Глава 2

Короткое мгновение пробуждения кажется вечностью. Ощущение такое, будто сознание растягивается в тонкую линию, и чтобы его смотать в клубок, приходится прилагать некоторые усилия.

Кажется, ему снилось что-то тёмное и пахнущее алкоголем…

Мэтью открывает глаза.

На улице ночь. Резко подскочив, он буквально бежит в сторону той двери, на которую ранее указывала Рита Бор, говоря о туалете. Она открывается с диким скрипом, и в ночной тишине звук разрастается в десятки раз. Мочевой пузырь вот-вот лопнет. По ту сторону деревянного проёма, к большому разочарованию Мэта, унитаза не оказывается. Из груди вырывается короткий стон.

Небольшой задний дворик освещён полумесяцем в компании тысяч звёзд. Из-за отсутствия иного света они выглядят ярче и даже ближе, чем в городе. В этих широтах можно обходиться естественным природным освещением.

От подобной красоты Мэтью застывает на мгновение. Однако тут же вспоминает, что его пробудило.

Покосившаяся ветхая кабинка вселяет уверенность, что это именно то, что нужно. Первый вздох внутри туалета выбивает слезу – вонь стоит такая, будто сюда ходят все жители острова на протяжении сотен лет. Внутри просто дырка в деревянном полу. Процесс облегчения занимает относительно длительное время. Выскочив наружу, Мэт полной грудью жадно хватает свежий тропический воздух.

Над головой пролетает небольшая стая то ли ночных птиц, то ли летучих мышей, которые вполне могут жить на чердаке старой Риты. Ещё он слышит стрёкот каких-то местных насекомых. Определённо, жизнь после заката на острове не менее разнообразна, чем днём.

Мэтью вдруг инстинктивно поворачивается в сторону джунглей, почувствовав чьё-то присутствие. Объяснить ощущение он не может. Словно едва осязаемое прикосновение где-то в районе поясницы, вызывающее мерзкие холодные мурашки. Вглядывается во тьму.

«Там явно что-то… Вряд ли люди… Здесь никого… Не может быть… Скорее всего, животные…»

Этой логичной мыслью он успокаивает себя. С другой стороны, за весь день Мэт не встретил ни одной собаки, кошки или любого другого зверя.

Тянутся тяжёлые секунды, но ничего не происходит. Мэт списывает всё на непривычную обстановку и новые эмоции. Расслабляется, напряжённые плечи опускаются.

Возвращается в комнату, берёт из сумки большой блокнот и ручку. Он не уверен, что в этот раз получится что-то написать, но попробовать стоит. В любом случае, ничего не потеряет. Сидеть в доме совсем не хочется, потому возвращается на берег. Вид завораживает, умиротворение исходит из глубин бескрайных вод. Ветра почти совсем нет, но лёгкая рябь плавно выталкивает короткие волны на песчаный берег. Они выползают медленно, не торопясь, и на короткое расстояние. Мэт окончательно успокаивается.

Рита Бор говорила, что ночью может быть прохладно – это не так. Погода прекрасная, а поверхность земли не успела остыть после дневного зноя.

Писатель открывает блокнот, заносит ручку над бумагой и пишет первое слово: «Остров». До сих пор не получается собрать мысли в кучу, но то, что он успел увидеть, буквально просится наружу. Мэтью записывает всё: с кем общался, что узнал. Пока это только заметки, отдельные, не связанные между собой предложения, которые много после можно будет объединить в полноценный текст.

Дойдя до упоминания о напитке Риты, Мэт на секунду задумывается. Сейчас около четырёх часов утра. Вот-вот наступит рассвет. Он уснул в районе трёх часов дня. Выходит, проспал не меньше двенадцати часов! До этого сильно не напрягался, и нельзя сказать, что был эмоционально истощён. «Что же там за пойло, что вырубило взрослого мужчину на длительное время?» Похмелья нет, ничего не болит и не беспокоит.

– Интересно… – задумчиво вырывается вслух.

Принимает решение: записывать всё, что будет происходить вокруг, пока он остаётся на острове. За неделю-две можно насобирать достаточно информации, чтобы превратить в полноценную книгу.

Он искренне верит в то, что после встречи с Кэтти вдохновение вернётся, и всё встанет на свои места.

Но вот…

Откладывает блокнот в сторону. Смотрит вдаль.

