Глава 4

Макинтош, Вирджиния

Четверг, 26 сентября 2013 года

18:08

Донна и Гарретт сидели на заднем дворе своего дома и слушали вечернюю какофонию из щебета птиц и жужжания саранчи, доносящуюся с лесного участка, который примыкал к задней части их дома. Они ни слова не произнесли с тех пор, как вышли из здания суда. Эмоции обуревали, нервы были расшатаны, но пока что их стратегия работала безупречно. Показания Донны завершили собой день четверга. Показания Александры выслушают в пятницу утром, и, если все пойдет по плану, судья удалится на выходные, когда Гарретт закончит брать показания свидетелей, оставив присяжных обдумывать показания Донны и Александры на два дня. Но проблема, понял Гарретт, сидя в молчании рядом с женой, заключалась в том, что и ему тоже придется обдумывать их слова.

Лед звякнул о стекло стакана, когда он взболтал бурбон. Он сделал глоток и позволил своим мыслям вернуться к той ночи. К холодной январской ночи, когда началась эта глава их жизни. Он посмотрел на другой конец двора, где сидела Донна, обхватив пальцами ножку винного бокала. Глаза у нее были закрыты, и Гарретт знал, что она думает о той же ночи, что и он.

Макинтош, Вирджиния

15 января 2013 года

1:12

Фургон Второго канала подъехал к дому на Монтгомери-Лейн, где, судя по полученным данным, велась активная перестрелка. Дом освещали прожекторы полицейских машин, припаркованных у входа. Съемочная группа поспешила выйти из фургона, чтобы заснять обстановку. Все вокруг мигало красными и синими огнями, пульсирующими на крышах патрульных машин и карет скорой помощи. Фургон коронера только что въехал на подъездную дорожку, и съемочная группа успела запечатлеть, как судмедэксперт входит в дом. Если повезет, то вскоре можно будет увидеть, как по крайней мере одна каталка выкатывается из дома, накрытая белой простыней.

Репортерша постучала по микрофону, чтобы проверить звук, а затем встала так, чтобы ярко освещенный дом оказался у нее за спиной, а фургон морга – сбоку от нее через плечо.

– Меня зовут Трейси Карр, и я веду репортаж из района Бриттани-Оукс в Макинтоше, где полиция выехала на выстрелы в доме, который находится позади меня. Как видите, только что прибыл судмедэксперт, но на данный момент у нас нет информации о том, сколько жертв может находиться внутри.

Вне кадра продюсер собрал соседей, которые с удовольствием согласились дать интервью.

– Ко мне присоединился, – продолжила репортерша, когда мужчина вошел в кадр и встал рядом с ней, – сосед, который услышал выстрелы и позвонил по телефону девять-один-один.

Репортерша поднесла микрофон к лицу мужчины.

– Я расскажу вам то, что сказал первому офицеру, когда она приехала. Я смотрел телевизор, когда услышал громкий хлопок. Через пару секунд раздался еще один. Я вышел на заднее крыльцо, чтобы посмотреть, что происходит. Тогда и услышал третий, и, поскольку в этот раз я был снаружи, я сразу понял, что это выстрел. Я охотник и звук сразу же узнал, вот только ночью никто не охотится.

– Выстрелы доносились из дома вашего соседа? – спросила Трейси.

– Да, мэм.

– И тогда вы позвонили в полицию?

– Да. У меня был соблазн пойти туда со своим ружьем, чтобы посмотреть, что происходит, но полиция приехала очень быстро. Сейчас в доме целая толпа полицейских.

– Так вы слышали три выстрела?

– Да, мэм.

Репортерша повернулась к камере и кратко изложила то, что ей известно, для новых зрителей:

– Я нахожусь в районе Бриттани-Оукс в Макинтоше, где полиция работает в доме, из которого прозвучало по меньшей мере три выстрела. На место происшествия прибыл судмедэксперт, который вошел в дом всего несколько минут назад.

