Отзывы на книги автора «Бусейна аль-Иса»

В то утро Книжный Цензор проснулся с головой, наполненной чужими словами, и понял: он превратился в читателя.

По этим строчкам уже читается, что роман аль-Исы — это диалог современной литературы и классических произведений. Текст регулярно отсылает нас к работам Кафки, Брэдберри, Кэррола, Оруэлла, Диккенса и других.

Благодаря этому получаешь настоящее наслаждение от самого текста, формулировок и отсылок! А еще в романе очень много описаний процесса чтения и немного магического отношения с книгой. Настоящему книголюбу обязательно понравятся эти описания: как книга прыгает в руки, зовет тебя или не отпускает, как ты не спишь ночами или жадно обсуждаешь книги с заядлыми читателями, немного завидуя тем, кто прочитал гораздо больше тебя. Книгу хочется цитировать страница за страницей!

Бусейна описала мир книголюба в жанре антиутопии и, на мой взгляд, ей это удалось отлично. А из-за необыкновенной концовки я даже готова простить ей некоторую простоту сюжета.

Главный герой — это книжный цензор без имени, работа которого заключается в том, чтобы проверять книги и искать в них запрещенные темы.

Бог, Правительство и Секс. Все запреты вращались вокруг этой тройки.

Он живет в мире, где запрещено воображение, но кажется он сам, начав читать книги для проверки, не смог устоять перед своими эмоциями, трактовками и погружением в смыслы.

Эта поверхность должна быть гладкой и ровной, без всякого дна, куда бы мог просочиться смысл. А работа цензора заключалась в том, чтобы помочь человечеству избавиться от воображения.

С каждым днем он понимает, что не может не читать, и читает не ради поиска запрещенки, а для себя, для удовольствия, для размышлений, жадно впитывая смыслы. В это же время он понимает, что его дочь заражена опасным недугом воображения. Она посыпает голову тальком, как волшебной пылью, и сочиняет истории о бабушке и волке, о кроликах и хочет почитать про Пиннокио. А сочинять истории и проявлять любое воображение запрещено!

Равновесие мира нарушается, когда часть его истории уничтожается, так мир становится мрачным и зловещим.
<...>
Им нужно сохранить коллективную память в мире, где мозги промывают самыми сильными моющими средствами.

Цензор не может смириться с открывшимся знанием, находит единомышленника, получает доступ к уже запрещенным книгам и даже попадает в Сопротивление. Но хватит ли у него духа продолжать разрешать и сохранять запрещенные книги, приговоренные к сжиганию, когда его дочери может грозить заключение в лечебницу? Узнаете! Главное следовать за белым кроликом!

Этот роман наполнял меня множеством противоречивых эмоций. Болезненную схожесть антиутопической линии с нашей реальностью немного сглаживали фрагменты с описанием книжных посиделок, жадного ночного чтения и с рассуждениями главного героя о книгах.

Рекомендую этот текст каждому книголюбу, как глоток свежего воздуха среди сотни похожих книг о книгах.

Когда мир настолько ужасен, как наш, адаптироваться к нему — самое худшее, что может с тобой случиться.

Антиутопия, в которой правительство попробовало запретить воображение. И герой, которого избирают на одну из низших ступеней защиты новой государственности. Вот только оказалось, что воображение очень заразно, а книги могут очаровывать (при наличии нужных вводных).

Начало при всей мрачности весьма уютно: и отсылками к литературе, и погружением нового читателя в книжную болезнь. Но с каждым днём оказывается, что человек не просто увлекается, но и довольно легко приспосабливается. Только не ребенок, искренне погруженный и верящий. Поэтому когда герой становится не перед выбором "идеалы или жизнь", а перед угрозой своей дочери в противовес надежде на идеалы, то ставки слишком неравноценны. Но для такого уровня драмы, как мне кажется, у автора не хватило умения: хорошо вряд ли будет, а плохое случится точно, хотя напряжение не искрит со страниц. Последний поворот, пожалуй, добавляет приятное изящество, но всё же не спасает.

Хотя как одна из первых "серьезных" антиутопий для подростков, мне кажется, книга может быть и вдохновляющей, и более противоречивой и дискуссионной.

