должен заметить, что для этого времени суток с насилием вышел малюсенький такой перебор. – Кровопускательница написала это на стене внизу. Похоже на какое-то стихотворение. Мне оно кажется незаконченным.
ель хочет объявить военное положение. – А ты не хочешь? – спросил Уэйн, присаживаясь на одну из симпатичных кушеток, не так сильно испачканную в крови.
Если я защищаю… – Он закашлялся. – Если я защищаю… только тех, кто мне нравится, – это значит, что мне плевать на то, правильно ли делать так. – Поступая таким образом, он бы заботился лишь о собственном удобстве. Это не называется защитой. Это называется себялюбием.
– Солдат, любопытно будет услышать, что именно вынудило тебя так поступить, – сказал он. – Потом, когда мы будем в безопасности. «У моего спрена припадок, – подумал Каладин, наблюдая за тем, как она выписывает зигзаги по коридору. – Вот в чем все дело». Как он объяснится? Скажет, что прислушался к… спрену ветра?