В этот момент открылась входная дверь, и женщина-полицейский вывела из дома девочку-подростка, руки у которой были скованы наручниками за спиной, а рубашка окрашена в красный цвет от крови. Трейси Карр побежала к концу подъездной аллеи, оператор – за ней, и подоспели они как раз в тот момент, когда полицейские вывели девочку на улицу и направились к одной из служебных машин.

– Офицер, это Трейси Карр, новости Второго канала. Вы можете рассказать мне, что происходит?

Женщина-офицер подняла руку, чтобы загородить камеру.

– Пожалуйста, отойдите, мэм.

Трейси поднесла микрофон как можно ближе к лицу девочки:

– Это вы произвели выстрелы, которые слышали соседи?

Девочка подняла голову и уставилась в камеру. Ее глаза были пустыми и черными.

– Они все умерли, – сказала девочка.

Второй полицейский поспешил по подъездной дорожке, чтобы оттолкнуть камеру, но оператор успел опомниться и заснять, как девочку с пустыми глазами усаживают на заднее сиденье патрульной машины. Женщина-полицейский проигнорировала шквал вопросов от репортерши, поспешно села на водительское сиденье, включила сирены и уехала в ночь.

Макинтош, Вирджиния

15 января 2013 года

3:20

Следователь прибыл через час после того, как офицер Коппел поместила Александру Квинлан в комнату для допросов. Донна наблюдала через одностороннее зеркальное окно, как девочка в одиночестве сидит на жестком деревянном стуле. Следователь подошел к Донне. Она знала его, но не очень хорошо.

– Офицер Коппел? – спросил следователь.

Она кивнула.

– Здравствуйте. Донна Коппел.

– Ромеро Альварес, – представился мужчина жестким тоном. – Вы первой оказались на месте преступления?

Донна снова кивнула.

– Да, я выехала на вызов по выстрелам.

– Расскажите мне вкратце. У меня пока информация только из вторых рук. Сейчас в доме работают техники по сбору улик, после допроса тоже туда поеду.

– Когда я приехала, в доме было тихо. Я дождалась подкрепления, прежде чем мы вошли. Сначала я постучала во входную дверь, ответа не было. Потом мы обнаружили, что входная дверь не заперта. Внутри мы нашли трех жертв – двое взрослых, родители, застрелены в своей кровати. Один ребенок мужского пола застрелен в коридоре возле спальни родителей. Это был младший брат девочки. – Донна кивнула в сторону комнаты для допросов. – Девочка сидела на полу перед кроватью родителей.

– Все трое были мертвы?

– Да. У каждого – по одному огнестрельному ранению. Выстрелы в грудь. У девочки на коленях лежало ружье двенадцатого калибра. Сейчас мы проводим экспертизу, чтобы убедиться, что именно из этого ружья были убиты родители и брат. Мы также взяли образцы пороха с рук девочки, чтобы убедиться, что следы совпадают с оружием.

– Хорошая работа, – сказал следователь. – Что-нибудь еще, прежде чем я поговорю с ней?

– Да, мы позвонили в Службу защиты детей, но они сказали, что пройдет немало времени, прежде чем они смогут кого-то сюда прислать. Других родственников мы не можем найти.

– Что-нибудь еще?

Донна сделала небольшую паузу, не желая нарушать субординацию.

– Прежде чем вы с ней поговорите, нужно назначить ей адвоката по делам несовершеннолетних.

Следователь взглянул на часы.

– Сначала я ее прощупаю.

– Она все еще в шоке, так что будьте с ней помягче.

Следователь Альварес снисходительно ухмыльнулся.

– Она убила троих человек. И последнее, что я собираюсь делать, – это мягко с ней обращаться.

– Я только имела в виду…

– Проблема этого мира, офицер Коппел, в том, что мы не испытываем достаточного шока после того, как происходит нечто подобное. Это уже стало частью нашей культуры. Сегодня это ее собственная семья, завтра – школа, на следующий день – кинотеатр. И мы должны сочувствовать ей, потому что она в шоке после того, как угробила всю свою семью? Не говорите ерунды, офицер. Это комната для допросов, а не кабинет психолога.

