Цитаты из книг автора «Брене Браун»

Перед моим духовным пробуждением, которое случилось в 2007 году, предчувствие беды при радости было одним из моих собственных бессознательных средств защиты. Когда я впервые увидела связь между уязвимостью и радостью благодаря участникам исследования, у меня перехватило дыхание. Я вдруг ясно увидела свой маленький секрет: постоянное ожидание катастрофы. Я была убеждена, что я – единственная, кто смотрит на спящих детей, и на долю секунды вместе с любовью и обожанием испытывает ужас оттого, что с ними может произойти нечто страшное. Я была уверена, что только у меня в мозгу возникают картинки страшных аварий и ужасающих телефонных переговоров с полицией.

радость, наверное, это самая трудная эмоция. Почему? Потому что, когда мы теряем способность или готовность к уязвимости, радость становится тем, что мы воспринимаем вместе с предчувствием беды. Этот переход от простого умения радоваться в юности к ожиданию страха в моменты восторга совершается медленно и неосознанно. Мы даже не понимаем, что происходит и почему. Мы просто знаем, что мы жаждем радости в нашей жизни, что мы просто изголодались по радости. В культуре глубокой недостаточности, когда мы постоянно ощущаем нехватку надежности, определенности и уверенности, радость может казаться ловушкой. Мы просыпаемся утром и думаем: «С работой все нормально. В семье все здоровы. Никаких серьезных кризисов не происходит. Дом все еще стоит. Я работаю и даже чувствую себя хорошо. Вот черт. Это плохо. Это действительно плохо. Наверное, беда прямо за углом».

Я называю три формы защиты, о которых сейчас расскажу, «общим арсеналом защиты от уязвимости», потому что каждый из нас время от времени пользуется этими средствами. К ним относятся предчувствие беды при радости, или парадоксальный страх, который лишает нас счастливых мгновений, перфекционизм, или мнение, что если вы будете всегда все делать отлично, то вы никогда не испытаете чувства стыда, и попытка заглушить эмоции, предполагающая использование всего, что притупляет дискомфорт и боль. Для разоружения следует применять стратегии «великих дерзаний», все варианты «достаточности», которые доказали свою эффективность при снятии всех трех видов доспехов.

Слово «персона» произошло от греческого реrsōnа, что означает «маска». Для моей работы маски и доспехи стали превосходными метафорами для описания того, как мы защищаемся от дискомфорта уязвимости. Маски позволят нам ощущать себя в безопасности, даже когда они мешают нам дышать. Парадокс заключается в том, что когда мы стоим напротив кого-то, кто прячется за маской и сами защищается доспехами, мы чувствуем себя довольно растерянно. Этот парадокс можно описать вот так: «Уязвимость – это последнее, что я хочу показать в себе, но первое, что я ищу в вас».

Будучи детьми, мы находим способы защититься от уязвимости, боли, унижения и разочарования. Мы надеваем доспехи: мы используем свои мысли, эмоции и поведение в качестве оружия. И постепенно мы учимся тому, как быть незаметными, как исчезать. Повзрослев, мы понимаем, что для того, чтобы быть личностью, жить мужественно, имея цель и выстроив взаимосвязь с другими людьми, необходимо снова стать уязвимыми. Нужно снять свои доспехи, сложить оружие, показать себя и позволить другим нас увидеть.

Если мы собираемся найти выход из стыда и восстановить связь друг с другом, уязвимость – это наш путь, а мужество – это свет, который нас ведет по этому пути. Отказаться от перечня того, какими мы должны быть, – это храбро. Любить себя и поддерживать друг друга в процессе становления своего «я» – это, пожалуй, самый значительный поступок из области великих дерзаний.

стыд – это страх утраты связи – страх, что мы не достойны любви и отношений.

критерии, которые, по данным тех же исследователей, ассоциируются с мужественностью. [23] Итак, это: победа, эмоциональный контроль, риск, насилие, доминирование, плейбой, самостоятельность, работа на первом месте, власть над женщинами, презрение к гомосексуализму и погоня за социальным статусом.

такие определения, как милая, стройная и скромная, ассоциируются в нашей культуре с женственностью.

В «Дарах несовершенства» я поделилась определением любви, которое я разработала, опираясь на свои данные. Вот оно. «Мы взращиваем любовь, когда позволяем своему наиболее уязвимому “я” быть увиденным и узнанным; когда мы чтим духовную связь, которая укрепляется от этого открытия себя с доверием, уважением, добротой и привязанностью. Любовь – это не то, что мы даем или получаем, это то, что мы поддерживаем и развиваем. Это связь, которая может быть лишь между двумя людьми, при том, что она существует в каждом из них – мы можем любить других ровно настолько, насколько мы любим себя. Стыд, обвинение, неуважение, предательство и потеря привязанности повреждают корни, из которых произрастает любовь. Любовь может пережить эти травмы, только если их признать и исцелить».