«Невероятно»

Уже заметно светлее, но солнца ещё нет. Закрывает глаза, и слушает: на фоне едва заметного шума волн периодически кричат чайки, остров потихоньку просыпается. И тут лица Мэтью мягко касается первый лучик. Пожалуй, самый волшебный рассвет в его жизни. Горящий шар медленно выползает строго по центру горизонта, озаряя всё на тысячи и миллионы километров. Птицы где-то в глубине джунглей исполняют утренний этюд и кучей взмывают ввысь. Мэт со счастливой улыбкой делает глубокий глоток свежего солёного воздуха, от которого просто хочется жить.

Это всё очень сильно похоже на новое начало. Идеально подобранный момент, знаменующий окончание чёрной полосы в жизни.

Откуда-то сбоку плавно нарастает гул. Оборачивается. Люди. Навскидку, с первого взгляда, кажется, что их человек двести, не меньше. Дружно выходят из леса. В руках разные орудия труда, они выглядят усталыми, но счастливыми. Слышится добрый смех и шутки.

Мэтью вскакивает, схватив блокнот. Хочет бежать к ним навстречу, но не делает и шага. Вспоминает, что народ здесь не слишком радушный к пришлым. С другой стороны, желание встретить поскорее Кэтти сильнее страха. Неуверенно переступает с ноги на ногу. Нет, всё-таки он для них является чужаком. «И это их дом, потому не стоит вот так сходу портить отношения. Лучше подождать». Пересилив амбиции и желания, бегом возвращается в жильё Риты, прячет в рюкзак блокнот.

– О, уже встал? Славный день. – Пожилая женщина беззвучно оказывается сзади.

Мэтью дёргано оборачивается от неожиданности.

– Да! Доброе утро. Скажи, пожалуйста, а Кэтти, случайно, не в той толпе, что вышла из леса? – Мэтью говорит с интонацией ребёнка, который очень сильно чего-то ждал и вот-вот должен это получить.

– Должна быть. – Старуха почему-то не разделяет радости Мэта и говорит сухо, без особого энтузиазма.

– Видимо, я правильно решил, что не стоит бежать к ним вот так, без приглашения?

– Верно. Делаешь успехи. Мы люди мирные, но такое некоторые могли бы расценить, как агрессию. – Она видит, как писатель хмурится. Страх и недоверие. Однако Рита лукаво улыбается, пытаясь утешить: – Не бойся, убивать бы не стали.

Парень нервно сглатывает.

– Где находится её дом?

Мэтью надеется на положительный ответ.

Он сам не понимает, отчего, но сердце бешено стучит, а ноги напряжены: готов бежать, куда скажут, сию же минуту.

– Сначала пьём чай. – Её тон не терпит возражения, а ответ сбивает с толку.

Женщина ставит на столик уже горячий чайник и две чашки.

– Но…

– Никаких «но». Сейчас все разойдутся по хижинам, тогда пойдёшь. Дай им время прийти в себя, – твёрдо командует Рита.

Готовый сорваться с места, Мэт хмурится ещё больше, но неожиданно подчиняется. Он всегда казался сам себе довольно упрямым, однако сейчас решает смириться с чужими порядками.

Чай оказывается травяным с тонкими виноградными нотками. Очень бодрящий и лёгкий вкус, и естественно, ни грамма сахара.

– Кофейные деревья у нас не растут, потому довольствуемся тем, что есть. Так что и не проси ни у кого. Правда, я старая женщина, и не могу отказать себе в маленькой слабости… Так что у меня припрятано чуток растворимого. – Она подмигивает. – Может, угощу как-нибудь.

Мэт делает глоток из непривычной чашки. Она изготовлена из кокосовой скорлупы, только снизу приделано плоское основание, чтобы стояла, и ручки нет. На поверхность жидкости всплывают мелкие ягоды, напоминающие чёрную смородину или голубику. После вчерашнего одурманивающего лимонада Мэтью немного настораживается.

– Что это за ягоды?

– Ах-ха-ха, не бойся! Это асаи, – смеётся Рита.

– Как, прости? Никогда не слышал о таких.

– Это целебная ягода. Растёт в наших краях. Я засушиваю её и добавляю в чай. Некоторые смешивают с бананами, получается вкусная сладость. Обычно, делают детям.

– Интересно. – Он делает ещё глоток. – Асаи. На самом деле, вкусно!

– А ещё из неё получается очень вкусное вино. Как-нибудь попробуешь, – Рита по-доброму улыбается.

– Пожалуй, откажусь! – Мэтью смеётся в ответ.

Они недолго болтают о разном. Бор интересуется, кем работает Мэт. Он вкратце рассказывает, как в пятнадцать лет написал свой первый рассказ, как решил заниматься литературой. Секунду поколебавшись, но припомнив, что вчера и так был слишком откровенен, признаётся, что после исчезновения любимой, не написал ни слова. Если раньше были встречи, гонорары, интервью на телевидении и радио, то за два года бездействия подающий надежды современный автор Мэтью Майерс отошёл на второй – если не на третий – план.

