Долговременная память поддается лепке как пластилин. Еще в 1970-е профессор Вашингтонского университета Элизабет Лофтус задалась вопросом, так ли правдивы подавленные воспоминания – скажем, о пережитом в детстве насилии, – которые психоаналитикам удается добыть из пациента путем долгой терапевтической работы. Преодолевая внутреннее сопротивление, люди описывают травматичные для них события 20- или 30-летней давности, о которых они предпочитали все это время не думать, и описывают в подробностях. Есть ли здесь место для вымысла?
Один из студентов Лофтус по имени Джим Коэн, вдохновившись ее лекциями, решил сделать участниками эксперимента свою семью – отца, мать и брата. Под предлогом, что это ему нужно по учебе, он попросил их повспоминать вместе с ним разные эпизоды из детства. Свои собственные воспоминания он для удобства собрал в четырех небольших брошюрах – по одной на эпизод. Среди прочего Джим описывал, как его брат потерялся в 5-летнем возрасте в торговом центре, но нашелся добрый пожилой человек, который не поленился выслушать сбивчивые объяснения ребенка и вернул его родителям. Сам брат, теперь уже взрослый, в ходе беседы стал постепенно вспоминать одну подробность за другой. К нему присоединились родители, и им было что добавить – пока Коэн, который записывал весь семейный разговор на магнитофон, не объявил, что все это выдумка от начала и до конца. Семья отказывалась ему верить. Когда эксперимент «потерявшийся в торговом центре» повторили на выборке из нескольких десятков человек, дополнить реалистичными деталями вымышленный эпизод из собственной биографии смог примерно каждый четвертый{36}.