Хранитель мировой поверхности

В то утро Книжный Цензор проснулся с головой, наполненной чужими словами, и понял: он превратился в читателя.

По этим строчкам уже читается, что роман аль-Исы — это диалог современной литературы и классических произведений. Текст регулярно отсылает нас к работам Кафки, Брэдберри, Кэррола, Оруэлла, Диккенса и других.

Благодаря этому получаешь настоящее наслаждение от самого текста, формулировок и отсылок! А еще в романе очень много описаний процесса чтения и немного магического отношения с книгой. Настоящему книголюбу обязательно понравятся эти описания: как книга прыгает в руки, зовет тебя или не отпускает, как ты не спишь ночами или жадно обсуждаешь книги с заядлыми читателями, немного завидуя тем, кто прочитал гораздо больше тебя. Книгу хочется цитировать страница за страницей!

Бусейна описала мир книголюба в жанре антиутопии и, на мой взгляд, ей это удалось отлично. А из-за необыкновенной концовки я даже готова простить ей некоторую простоту сюжета.

Главный герой — это книжный цензор без имени, работа которого заключается в том, чтобы проверять книги и искать в них запрещенные темы.

Бог, Правительство и Секс. Все запреты вращались вокруг этой тройки.

Он живет в мире, где запрещено воображение, но кажется он сам, начав читать книги для проверки, не смог устоять перед своими эмоциями, трактовками и погружением в смыслы.

Эта поверхность должна быть гладкой и ровной, без всякого дна, куда бы мог просочиться смысл. А работа цензора заключалась в том, чтобы помочь человечеству избавиться от воображения.

С каждым днем он понимает, что не может не читать, и читает не ради поиска запрещенки, а для себя, для удовольствия, для размышлений, жадно впитывая смыслы. В это же время он понимает, что его дочь заражена опасным недугом воображения. Она посыпает голову тальком, как волшебной пылью, и сочиняет истории о бабушке и волке, о кроликах и хочет почитать про Пиннокио. А сочинять истории и проявлять любое воображение запрещено!

Равновесие мира нарушается, когда часть его истории уничтожается, так мир становится мрачным и зловещим.
<...>
Им нужно сохранить коллективную память в мире, где мозги промывают самыми сильными моющими средствами.

Цензор не может смириться с открывшимся знанием, находит единомышленника, получает доступ к уже запрещенным книгам и даже попадает в Сопротивление. Но хватит ли у него духа продолжать разрешать и сохранять запрещенные книги, приговоренные к сжиганию, когда его дочери может грозить заключение в лечебницу? Узнаете! Главное следовать за белым кроликом!

Этот роман наполнял меня множеством противоречивых эмоций. Болезненную схожесть антиутопической линии с нашей реальностью немного сглаживали фрагменты с описанием книжных посиделок, жадного ночного чтения и с рассуждениями главного героя о книгах.

Рекомендую этот текст каждому книголюбу, как глоток свежего воздуха среди сотни похожих книг о книгах.

Когда мир настолько ужасен, как наш, адаптироваться к нему — самое худшее, что может с тобой случиться.

Стоит, наверное, отметить, что я не особо сильно люблю антиутопии как жанр из-за схожести текстов. Да, идентичность можно отыскать только в главном посыле, а само устройство мира отличается, но есть ещё кое-что общее, а именно — главные герои. Безэмоциональные, лишённые всяких ярких черт характера, и в целом они как бумажные марионетки, у которых вся жизнь — это заранее кем-то спланированный унылый сценарий, за которым следить нет никакого желания. Мне понятен мотив такого выбора, ведь герои этих миров и есть идеальные марионетки, но вот эта тупая покорность выводит из себя. И это небольшое отступление приводит к тому, что этот роман не исключение.

Неназванный герой (велика вероятность, что там все люди не имеют имён) хватается за шанс получить работу и становится младшим цензором. Он должен читать книги, которые поручит ему его начальство, и после прочтения составлять отчёты, в которых по пунктам перечислит, разрешены или запрещены они для дальнейшей печати. Такая работа никогда не была его мечтой, и на самом деле он хотел стать книжным инспектором (человеком, который ходит по книжным и ищет запрещённую литературу), но иногда выхода у него нет. Сам герой никогда не читал, ведь всё, что имеет ценность, давно запрещено, а то, что разрешено, вызывает у него только ненависть. И так, попав на такую работу, он сталкивается с классической литературой, которая увлекает его в мир чтения.

Опять же, как по закону жанра сам мир не сильно прописан. Неназванная страна, какое-то правительство, портреты президента, развешенные, казалось бы, везде, где только можно, и тотальный контроль над литературой. Из разрешённого только глупые романтические истории, где в тексте нет никакого скрытого смысла, и, конечно же, все такие истории не имеют высокого рейтинга, ведь секс в этом мире тоже запрещён. Главное, что нужно знать, — в этой стране запрещено воображение и скрытые смыслы, ведь у каждого слова есть только одно конкретное значение, одобренное правительством. Вся история сосредоточена на классической литературе, и писательница куда больше пересказывает сюжеты оттуда, чем создаёт свой собственный. Это красиво написано и хорошо вплетено в сюжет, где герой из ярого противника любых книг начинает всё сильнее погружаться в романы и начинает видеть ненормальность мира, в котором живёт.