Следователь пристально посмотрел на Донну, словно бросая ей вызов, а затем развернулся и направился в комнату для допросов. Он сел напротив девочки. Донна наблюдала за ним через окно. Девочка подняла глаза на следователя.

– Меня зовут следователь Альварес, – голос следователя звучал четко через динамик, расположенный над окном. – Я здесь, чтобы выяснить, что произошло у тебя дома.

– Мои родители мертвы, – произнесла девочка. Ее глаза были такими же пустыми, как и тогда, когда ее вывели из дома и посадили в полицейскую машину. – И мой брат тоже.

– Да, полицейские рассказали мне об этом. Но давай начнем с того, как тебя зовут.

– Александра Квинлан.

– Хорошо, Александра. Повторяю, меня зовут следователь Альварес, и я здесь, чтобы помочь тебе, хорошо? Но только если ты будешь честна со мной. Если ты будешь мне врать, тогда я не смогу тебе помочь. Понятно?

– Вы уверены, что они мертвы? – спросила Александра. – Я так и не проверила.

– Да, – подтвердил следователь. – Они мертвы. Те двое взрослых – это твои родители?

– Да.

– А мальчик – твой брат?

– Да. Рэймонд.

– Сколько тебе лет, Александра?

– Восемнадцать. То есть через несколько дней мне исполнится восемнадцать.

– Ты поссорилась с родителями?

Она подняла на него глаза. Первая попытка установить зрительный контакт. Она медленно покачала головой:

– Нет.

– Так что же произошло ночью?

– Ничего. Я просто легла спать после того, как сделала домашку.

– Чье ружье было у тебя в руках, когда приехала полиция?

– Ружье?

– Да. Ты держала в руках дробовик, когда полиция вошла в комнату к твоим родителям. Чье это было ружье?

– Думаю, отца.

– Думаешь? Откуда оно у тебя?

– Обычно он хранил его в гараже.

– Значит, ты взяла его в гараже?

– Нет.

– Тогда где ты взяла ружье, Александра?

– Оно лежало в прихожей.

Следователь сделал паузу, и Донна заметила, что он пытается собрать воедино то немногое, что знает о месте преступления.

– Ружье лежало в прихожей?

– Да.

– Это ты его там спрятала?

– Я сделала что?

– Спрятала оружие в прихожей.

– Нет, оно лежало на полу, и я подняла его.

– И тогда ты их застрелила?

Девочка прищурилась, и Донна увидела, как она наклонила голову вбок.

– Мою семью?

– Да. Расскажи мне, что произошло после того, как ты подняла с пола ружье.

На глаза у девочки навернулись слезы.

– Они точно умерли?

Макинтош, Вирджиния

15 января 2013 года

3:30

Донна продолжала наблюдать за допросом через смотровое окно. Ее начальник стоял рядом с ней, скрестив руки на груди, и тоже наблюдал за происходящим по ту сторону стекла.

– Что-то не так, – сказала Донна.

– Что? – переспросил лейтенант, не отрывая взгляда от комнаты для допросов. Он так внимательно следил за каждым словом, звучавшим из динамиков над ними, что у Донны сложилось впечатление, будто он и не замечает ее присутствия.

– Что-то не так, – повторила Донна.

– Вся семья мертва, а убила ее эта девочка, так что ты в точку.

– Нет, я имею в виду девочку. Посмотрите на нее. Она понятия не имеет, что происходит и о чем говорит Альварес.

– Вы сами сказали, что она в шоке. Знаете, эти дети планируют такие вещи, основываясь на видеоиграх или социальных сетях, которые засоряют им мозги. А потом, когда они совершают это в реальной жизни, то хотят вернуть все назад. Но убийство назад не вернешь.

Глядя через окно комнаты для допросов, Донна видела не подростка, охваченного угрызениями совести. Она видела растерянную девочку, которая не понимает, почему ее допрашивают в полицейском управлении. Она видела девочку, которая все еще не до конца осознала, что ее семьи больше нет. Наблюдая за Александрой Квинлан, Донна увидела и кое-что еще. Прозрение Донны началось именно с ночной рубашки. Невинная на вид рубашка была вся в крови. Зачем, задавалась вопросом Донна, девочке, которая застрелила свою семью, что требовало серьезного планирования и обдумывания, надевать для этого ночнушку?

