Цитаты из книг автора «Борислав Козловский»

глаза нас обманывают, но не можем ничего поделать). То же самое и с нашими прогнозами на будущее, а особенно – с оценкой собственных способностей.

Все это время Шэрот доказывает: оптимизм – ошибка мозга, когнитивная иллюзия, по своей природе похожая на оптический обман (мы понимаем, что

Именно в тот момент, когда мы обращаемся к воспоминаниям, они открыты для перезаписи. Обстоятельства, в которых мы вспоминаем – вплоть до фоновой музыки, задающей эмоциональный фон, – влияют на то, как изменится содержимое памяти. В 2014 году команда из американского Северо-Западного университета провела образцово-показательный эксперимент: в магнитно-резонансном томографе следили за поведением 168 человек в процессе спровоцированной перезаписи воспоминаний. Испытуемые играли в специально созданную компьютерную игру, где нужно было запоминать, где что лежит. Исследователи довольно технично сбивали своих подопытных с толку – и наблюдали на томограммах, как гиппокамп, наш внутренний диспетчер памяти, в режиме реального времени манипулирует прошлым. Работу опубликовал авторитетный Journal of Neuroscience{37}, а университетский пресс-релиз приводит цитату ее автора, которая в сухую научную публикацию не попала: «Наша память – не видеокамера. Память кадрирует и редактирует события, чтобы новая история укладывалась в вашу теперешнюю картину мира».

Другое дело, что сами воспоминания появились у них в голове только что, в ходе эксперимента. Долговременная память поддается лепке как пластилин. Еще в 1970-е профессор Вашингтонского университета Элизабет Лофтус задалась вопросом, так ли правдивы подавленные воспоминания – скажем, о пережитом в детстве насилии, – которые психоаналитикам удается добыть из пациента путем долгой терапевтической работы. Преодолевая внутреннее сопротивление, люди описывают травматичные для них события 20- или 30-летней давности, о которых они предпочитали все это время не думать, и описывают в подробностях. Есть ли здесь место для вымысла?

Краткое содержание главы 10 1. По анкетным данным пассажира «Титаника» – пол, возраст, класс каюты, сколько стоил билет, сколько членов семьи было с ним на борту – можно с 80 %-ной точностью предсказать, выжил он или погиб при кораблекрушении. 2. Машинное обучение – это способ свести задачу про «Титаник» или вопрос, показывать ли вам запись друга в ленте Facebook, к универсальной математической процедуре. На входе – характеристики пассажира или записи в цифрах, на выходе – односложный ответ: «выживет – не выживет», «показывать – не показывать». 3. Нейросети – самый модный, но не единственный и даже не самый популярный на практике пример таких алгоритмов. У каждого семейства таких алгоритмов свои недостатки, которые мешают им правильно реагировать, например, на иронию или скрытые цитаты – и Facebook без повода блокирует вас на неделю. 4. Чтобы алгоритмы хорошо обучались, им необходим «режим исследования», когда искусственный интеллект дает пользователю случайные или даже вредные советы. Сайт знакомств OkCupid признался, что в этом режиме намеренно предлагал людям неподходящих партнеров. 5. Есть риск, что соцсеть определит вас в небольшую «контрольную группу» пользователей, которая получает неудачные рекомендации (или видит френдленту без самых важных записей друзей) из раза в раз. 6. Эффект под названием «петля положительной обратной связи» ухудшает реальную жизнь, когда машинное обучение берут на вооружение чиновники. Например, у американских подростков, которых алгоритм маркирует как неблагополучных, вырастает шанс стать преступниками. 7. И именно такие, несовершенные, алгоритмы – то, без чего все привычные нам способы отличить правду от неправды, найти единомышленников и поделиться этим знанием с ними перестанут работать.

Краткое содержание главы 8 1. Заговоры с целью скрыть информацию возможны: американские спецслужбы шесть лет скрывали факт массовой прослушки, а медики молчали о том, что нескольким сотням чернокожих, больных сифилисом, годами не выписывали лекарств, чтобы наблюдать за течением болезни. 2. Что невозможно? Долго держать заговор в тайне. Вскрыть вредный для общества заговор – значит стать для кого-то героем, и возможность прославиться в роли разоблачителя, несмотря на все риски, психологически привлекательна для многих. 3. Чем больше людей задействованы – тем выше вероятность, что заговор станет известным. Статистика раскрытых заговоров позволяет оценить срок жизни секрета: чтобы, например, тайна оставалась тайной пять лет, в нее должны быть посвящены не больше двух с половиной тысяч человек. 4. Чтобы сымитировать полет на Луну, пришлось бы задействовать сотни тысяч сотрудников NASA; чтобы сфальсифицировать статистику последствий прививок – сотни тысяч терапевтов. 5. Обманывать и хранить чужие тайны – тяжелая нагрузка на мозг. Не только ложь требует работы фантазии, но и задача беречь секреты тормозит другие мыслительные процессы. Поэтому когда психологи заставляли людей скрытничать, те хуже справлялись с тестами и головоломками. 6. Тайны, которые надо скрывать ото всех, вызывают чувство «неподлинности» и вдобавок мешают сосредоточиться – мозг по четыре-пять раз в день бесконтрольно переключается с текущих дел на размышления о том, что вы скрываете.

