Часть 1. Посредник и Келл: путь перемен

Глава 1. Предел прочности

Забой номер девятнадцать вонял озоном и разогретым гранитом. Для любого нормального аристократа этот запах был сродни вони гниющей плоти, но только не для Артема. Он чувствовал этот запах кожей, языком, даже, кажется, костным мозгом. Здесь, на двухкилометровой глубине, магия, которой был пропитан верхний мир, умирала, задавленная толщей камня и радиацией келлиевых жил. — Северов, у тебя глаза светятся, — пробурчал Пахом, бригадир шахтеров, мужик с руками-кувалдами и списанным военным аугментатором вместо левого предплечья. Артем сморгнул и коснулся век. Пальцы ощутили тепло. Скверный признак. Резонанс Ядра, точнее, того, что от него осталось, нарастал. Его Ядро было не разбито, оно было словно выжжено изнутри много лет назад, оставив вместо магического источника сеть сверхпроводящих рубцов. — Я в норме, Пахом. Просто напряжение в сети скачет. Где заказчик? Пахом кивнул в сторону бетонной площадки, где воздух плавился от работающих стабилизаторов. Там стояли трое. Настоящие. Аристократы. Девушка была ослепительна в своей белизне. Мантия с серебряным шитьем, длинные волосы цвета платины, а главное — левитирующий над её плечом грифон-секундар, сотканный из чистого света. Стандартный «белый» маг из Высокого Дома. Артем перевел взгляд на её спутников. Те были попроще, в технических туниках Дома Золотовых. — Прошу внимания, — голос Артема прозвучал глухо, перекрывая гул насосов. — Вызывали техника-проводника. Это я. Девушка-маг обернулась, и на её лице отразилась гамма эмоций: от брезгливости до недоумения. Артем был одет не в церемониальную робу, а в прорезиненный комбинезон шахтера, облепленный графитовой пылью. Никакого жезла, никакого резонатора. Только голые руки, перевитые шрамами, похожими на рисунок печатной платы. — Это шутка? — спросила она, не обращаясь к нему напрямую, а глядя на старшего из свиты Золотовых. — Господин Кригов, я просила прислать мага-усилителя для прокладки зонда на горизонт «Р-12». А вы привели мне... шахтера. Кригов, сухой старик с бегающими глазами, улыбнулся угодливо, но в глазах плясали бесенята. Он знал, кого привел. — Госпожа Веленская, позвольте представить — Артем Северов. Последний из рода Северовых. У него нет действующего Ядра, но есть лицензия на работу с высокими энергиями. — Без Ядра? — Веленская прищурилась. — Как вы собираетесь протянуть силовую линию через пласт «Могильник»? Там уровень помех такой, что любой заклинатель выгорит за секунду. Вместо ответа Артем подошел к пульту управления. На стене висел бронированный кабель толщиной с руку, уходящий в черный зев горизонтальной штольни. Там, в ста метрах отсюда, залегал пласт чистейшего келлия, но добраться до него магией было нельзя — руда создавала поле, разрывающее тонкие магические конструкты на атомы. — Ваша задача — запустить диагностический зонд, верно? — тихо спросил Артем. Он положил ладонь на оголенный сердечник кабеля. Сталь была холодной. — Верно. Мои специалисты уже пытались. Мы потеряли два дорогостоящих кристалла-накопителя. Помехи... — Не бывает помех, — резко перебил Артем. — Бывает недостаточная проводимость. Он ухватился за кабель обеими руками и, прежде чем кто-то успел его остановить, резко рванул ворот. Штекер на конце кабеля был рассчитан на стандартный разъем резонатора. Артем сделал то, что по всем правилам техники безопасности было самоубийством. Он размотал изоленту, зачистил контакты и крепко сжал оголенную медную жилу в кулаке. — Что он делает?! — воскликнула Веленская. — Его же убьет наведенным током! — Не убьет, — прошептал Кригов, внимательно наблюдая. — Смотрите. Артем закрыл глаза. Мир вокруг исчез. Остался только холод металла и далекий, сводящий с ума гул глубокой земли. Там, впереди, билось сердце горы — келлиевая жила. Тысячи ампер дикой, нестабильной энергии, которую аристократы называли «хаосом», а Артем — просто «током». Его шрамы на руках засветились тусклым, багровым светом. Собственная нервная система Артема была единственным в Империи материалом, способным работать в режиме идеальной сверхпроводимости. Остатки разрушенного Ядра работали не как генератор, а как катушка индуктивности. Он стал проводником. Сознание потекло по медным жилам вперед, в темноту. Там, где изнеженные маги Золотовых плели «астральные жгуты», умирающие от флуктуаций эфира, Артем просто передавал чистую силу воли, усиленную электрическим полем. Ощущения были такими, словно его тело превратилось в натянутую струну между молотом и наковальней. Зубы заскрипели от непроизвольного спазма челюстей. На пульте перед ним замигала лампочка. Сигнал прошел. Зонд на том конце активирован. Веленская застыла, глядя на экран своего переносного планшета. Данные пошли. Чистые, подробные спектрограммы залежей, до которых они не могли дотянуться годами. — Этого не может быть, — выдохнула она. — Он же... он просто держится за провод. Там же нет контура! Нет преобразователя! Артем разжал руки. С кончиков пальцев сорвались голубоватые искры. Он обернулся к аристократке. Лицо его было бледным, но взгляд оставался твердым. — Зачем мне преобразователь, если я сам и есть трансформатор? — спокойно, но с вызовом спросил он. — Госпожа Веленская, вы привыкли, что магия — это искусство. Но спуститесь с небес на землю, в прямом смысле. Здесь, внизу, магия — это ресурс. А ресурс нужно просто правильно заземлить. Он вытер руки ветошью. — Я проложил вам линию. Мой гонорар — двадцать тысяч имперских крон на счет артели «Стальные жилы». Кригов, засвидетельствуйте. Веленская молчала. Грифон на её плече, повинуясь хозяйке, принял боевую стойку, но аристократка жестом остановила его. Она смотрела на Артема не просто как на диковинку. Она смотрела как на угрозу всему укладу, где маги были богами. — Вы... вы — червь в теле Империи, Северов, — тихо, чтобы слышал только он, произнесла она. — Вы оскверняете сам принцип высокого искусства своей грязной физикой. — Возможно, — Артем не отвел взгляда. — Но именно этот червь проложил вам путь к золотой жиле. И вы заплатите мне, потому что ваше «искусство» здесь бессильно. Он повернулся к Кригову. — Деньги на счет до заката. Иначе, — он кивнул на штольню, — я заберу свой кабель обратно. Вместе с зондом. Это была не магия. Это был бизнес. И в мире, где правили магические кланы, Артем Северов только что нашел свою нишу. Нишу, которая была грязной, опасной и абсолютно неблагородной. Но она принадлежала ему.