«Хочу снова начать писать»

Здесь повисает пауза, потому что Мэт не может толком сосредоточиться на пространных разговорах. Все мысли тянут его туда, на улицу, искать Кэтти. И Рита сразу же нарушает тишину:

– Вот представь себе, что у тебя есть выбор. Написать новую книгу и вернуться на вершину, к славе и богатству. Или снова быть с Кэтти. Неважно, где. Что ты выберешь?

– Остаться с ней здесь?

– Да хоть бы и здесь. – Рита склоняет голову на бок.

– Да разве ты оставляешь мне какой-либо выбор в этой ситуации?! – Мэтью пытается улыбаться. Получается с трудом.

Он не хочет слишком углубляться в подобную мысль. Рано. Страшно.

– Ну, тогда считай, что выбор сделан.

Он чувствует, будто холодок пробегает по комнате. Сердце пропускает удар.

– За всё надо платить, – глухо, но уверенно произносит старая Бор.

Он сглатывает и трёт левую руку. Качает головой:

– Пока я не встречусь с ней, и мы не пообщаемся, я не смогу объективно оценить, за что заплатил тремя годами безработицы.

– Тогда тебе пора идти.

Она хлопает в ладоши и встаёт.

– Что? Серьёзно? Куда идти?

Он тоже встаёт, слегка сконфуженный. Но тут же глаза Мэтью вспыхивают, он готов бежать, не то, что идти, на встречу с Кэтрин.

– Так, сейчас выходишь, поворачиваешь направо и отсчитываешь три дома. – Женщина сопровождает слова жестами. – В четвёртом на противоположной стороне живёт Кэтти Суон. Дом с зелёной крышей.

Мэт вдруг срывается с места, даже не сказав «спасибо». И если бы пришлось бежать милю, две, или пять, он сделал бы это с той же скоростью без капли сомнения. Сердце отбивает самые сложные ударные партии. Нет, не из-за физической нагрузки. Последний раз подобное волнение парень испытывал, когда его впервые позвали на публичное интервью, сразу после выхода первой книги. Без сомнения, то был его триумф. Но тогда он хотя бы знал, о чём будет говорить.

Они не виделись так долго, что Мэт ловит себя на мысли: он уже и не верил в то, что эта встреча когда-нибудь случится. Конечно, никогда не говорил этого вслух. А при посещении подобных мыслей старался отвлечься на другое, или же утешал самого себя в обратном какими-то не очень вескими аргументами. На самом деле, если бы ему просто сказали, что она жива, этого бы хватило, чтобы выдохнуть, и жизнь тогда стала немного легче. Сомнений нет, такая новость породила бы ещё больше вопросов, и его поиски не прекратились. Наоборот, только усилились. Но то, что происходит сейчас, в сотни, и даже в тысячи раз лучше, чем могло бы быть. Она сама его позвала, а значит, хочет видеть! Всё остальное не важно.

Четвёртый дом справа от Риты Бор оказывается ровно такого же типажа, как и все остальные. Та же штуковина над дверью, та же небольшая веранда с видом на улицу. Прямо возле дома с левой стороны стоит одинокая пальма. Почему-то её не стали вырубать, когда занимались постройкой. И от этого весь облик жилья Кэтти приобретает некий сказочный шарм. Витает атмосфера чего-то родного. Крыша и впрямь зелёная, но только не из-за того, что её покрасили. Огромные пальмовые листья, связанные между собой, застилают всю поверхность, немного свисая с краёв. Скорее всего, под ними всё то же металлическое основание. Мелькает мысль, что он не удивится, если узнает, что сама Кэтти придумала таким образом украсить свою обитель. А возможно, это было сделано из более практичных побуждений: чтобы жара не так сильно проникала внутрь.

«Интересно, как часто их приходится менять? Неужели, сама лезет наверх? Или… кто-то помогает…»

Мысли неприятные, непрошенные. Мэтью старается отогнать их.

Он стоит у входной двери. Руки дрожат. Такое бывает, когда ты чего-то очень сильно ждёшь, и вот сейчас уже получишь то самое, желанное, и останавливаешься на секунду, чтобы подготовиться. Мэт делает несколько шагов, вплотную приблизившись к двери. Три коротких стука. По ту сторону слышатся быстрые шаги. Дверь открывается внутрь. Случилось. Они, наконец, встретились.