Аннотация книги очень заинтересовала, но увы - в конечном итоге не оказала достаточного впечатления.

каждая история - это пересказ предыдущих и предвестник грядущих

Уже на обложке нас встречают вполне узнаваемые отсылки. И они же присутствуют в книге. Но если в первой части мне это не так бросилось в глаза (потому что я не читала это произведение), то дальше.. Это своего рода книга о книгах, причём основа - более чем конкретные книги. Автор сама говорит, что не бывает не привязанного ни к чему писательства, и спорить с этим сложно, но на мой взгляд это было слишком, иногда я теряла мысль, которую она хочет донести=( Но, к её чести - финал интригует, да и в целом идея мне понравилась. К сожалению, реализация не дотянула, не хватило чуть большей индивидуальности.
Наш герой становится Цензором не по своей воле - ему предложили это место, в своих мечтах он хотел другую должность, но работа была нужна - ведь у него жена и дочь. Он верит в идеалы своей страны и существующую систему, но в его жизнь входят книги и люди, думающие чуть по другому. Да и у дочери очень развито воображение, а в его мире это подвергается лечению. Человеку не стоит сильно задумываться, и тем более придумывать себе друзей и истории - у каждого слова есть одно значение, а искать смыслы - задача специальных отделов. И все мы знаем, чем заканчивается отклонение от общепринятых норм - герой вынужден выбирать между своими новыми идеалами и своей любимой дочерью..

Язык не был гладкой поверхностью — это была губка.

Да-а-а... У меня есть несколько вариантов. Первый: мои ожидания были сильно завышены, потому что я прочитала об этой книге в «Мире фантастики», оформила предзаказ и ждала с нетерпением. Дождалась. Второй: я что-то фундаментально не понимаю в кувейтской литературе, стиле автора и/или этом жанре. Но вывод один — книга мне как-то не пришлась по душе. Примерно то же произошло, когда я прочитала «Гимн» Айн Рэнд и подумала, что это бледная копия «Мы» Евгения Замятина .

«Хранитель мировой поверхности» — антиутопия, направленная против цензуры в книгоиздании. Насколько я поняла, эта проблема волновала Бусейну аль-Иса в реальной жизни, и она даже добилась отмены цензуры в родном Кувейте. Видимо, этот опыт лег в основу произведения, хотя конкретная страна в ней не названа. Герой, который в жизни своей не читал качественной литературы (только школьные учебники), становится книжным цензором, а затем инспектором книжных магазинов. В своей первой ипостаси он запрещает или разрешает книги к продаже, во второй — изымает запрещенные книги. А все потому, что в Новом Мире книги — это яд, вызывающий развитие воображения, а воображение — путь к преступлению. Все должны оставаться на поверхности смыслов, не погружаться в метафоры и не заниматься интерпретацией. Даже Цензоры.

Сюжет катится по проторенной дорожке: Цензор влюбляется в чтение опасной литературы, он становится зависим от книг, его мозг наконец-то получает пищу для размышлений, из лояльного гражданина он превращается в мыслителя, который не видит большого вреда ни в развитом воображении своей дочери, ни в интерпретации. Государственная машина не дремлет — добро пожаловать в застенки.

Изюминки. Весь текст — это сплетение сюжетов других книг. Читатели более-менее легко узнают цитаты, аллюзии и параллели (в послесловии вообще приведен список использованных книг). Создается иллюзия, что литература пропитала собой весь мир, эти истории — наша коллективная память, которую нельзя стереть. Кстати, концепция книг как памяти мне нравится, но ее реализация не совсем. К примеру, дочь Цензора помнит детские сказки, которых ей не читали. Да, это фантастика, но как? Никто в семье и школе больше не помнит ведь, а сказки авторские вроде «Питера Пэна», их на ходу в пять лет не сочинишь. Это контрастирует со стремлением спасти запрещенные книги, чтобы после краха Системы люди могли восстановить коллективную память.

Еще одна изюминка — вездесущие белые кролики. Они шмыгают вокруг хранилищ опасной литературы и даже делятся новостями, если у вас развито воображение. Реальные ли это животные, роботы на службе Системы, символ чего-то? Я, похоже, не поняла.