Краткое содержание главы 3 1. Неприятные факты приводят в действие сеть пассивного режима работы мозга (DMN). Она отвечает за «отвлеченность от внешнего мира» и «уход в себя». 2. Психологи наблюдали за сектантами, которые ждали инопланетян и конца света. Когда апокалипсис не случился в назначенный день, сектанты убедили себя, что предотвратили его своими молитвами. 3. Эксперимент «потерявшиеся в торговом центре» показал: ложное воспоминание – например, о том, как в детстве родители потеряли вас в торговом центре и нашли, – легко внушить. 4. Мозг часто работает в режиме «мотивированного рассуждения»: вам кажется, что вы пользуетесь чистой логикой, но на самом деле подгоняете цепочку своих тезисов под заранее известный результат. 5. Если вы взяли за правило верить специалистам, но специалисты говорят что-то неприятное, вы легко докажете себе, что они просто некомпетентны. 6. Доверие к науке зависит от образования парадоксальным образом. Консерваторы с университетским дипломом чаще необразованных считают выдумкой глобальное потепление, в котором сами ученые давно перестали сомневаться. 7. Оптимизм искажает картину мира, а точнее всех оценивают свое будущее люди в состоянии «депрессивного реализма». Это побочный эффект болезни.

Краткое содержание главы 4 1. Политическую ориентацию можно выяснить с помощью МРТ-томографа и фотографий чего-нибудь отвратительного. Мозг консерватора реагирует на них острей, чем мозг либерала. 2. Сильные эмоции по поводу неприятных вещей – защитная реакция времен плейстоцена. Угрозы каменного века исчезли, а анатомия мозга осталась прежней. 3. В современном обществе эта же реакция мозга делает людей ксенофобами: когда-то давно бояться чужаков было самой надежной защитой от инфекционных болезней. 4. Ключевые слова для консерваторов – это «чистое» и «святое», «авторитет» и «уважение». Либералы расходятся с ними в оценке людей и поступков, потому что для них важнее другие категории: «вред», «польза», «справедливость» и «взаимность». 5. Либерализм и консерватизм заложены в генах, воспитание играет более скромную роль. Это доказывают наблюдения за близнецами: однояйцевые чаще симпатизируют одним и тем же политикам, чем разнояйцевые. 6. В мозге у либералов активнее передняя поясная кора, которая помогает учиться новому.

Краткое содержание главы 5 1. Две трети взрослых (по крайней мере, в США) узнают новости из соцсетей. Мы читаем то, чем поделились друзья. 2. «Кто поделился» важнее, чем «какая газета написала»: в Facebook рядом с новостью мы видим юзерпик и имя друга жирными буквами, а источник – внизу мелким шрифтом. 3. Чаще всего знакомство с новостью заканчивается заголовком, без подробностей. Доверять ему или не доверять – решает быстрая подсистема мозга. И она это делает по юзерпику. 4. Ключ к пониманию дружбы в соцсетях – дружба у обезьян. Площадь новой коры мозга определяет, сколько социальных связей в состоянии поддерживать примат. Для человека это число Данбара, 150 знакомств. 5. Не все знакомства – дружба. 60 % времени мы тратим на общение с 15 людьми из 150, и – в среднем – только 5 из них придут на помощь, если у вас случится крупная неприятность. 6. Социальные сети, которые сделали общение в разы доступнее, по-прежнему не позволяют преодолеть ограничения мозга. В сети мы активно поддерживаем связь не более чем со 150 людьми. 7. Карта социальных связей постоянно перестраивается, и за полтора года 40 % знакомств меняют статус – люди из ближайшего круга переходят в дальние слои, и наоборот. 8. Терять друзей вредно для здоровья. Например, это сильно понижает вероятность выздоровления после серьезной операции.

Знакомых мало иметь, надо еще и поддерживать знакомство. «Чтобы они оставались в вашей сети – особенно это касается близких друзей, – вам нужно часто с ними разговаривать. Играть с ними в футбол, пить с ними водку. Если вы не будете всего этого делать, дружеские отношения охладятся. Друзья начнут дрейфовать сквозь слои сети и, возможно, совсем из нее уйдут». Как часто это происходит? «Наши данные говорят, что 40 % людей в сети[6] за полтора года перемещаются из одного слоя в другой».