Глава 2. Цена проводимости

Артем вышел из клети шахтного лифта на поверхность только глубокой ночью. Холодный воздух обжег легкие после многочасового дыхания каменной пылью и озоном. Небо над Имперским промышленным районом было не черным, а грязно-оранжевым — сотни заводских труб изрыгали пламя переработки келлиевой руды. Магические светильники на столбах гудели, питаясь той самой энергией, которую такие, как он, добывали из-под земли.

Руки все еще дрожали. Мелко, противно — так бывало всегда после прямого контакта с жилой. Артем сунул ладони в карманы промасленной куртки и быстрым шагом направился к бараку артели. Нужно было проверить остальных.

«Стальные жилы» ютились в перестроенном депо для рудничных вагонеток. Ржавые рельсы уходили под бетонный пол, окна были заколочены фанерой, но над входом уже висела вывеска, которую Артем собственноручно выжег паяльной лампой: стилизованная молния, бьющая в гору.

Внутри горел свет. Точнее, не свет — мерцание.

Лина сидела на верстаке, скрестив ноги по-турецки, и сосредоточенно водила пальцем над обрывком карты. Ее глаза были закрыты, но под веками двигались зрачки, а вокруг головы плыло бледно-зеленое сияние — работало остаточное излучение сгоревшего Ядра. Лина Картограф. В прошлом — подающая надежды адептка Геомант-академии. Теперь — калека, списанная после аварии на полигоне. Ее Ядро не выдержало перегрузки и лопнуло, но прежде чем погаснуть, оно впечатало в ее зрительный нерв способность видеть структуру минералов насквозь. Она чуяла пустоты и жилы кожей.

— Опять без перчаток работал, — сказала она, не открывая глаз. Голос у Лины был тихий, с хрипотцой. — Я отсюда чую, как у тебя фаланги гудят. На килогерцах вибрируют.

— Заказ перекрыл стоимость новых перчаток в двести раз, — Артем прошел к рукомойнику, плеснул в лицо ледяной воды. — Что по горизонту «Р-14»? Веленская дала добро на геологоразведку их сектора?

Лина наконец открыла глаза. Зрачки у нее были разного размера — левый почти во всю радужку, правый — булавочная точка. Смотрелось жутковато.

— Не даст она добро. Я пробила их карты через старые архивы. Сектор «Р-14» упирается в тектонический разлом, а за ним, — она постучала пальцем по бумаге, — пустота. Полость. Котлован естественного происхождения, прикинь? И по всем расчетам, там залегает не жила, а целое озеро келлия.

Артем замер, не донеся полотенце до лица.

— Озеро?