Помимо линии с литературой есть ещё одна не менее важная, а именно отношения героя и его дочери. В мире, где не существует детских книг, не сосредоточенных на государственной идеологии, его маленькая дочь «живёт», будто в выдуманной реальности. Она хочет быть принцессой, поэтому постоянно носит платье и яркие туфельки, разговаривает с кроликами и рассказывает о придуманных мирах, где есть феи и бабушка, запертая в животе волка, которую он проглотил из-за того, что старушка знала много интересных сказок. Герой прекрасно осознаёт, что его дочь неправильная и таких детей обязательно нужно сдать в специальный центр, где её воображение полностью подавят, но он так сильно её любит, что боится потерять. Ближе к развязке эти две линии встречаются, чтобы заставить героя принять решение: воспротивиться правительству и предать литературу или согласиться с государственной идеологией, чтобы сохранить безопасность дочери.

Я до сих пор не знаю, как воспринять данный роман. Мне понравилось то, как писательница вплела сюжеты из классических книг, и в целом роман было интересно читать. Что там, даже несмотря на странный финал, нашлись моменты, которые впечатлили своей абсурдностью, но цельное мнение так и не сложилось. Наверное, я дошла до финала только по той причине, что мне было забавно читать роман о цензуре в литературе, выпущенный во времена той самой цензуры. Когда писательница упоминала список запретов, невольно вырвался смешок. То, что она представляла как антиутопию, буквально превратилось в реальность.

Язык не был гладкой поверхностью — это была губка.

Да-а-а... У меня есть несколько вариантов. Первый: мои ожидания были сильно завышены, потому что я прочитала об этой книге в «Мире фантастики», оформила предзаказ и ждала с нетерпением. Дождалась. Второй: я что-то фундаментально не понимаю в кувейтской литературе, стиле автора и/или этом жанре. Но вывод один — книга мне как-то не пришлась по душе. Примерно то же произошло, когда я прочитала «Гимн» Айн Рэнд и подумала, что это бледная копия «Мы» Евгения Замятина .

«Хранитель мировой поверхности» — антиутопия, направленная против цензуры в книгоиздании. Насколько я поняла, эта проблема волновала Бусейну аль-Иса в реальной жизни, и она даже добилась отмены цензуры в родном Кувейте. Видимо, этот опыт лег в основу произведения, хотя конкретная страна в ней не названа. Герой, который в жизни своей не читал качественной литературы (только школьные учебники), становится книжным цензором, а затем инспектором книжных магазинов. В своей первой ипостаси он запрещает или разрешает книги к продаже, во второй — изымает запрещенные книги. А все потому, что в Новом Мире книги — это яд, вызывающий развитие воображения, а воображение — путь к преступлению. Все должны оставаться на поверхности смыслов, не погружаться в метафоры и не заниматься интерпретацией. Даже Цензоры.

Сюжет катится по проторенной дорожке: Цензор влюбляется в чтение опасной литературы, он становится зависим от книг, его мозг наконец-то получает пищу для размышлений, из лояльного гражданина он превращается в мыслителя, который не видит большого вреда ни в развитом воображении своей дочери, ни в интерпретации. Государственная машина не дремлет — добро пожаловать в застенки.

Изюминки. Весь текст — это сплетение сюжетов других книг. Читатели более-менее легко узнают цитаты, аллюзии и параллели (в послесловии вообще приведен список использованных книг). Создается иллюзия, что литература пропитала собой весь мир, эти истории — наша коллективная память, которую нельзя стереть. Кстати, концепция книг как памяти мне нравится, но ее реализация не совсем. К примеру, дочь Цензора помнит детские сказки, которых ей не читали. Да, это фантастика, но как? Никто в семье и школе больше не помнит ведь, а сказки авторские вроде «Питера Пэна», их на ходу в пять лет не сочинишь. Это контрастирует со стремлением спасти запрещенные книги, чтобы после краха Системы люди могли восстановить коллективную память.

Еще одна изюминка — вездесущие белые кролики. Они шмыгают вокруг хранилищ опасной литературы и даже делятся новостями, если у вас развито воображение. Реальные ли это животные, роботы на службе Системы, символ чего-то? Я, похоже, не поняла.

Последняя изюминка — финал книги.

Итого: хотя роман показался мне вторичным, в нем есть идея. Если вы прочитали много книг, то эта может показаться наивной, довольно просто написанной и полной очевидных отсылок. Но это все-таки полноценная антиутопия, отдающая дань литературе. А каждое поколение имеет право получить свой образец антиутопии и выбрать то, что им больше нравится.