Парис и Елена

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Тридцать раз отжались… Не останавливаться… Двадцать вёрст бегом – и уже тогда передышка… Отдохнули? Взяли по камню – и на вершину… С ускореньицем! Кто придёт последним – останется без ужина…

Обычный день в Спарте, коих бесчисленное множество. Спартанские воины – лучшие в мире: самые отважные, самые выносливые. А какие в Спарте женщины! Тут и сравнивать не с кем. Ни по красоте, ни по уму. Взять хотя бы Елену, дочь спартанского царя Тиндарея. О её красоте до сих пор слагают легенды. Многие хотели бы взять её в жёны, да вот незадача: не хочет она никого, никто ей не мил. Кто-нибудь из спартанцев? Но о чём с ним говорить? О режимах закаливания холодного оружия? О преимуществах сандалий из кожи буйвола перед сандалиями из кожи крокодила в дальнем походе? Нет, ей нужно что-нибудь поинтересней. Её избранник посвятит её в тайны мироздания, познакомит с поэтами и философами, музыкантами и скульпторами, научит предсказывать погоду и урожай. Он будет интеллектуалом – натурой тонкой, отзывчивой, а не солдафоном. Ну и, конечно же, он должен быть красив, как Аполлон, добр и обаятелен, честен и благороден, смел и решителен, великодушен и в меру настойчив. В общем, он должен быть само совершенство.

Нетрудно догадаться: при таком подходе Елену очень скоро выдали замуж без всякого её согласия. Царь-отец так распорядился. Ему нужен был наследник. Однако, вскоре Тиндарей умер и бразды правления перешли к зятю, Менелаю.

Своего мужа Елена терпеть не могла. А ведь Менелай обладал практически всеми качествами, о которых грезила его прекрасная жена. А уж любил её – дальше некуда… Даже непонятно, в чём причина столь фатального неприятия Еленой своего супруга. Начнёт Менелай говорить о строении Вселенной – её неудержимо тянет в сон; возьмёт в руки кифару – у неё просыпается аппетит и хочется чего-нибудь съесть. Даже то, что на её содержание уходила половина государственного бюджета, не могло изменить её отношение к мужу. Елене было невыносимо грустно, так что у неё были все основания считать себя самой несчастной на свете.

Всё изменилось, когда она увидела того, в ком сразу признала своего суженого. Парис… Из Трои… Прибыл к Менелаю в гости, будучи наслышан о его красавице-жене… Женат, но это, кажется, не проблема…

В общем, закрутилось-завертелось к вящей радости обоих. Менелай не сразу понял, что происходит, а когда догадался, было уже поздно: пара отбыла в известном направлении – за море, во владения дорогого гостя.

Это было чудовищным оскорблением со стороны человека, в отношении которого были соблюдены все законы гостеприимства. Как он мог? Похитить жену хозяина… Да он просто вор и мошенник! Мысль, что Елена и сама была не прочь покинуть Спарту, в голову не приходила. Нет, её охмурили, соблазнили, после чего насильно увезли на край света. За такое полагается смерть!

Менелай объявил Трое войну. Под его знамёна встали и другие греческие города. Что ими двигало при принятии столь важного решения – непонятно. Эка невидаль: у одного из царей украли жену. С кем не бывает? Впрочем, основания для участия в войне всё-таки были. Эта Троя уже давно мозолила всем глаза своим богатством и независимостью. Пора было с ней разобраться. И когда ещё представится столь отличный случай добыть воинскую славу? Кулаки-то чешутся! Так и хочется дать кому-нибудь в глаз!

В общем, желающих повоевать нашлось немало. Войско взошло на корабли и поплыло к далёким берегам.

***

Елена и Парис, забыв обо всём на свете, наслаждались любовью. Они были счастливы. Это было лучшее, что подарила им жизнь. И как же здорово, когда кому-то из нас так везёт!

Однако, Менелай на сей счёт был другого мнения. Войска под его командованием достигли пункта назначения и высадились на берег. Осада Трои началась.

Надо отдать должное грекам: они сразу предложили Елене расстаться с Парисом и вернуться к законному мужу. К их большому удивлению, Елена ответила отказом. Казалось бы, теперь ясно: дело не в Парисе, а в самой Елене. Но не тут-то было. Машина войны уже завертелась и её было не остановить. Не за тем бряцали оружием, чтобы возвращаться домой несолоно хлебавши. И если Елена не хочет по-хорошему – значит, будет по-плохому. Её заставят вернуться силой! Каково мнение самой женщины на сей счёт, никого не интересовало. Что же касается Париса, то он был однозначно неправ и должен был понести наказание.