— В расплавленном состоянии. Магма с высоким содержанием магического минерала. Если Золотовы туда доберутся, они смогут питать весь Верхний город десятилетиями. А мы, — она криво усмехнулась, — мы им для этого не нужны. У них есть буровые установки, зачарованные Архимагом. Нас наняли только на диагностику. Дальше — выкинут.

Артем медленно опустился на колченогий табурет. В висках стучало. Он знал правила игры. Аристократические Дома не терпели тех, кто оказывался умнее их. Они могли терпеть силу, но не компетенцию. Если Лина права, Веленская использовала его как одноразовый инструмент.

— Где Захар? — спросил он.

— В подвале. Опять глушит колебания.

Артем встал и направился к лестнице.

Подвал депо был оборудован под жилой кубрик и мастерскую одновременно. Посередине стоял странный агрегат: массивная станина с наковальней, опутанная пружинами и демпферами. На наковальне сидел человек.

Захару было за шестьдесят. Сухой, жилистый, с глубокими морщинами, рассекавшими лицо словно трещины в камне. Он был единственным выжившим в катастрофе на руднике «Красная звезда» двадцать лет назад. Тогда рухнул целый пласт, но Захар каким-то чудом продержался под завалом трое суток и вышел оттуда не просто живым, а измененным. Его Ядро мутировало в нечто, что Имперская комиссия назвала «инерционный демпфер». Любые колебания — звуковые, сейсмические, магические — гасли в радиусе вытянутой руки от его тела. Он был идеальным подрывником-сапером. И абсолютно глухим к музыке, голосам и вообще любым звукам.

Захар сидел на наковальне, приложив ладонь к толстому металлическому штырю, уходящему в пол. Он «слушал» гору. Не ушами — телом.

Артем подошел и просто встал рядом, ожидая. Через минуту Захар открыл глаза.

— Дышит, — одними губами произнес он. Голоса своего он не слышал и говорил всегда так, словно шелестел сухими листьями. — Гора дышит. Не нравится мне это. За последние сутки частота биений увеличилась. Раньше было как сердце. Теперь — как пулеметная очередь.

— Там озеро магмы, Захар. Расплавленный келлий.

Старик покачал головой.

— Нет, парень. Келлий — это кровь. Кровь просто так не бежит быстрее, если только тело не готовится к драке.

Артем почувствовал холодок в затылке. Захар никогда не ошибался в своих ощущениях.

— Ладно. Собирайся. У нас через час совет. Будем решать, как не дать Золотовым вышвырнуть нас с объекта.

Совет проходил там же, в подвале. Кроме Лины, Захара и Артема, в артели был еще один человек — самый младший и самый странный.

Его звали Егор. Четырнадцать лет, беспризорник с промзоны. Грязные патлы, вечно шмыгающий нос и абсолютно седые волосы — побочный эффект от контакта с келлиевой пылью в детстве. Официально его дар назывался «микросейсмическая тактильная сенсорика». А проще — он чувствовал вибрации пальцами так, как гончая чует запах. Проведя рукой по стене, он мог сказать, где через час появится трещина, а где порода монолитна на сто метров вглубь.

Егор сидел на корточках в углу и вертел в пальцах камешек — маленький осколок келлия, тускло светящийся фиолетовым.

— Ну? — Артем обвел взглядом свою команду. Четыре калеки. Четыре ошибки магической системы. Четыре человека, которые не должны были существовать. — Что делаем?

— У нас контракт, — проскрипел Захар. — Контракт — это деньги. Деньги — это свобода.

— Контракт — это петля, — возразила Лина. — Если Веленская получит данные по озеру, она закроет нам допуск. Мы станем неудобными свидетелями. Ты знаешь, как Золотовы поступают с неудобными.

— Уберем? — спросил Егор, подбрасывая камешек. Он говорил о вещах с пугающей для его возраста прямотой.

— Не физически, — покачал головой Артем. — Но экономически — да. Если озеро магмы существует, мы должны добраться до него первыми. Не как диагносты, а как разработчики. Предъявить права на участок.

— У нас нет лицензии на добычу, — напомнила Лина.

— У нас нет лицензии даже на дыхание в этом мире, — отрезал Артем. — Но есть кое-что получше. Мы знаем, как пройти через «Могильник». Ни один маг не сунется в зону, где его Ядро выгорает за секунду. А мы — сунемся. Потому что мы и так уже сгоревшие.

В подвале повисла тишина. Потом Захар медленно кивнул.

— Нужен будет динамит.

— Я достану, — сказал Егор и улыбнулся щербатым ртом.

Лина вздохнула и развернула карту.

— Тогда слушайте. Разлом — здесь. Ширина — сорок метров. Температура на кромке — триста градусов. Магические помехи — фатальные. Время прохода — не больше двадцати минут, иначе мы просто зажаримся заживо.

— Значит, пройдем за пятнадцать, — сказал Артем.