– Нет, – сказала Донна, покачав головой, – мы не можем допрашивать ее в таком виде. Она запуталась. Господи, лейтенант, она не знает, почему она здесь и что вокруг нее происходит. Она даже не до конца осознала тот факт, что ее семья мертва. Нам нужно взять тайм-аут, сделать паузу и все обдумать. Получить надлежащее согласие, найти этой девочке адвоката и дать ей шанс.

– Шанс на что? Придумать убедительную историю? Ее родители мертвы, так что мы не можем получить от них согласие. Пройдет несколько часов, прежде чем сюда приедет Служба защиты детей. Нам нужно узнать как можно больше о том, что произошло в этом доме. Как можно больше и как можно скорее.

– Прекратите допрос, – потребовала Донна.

– Что?

– Прекратите допрос, лейтенант, или это сделаю я.

– Ни черта я не прекращу, пока мы не узнаем, почему эта девушка убила свою семью. Откуда нам знать, что это не какая-то интернет-забава? Откуда нам знать, что другие дети не планируют то же самое сегодня ночью? – Он указал на окно. – Она может рассказать нам об этом, и именно это собирается выяснить следователь Альварес.

Донна глубоко вздохнула и еще мгновение наблюдала за Александрой. Она чувствовала, насколько тонок лед, по которому она ступает, и понимала, что давление на лейтенанта будет расценено как неподчинение. Она отвернулась от окна и вышла в коридор, на ходу доставая мобильный телефон и набирая номер. Посмотрела на часы – 3:35 утра. Ответит ли он вообще или уже слишком крепко спит, чтобы услышать звонок?

– Алло? – послышался сонный голос.

– Гарретт! – взволнованно прошептала Донна. – Это я. Приезжай в участок. Я знаю, что уже поздно, но приезжай прямо сейчас.

Макинтош, Вирджиния

15 января 2013 года

4:05

Гарретт Ланкастер подъехал к полицейскому управлению Макинтоша чуть позже четырех утра. Он надел кепку с логотипом баскетбольной команды «Вашингтон Визардс», чтобы укротить волосы, которые торчали во все стороны после того, как тридцать минут назад его поднял с постели телефонный звонок жены. Он вышел из машины и направился к главному входу, но увидел Донну, спускающуюся по лестнице и бегущую к нему.

– Что случилось? – спросил Гарретт.

– Долго рассказывать, да и времени у нас нет. Я ответила на вызов о стрельбе по жилому адресу. Зашла в дом и обнаружила, что семья убита.

– Господи Иисусе, – ужаснулся Гарретт, взяв жену за локоть. – Ты в порядке?

Донна покачала головой.

– Я в порядке. Твоя помощь нужна девочке.

– Какой?

Гарретт наблюдал за тем, как его жена глубоко вздохнула, собралась с мыслями и начала снова:

– Когда я вошла в дом, то обнаружила двух взрослых, застреленных в своей постели. И ребенок – подросток – лежал мертвый в прихожей.

– Ради всего святого!

– Просто послушай. Я также обнаружила девочку, сидящую у кровати родителей с дробовиком на коленях. Ее сейчас допрашивают. Ей нужна твоя помощь.

– В чем? – спросил Гарретт. – Донна, я ничего не понимаю. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Послушай меня, Гарретт. Девочке нужна твоя помощь, пока она не сказала чего-то, что ее скомпрометирует. Чего она не сможет взять назад.

Донна сделала еще один вдох.

– Прямо сейчас я не могу со всем этим разобраться. В голове каша, но… Я не думаю, что это она их убила. Ты должен пойти туда как ее адвокат и остановить допрос.

– Как ее адвокат?