Пожалуй, то была самая бессмысленная бойня из всех, выпавших на долю человечества. Но почему-то именно она увековечена в сказаниях и легендах. В назидание потомкам?

Осада длилась долго, аж десять лет. Наверно, это рекорд. Чем всё это время питались осаждённые, где брали продукты – неизвестно. Причём они и не думали сдаваться и готовы были сражаться ещё лет десять, а то и больше.

Поняв, что геройством и доблестью ничего не добиться, греки обратились к военной хитрости. Идея радовала новизной. Да, осаждённые были готовы стоять до конца. Но ведь между боями выдавались дни, а то и недели затишья, которые нужно было чем-то заполнить. Досуг – важнейшая составляющая в деле поддержания высокой боеготовности. Вот и надо предложить противнику нечто, способное внести разнообразие в боевые будни, скоротать время между штурмами. То есть грекам лучше не с удручающим упорством громить крепостные стены камнемётами и засыпать защитников смертоносными стрелами, а проявить гибкость, сделать нестандартный ход. Например, что-нибудь подарить. Троянцы потеряют бдительность и… Откажутся от подарка? Вряд ли. От подарков не отказываются.

История с конём, пожалуй, уникальна по своей простоте и изяществу. Правда, вопрос всё-таки остаётся. Принять дар от смертельно опасного противника… Наверно, такое возможно, но лишь в том случае, если война понарошку.

Итак, троянцы с лёгким сердцем закатили внутрь крепостных стен здоровенную конструкцию, в которой разместилось значительное число осаждающих, и отправились спать.

Результат подобной беспечности (а точнее – уверенности в благородстве противника и его неспособности на подлый поступок) хорошо известен. С Троей было покончено. Раз и навсегда!

Благородство на войне – вещь сомнительная. И уж точно мешающая выполнению поставленной задачи. Греки это, пусть и не сразу, поняли. Поняли и троянцы – те из них, что остались живы. Называть их глупцами язык не поворачивается. Но их наивность дорого им обошлась.

Возможно, здесь и надо искать смысл древней легенды. Однако, нас больше интересует, что стало с влюблёнными, чей роман послужил поводом к агрессии. Парис погиб, Елена же пережила все перипетии многолетней осады. Менелай добился своего – получил жену обратно. Но побивания камнями не случилось – он по-прежнему её любил.

Дальнейшее не слишком интересно: возвращение в Спарту, жизнь в качестве законной супруги… При этом в глазах греков именно Елена оставалась виновницей войны и связанных с ней бед. Что ж, всегда кто-то должен быть во всём виноватым.

После смерти Менелая Елене пришлось бежать на остров Родос, искать убежище там. И оно, по законам гостеприимства, было ей предоставлено. Вот только повелительница Родоса, лишившаяся в троянской войне мужа, эту свою потерю Елене не простила. И вряд ли кто удивился, узнав однажды, что Елену нашли мёртвой.

Ох, греки, всё-то у них вперемешку: благородство и подлость, гостеприимство и коварная месть.

Так закончилась история любви Париса и Елены. История прекрасная, но и весьма поучительная. Елена никому ничего плохого не сделала. Она просто хотела жить, подчиняясь своим чувствам, а не чужим. Оказывается, это возможно не всегда.

Похищение Европы

Бык был большой и ужасно добродушный. И от него так приятно пахло: не то луговыми травами, не то розами и фиалками. Чистый и ухоженный, он производил самое благоприятное впечатление. Откуда он здесь взялся – вопрос. Возможно, просто гулял в данном районе и набрёл на лужайку с девушками, весело проводящими свободное время.

Вокруг жужжали пчёлы. Их привлёк необычный аромат, исходящий от домашнего животного. Подобное амбре более привычно где-нибудь на пасеке, а не вокруг рогатого млекопитающего. Как следствие – полное отсутствие мух и слепней. Им здесь просто нечего было делать. Кстати, подобная деталь могла бы навести на некоторые размышления, но три подружки, в чьё общество затесался огромный бык, не собирались отягощать свои прелестные головки досужими размышлениями о разного рода природных закономерностях и с песнями плели венки из полевых цветов, водили хоровод и вообще чувствовали себя превосходно.

