Садеас посмотрел на осколочный клинок; его взгляд был полон вожделения. Потом глянул на Каладина, самую малость поколебался, протянул руку и схватил меч:
– Забирай этих тварей, чтоб их бурей унесло.
Далинар коротко кивнул и повернулся к Садеасу спиной.
– Уходим, – приказал он своим сопровождающим.
– А ведь они бесполезны, – процедил Садеас. – Далинар Холин, ты один из десяти дурней! Разве не понимаешь, до чего обезумел? Об этом поступке будут говорить как о самом глупом решении, которое когда-либо принял великий князь алети!
Далинар не оглянулся. Он подошел к Каладину и остальным членам Четвертого моста:
– Идите. – Голос великого князя Холина звучал мягко. – Заберите свои вещи и раненых. Я пошлю с вами солдат для охраны. Оставьте мосты и поскорее приходите в мой лагерь. Там вы будете в безопасности. Я даю вам слово чести.
Он пошел прочь.
Каладин стряхнул оцепенение и, бросившись за великим князем, схватил его за бронированную руку:
– Погодите. Вы… это… что сейчас произошло?!
Далинар повернулся к нему и положил руку на плечо – синяя латная перчатка великого князя блестела, выделяясь на фоне остального сланцево-серого доспеха.
– Я не знаю, что с вами сделали. Могу лишь догадываться, какой была ваша жизнь. Но вот что мне известно: в моем лагере вы не будете ни мостовиками, ни рабами.
– Но…
– Сколько стоит человеческая жизнь? – негромко спросил Далинар.
– Работорговцы говорят, около двух изумрудных броумов. – Каладин нахмурился.
– А что думаешь ты?
– Жизнь бесценна, – тотчас же ответил он, повторяя слова отца.
Далинар улыбнулся, в уголках его глаз появились морщины.
– Надо же, какое совпадение – это и есть настоящая стоимость осколочного клинка. Выходит, сегодня ты и твои люди пошли на жертвы, чтобы купить мне двадцать шесть сотен бесценных жизней. И я смог с вами за это рассчитаться всего лишь одним бесценным мечом. По-моему, хорошая сделка.