Гарретт Ланкастер был одним из лучших адвокатов на Восточном побережье. «Ланкастер и Джордан» – мощнейшая фирма по защите подозреваемых в уголовных преступлениях, которую Гарретт основал два десятка лет назад вместе со своим партнером. Их офисы располагались по всей стране, а основной штаб находился в Вашингтоне, округ Колумбия. Гарретт Ланкастер имел сформировавшуюся репутацию защитника тех, кого обвиняли в чудовищных преступлениях. Ирония заключалась в том, что он был женат на офицере полиции. В частности, поэтому Донна сохранила девичью фамилию. В целом это было обычным делом для женщин-офицеров: так они сохраняли свою личную жизнь в тайне и не позволяли преступникам, которых они арестовывали, найти о них личную информацию в интернете. Но кроме того, что девичья фамилия позволяла ей избежать мести преступников, она отгораживала ее от Гарретта Ланкастера – известного адвоката по уголовным делам, чья работа заключалась в том, чтобы плохие парни не попадали в тюрьму. Работа Донны заключалась в том, чтобы упрятать их за решетку.

– Пожалуйста! – умоляла Донна. – Я знаю, что ставлю тебя в затруднительное положение, но, пожалуйста, сделай это для меня.

Гарретт пытался придумать, что сказать.

– А если ты ошибаешься?

– Тогда правда всплывет через день-другой, и ты передашь это дело. Но если я права, они держат семнадцатилетнюю девушку в комнате для допросов посреди ночи. Она только что видела, как убили ее семью, и теперь от нее требуют признания без согласия законного опекуна. Они будут давить на нее, пока она не скажет то, что они хотят услышать, а потом будет слишком поздно.

Гарретт посмотрел на здание участка, освещенное прожекторами по фасаду, – маяк правосудия, светящийся посреди ночи.

Он наклонил голову в сторону входа.

– Пойдем.

Макинтош, Вирджиния

15 января 2013 года

4:15

Гарретт вслед за женой зашел в полицейское управление. Донна зарегистрировала его на стойке у входа, и Гарретт получил пропуск посетителя, который позволил ему пройти в здание. Обычно адвокатов защиты оставляли бродить по коридорам, пока они не находили дорогу туда, куда им было нужно. В полицейском участке адвокаты защиты – это крысы, снующие под плинтусами. Однако сегодня Донна привела его прямо в комнату для допросов, где Гарретт увидел ее начальника-лейтенанта, который наблюдал за происходящим за стеклом вместе с еще тремя полицейскими в форме. Внутри он увидел следователя в костюме, который говорил с девочкой с запавшими глазами в безразмерной ночной рубашке.

Гарретт инстинктивно сжал мышцы спины, раздвинув плечи и выпятив грудь. Он досадовал на себя за то, что не нашел времени причесаться или надеть костюм и теперь вынужден работать в джинсах и баскетбольной кепке.

– Лейтенант, – произнес Гарретт напористым голосом.

Мужчина, наблюдавший за допросом, повернулся, как и сослуживцы Донны. Гарретт почувствовал на себе их взгляды. Но еще сильнее он чувствовал Донну рядом с собой. Она немного сдулась. Эти оперативники вошли в дом вместе с ней и прикрывали ее, пока велся поиск активного стрелка. Несомненно, это был травмирующий и объединяющий опыт для всех них, и Гарретт знал, что Донну мучило чувство вины за то, как ей пришлось поступить.

– Меня зовут Гарретт Ланкастер, я представляю…

Тут Гарретт понял, что даже не знает имени клиента.

– Эту девочку, – наконец сказал он, указывая на комнату для допросов. – Я ее адвокат, и я требую, чтобы вы прекратили допрос.

Лейтенант Маркус Грей заглянул Гарретту через плечо и, прищурившись, посмотрел на Донну.

– Что происходит, Коппел?

Донна наклонила голову.

– Спроси Гарретта.

Он снова посмотрел на Гарретта.

– Что происходит, господин адвокат?

– Я требую, чтобы вы прекратили допрос, Маркус. Я ее адвокат.

– Вы позвонили мужу? – спросил лейтенант Грей у Донны. – Вы пытаетесь переиграть меня, позвонив мужу?

– Я не собираюсь никого переигрывать, сэр. Что-то не так. Эта девушка заслуживает такой же защиты, как и все остальные.