Последняя изюминка — финал книги.

Итого: хотя роман показался мне вторичным, в нем есть идея. Если вы прочитали много книг, то эта может показаться наивной, довольно просто написанной и полной очевидных отсылок. Но это все-таки полноценная антиутопия, отдающая дань литературе. А каждое поколение имеет право получить свой образец антиутопии и выбрать то, что им больше нравится.

Стоит, наверное, отметить, что я не особо сильно люблю антиутопии как жанр из-за схожести текстов. Да, идентичность можно отыскать только в главном посыле, а само устройство мира отличается, но есть ещё кое-что общее, а именно — главные герои. Безэмоциональные, лишённые всяких ярких черт характера, и в целом они как бумажные марионетки, у которых вся жизнь — это заранее кем-то спланированный унылый сценарий, за которым следить нет никакого желания. Мне понятен мотив такого выбора, ведь герои этих миров и есть идеальные марионетки, но вот эта тупая покорность выводит из себя. И это небольшое отступление приводит к тому, что этот роман не исключение.

Неназванный герой (велика вероятность, что там все люди не имеют имён) хватается за шанс получить работу и становится младшим цензором. Он должен читать книги, которые поручит ему его начальство, и после прочтения составлять отчёты, в которых по пунктам перечислит, разрешены или запрещены они для дальнейшей печати. Такая работа никогда не была его мечтой, и на самом деле он хотел стать книжным инспектором (человеком, который ходит по книжным и ищет запрещённую литературу), но иногда выхода у него нет. Сам герой никогда не читал, ведь всё, что имеет ценность, давно запрещено, а то, что разрешено, вызывает у него только ненависть. И так, попав на такую работу, он сталкивается с классической литературой, которая увлекает его в мир чтения.

Опять же, как по закону жанра сам мир не сильно прописан. Неназванная страна, какое-то правительство, портреты президента, развешенные, казалось бы, везде, где только можно, и тотальный контроль над литературой. Из разрешённого только глупые романтические истории, где в тексте нет никакого скрытого смысла, и, конечно же, все такие истории не имеют высокого рейтинга, ведь секс в этом мире тоже запрещён. Главное, что нужно знать, — в этой стране запрещено воображение и скрытые смыслы, ведь у каждого слова есть только одно конкретное значение, одобренное правительством. Вся история сосредоточена на классической литературе, и писательница куда больше пересказывает сюжеты оттуда, чем создаёт свой собственный. Это красиво написано и хорошо вплетено в сюжет, где герой из ярого противника любых книг начинает всё сильнее погружаться в романы и начинает видеть ненормальность мира, в котором живёт.

Помимо линии с литературой есть ещё одна не менее важная, а именно отношения героя и его дочери. В мире, где не существует детских книг, не сосредоточенных на государственной идеологии, его маленькая дочь «живёт», будто в выдуманной реальности. Она хочет быть принцессой, поэтому постоянно носит платье и яркие туфельки, разговаривает с кроликами и рассказывает о придуманных мирах, где есть феи и бабушка, запертая в животе волка, которую он проглотил из-за того, что старушка знала много интересных сказок. Герой прекрасно осознаёт, что его дочь неправильная и таких детей обязательно нужно сдать в специальный центр, где её воображение полностью подавят, но он так сильно её любит, что боится потерять. Ближе к развязке эти две линии встречаются, чтобы заставить героя принять решение: воспротивиться правительству и предать литературу или согласиться с государственной идеологией, чтобы сохранить безопасность дочери.

Я до сих пор не знаю, как воспринять данный роман. Мне понравилось то, как писательница вплела сюжеты из классических книг, и в целом роман было интересно читать. Что там, даже несмотря на странный финал, нашлись моменты, которые впечатлили своей абсурдностью, но цельное мнение так и не сложилось. Наверное, я дошла до финала только по той причине, что мне было забавно читать роман о цензуре в литературе, выпущенный во времена той самой цензуры. Когда писательница упоминала список запретов, невольно вырвался смешок. То, что она представляла как антиутопию, буквально превратилось в реальность.