слова, которые приносили мне облегчение и утешение, куда-то исчезла. В одно мгновение я полностью позабыл все, что когда-либо читал. Казалось, будто слова и строки, хранившиеся в моей голове, неожиданно обнаружили, что больше не нужны, и отправились искать другую страдающую, измученную душу. В замешательстве я взмахнул рукой, стараясь припомнить хоть что-то, но ни одна строчка так и не всплыла в памяти, и я почувствовал себя одиноким и несчастным.

Самодиагностика редко приносит удовлетворение, и это еще мягко сказано. Или, если воспользоваться словами доктора Трейнера, врач, который пытается лечить самого себя, получает дурака в качестве пациента, а пациент получает идиота вместо врача.

и клиническая смерть. Да и тогда тоже не поймет…

Если у такого пациента снова случится сердечный приступ, он его просто не почувствует. Это может быть полная блокада сердца третьей степени[78] или обширнейший инфаркт, но человек с пересаженным сердцем не поймет этого до самого конца – когда наступит остановка дыхания

Артерии можно сшить, нервные ткани – нет. И хотя пациент продолжает испытывать сильные эмоции и чувства, они не отягощают его сердце болевыми ощущениями.

мне стало окончательно ясно, что врачи могут помочь человеку поправить здоровье, могут продлить ему жизнь, но они не в силах его исцелить, сделать здоровым и целым. Это, как я теперь знал, задача совершенно иная, куда боле сложная.

Дом был невелик – в нем и было-то всего три спальни, зато площадь террасы и балкона почти равнялась площади внутренних помещений. Ветви огромных магнолий возносились над крышей, словно руки великанов. Когда деревья цвели, мама открывала все окна и включала чердачный вентилятор в обратную сторону, так что он всасывал воздух с улицы, а вместе с ним – густой аромат, исходивший от древесных крон, под которыми мы жили. Некоторые ветви, раскачиваясь, скребли по столбам балкона на втором этаже или загибались под крышу нижней террасы,