Между тем, девушки не могли не заметить, сколь мягкая и шелковистая у быка шерсть. Так и тянуло её погладить. Одна из красавиц, Европа, не удержалась и провела рукой по вьющимся волосам. Бык с благодарностью посмотрел на неё. Кстати, из всех троих он сразу выделил именно её и всячески давал знать о своей симпатии к ней. Подружки тоже были хороши, но Европа была просто прелесть.

Между тем, погода была замечательная: яркое солнце, кучевые облака, спокойное море ярко синего цвета. Пейзаж, привычный каждому греку с незапамятных времён. Собственно, наш рассказ и уходит туда, в далёкое прошлое. И, как и сегодня, тогда девушки тоже были не прочь прокатиться на могучей спине покорного им существа. Видимо, бык был хорошо осведомлён об их чаяниях, потому что, сблизившись с наиболее привлекательной из них, мягко прилёг к её ногам, предоставив свой хребет в полное её распоряжение.

Излишне говорить, что Европа не могла пройти мимо столь соблазнительного предложения. К тому же, она немножко утомилась от многочасового гуляния с подружками и короткий отдых был ей необходим. Посидеть на тёплом бычьем боку… Что может быть лучше?

Присела на краешек… Бык едва почувствовал её присутствие и снисходительно обернулся. Весь его вид говорил: дорогая, сядь поудобней! Мне совершенно не в тягость! Располагайся как следует и не думай ни о чём!

Она так и сделала, передвинувшись поближе к могучей шее дружелюбного гиганта и окончательно успокоившись. Подружки захлопали в ладоши, выражая восторг по поводу трогательной сцены и принялись шаловливо осыпать вышеозначенную пару ромашками и васильками. Что во все времена означало только одно: совет да любовь… Если б они знали, как их шутка близка к истине!

Бык полежал немного, после чего, словно вспомнив о чём-то, осторожно встал и медленно побрёл в сторону моря. Проделал он это так плавно, что Европе и в голову не пришло возразить что-либо. Захотелось подержаться за рога лирообразной формы, поуправлять направлением движения. Однако, бык на её потуги никак не отреагировал и она это дело бросила. Зачем напрягаться?

По мере приближения к береговой полосе бык двигался всё быстрее и быстрее и, наконец, побежал. Европу это несколько озадачило. Во-первых, подружки отстали и она осталась с глазу на глаз с животным с не вполне понятными намерениями; во-вторых, бык мог споткнуться и упасть, и тогда Европе не поздоровилось бы. Ну, а в-третьих, бык словно бы и не видел приближающегося морского прибоя и уверенно направлялся к пенящимся бурунам.

Не снижая хода, бык влетел в набегающую волну, подрыгал ногами и… поплыл. Европа оторопела. Это какой-то странный бык! Куда его понесло? Зачем он взял курс в открытое море? Что он задумал? Да и бык ли это? Может, разбойник в бычьей шкуре? Доставит её на корабль, крейсирующий где-нибудь поблизости – и всё! Продадут её в рабство каким-нибудь гипербореям – и поминай, как звали…

– Эй, любезный, ты куда? Поворачивай обратно! Слышь, скотина?

Бык никак не отреагировал на обидную кличку и продолжил путь. Вокруг резвились дельфины, кричали чайки, а море перекатывало огромные волны. Европа крикнула ещё что-то для приличия и замолчала, покорившись судьбе. Спина быка стала ей пристанищем и не сказать, чтобы таким уж ненадёжным.

Бык оказался прекрасным пловцом и берег очень скоро скрылся из виду. Не было и корабля с торговцами живым товаром. Вокруг расстилалось бескрайнее море, но умное животное каким-то образом точно узнавало, куда плыть. И ни морские течения, ни боковой ветер не могли сбить его с курса.

А не бог ли этот бык? Посейдон, например… Такое впечатление, что её похититель оказался в родной стихии. Но если так, не пора ли ему превратиться в самого себя?

Ближе к вечеру похолодало, по небу поползли дождевые тучи, ветер усилился, побежали белые барашки. Пора задуматься об укрытии. Однако, кругом по-прежнему расстилалось море, а бык отмерял одну милю за другой. И сколько это будет продолжаться?

Внезапно Европа ощутила: скорость движения резко возросла. С чего бы это? Встревоженно вгляделась в туманную даль и увидела остров, к которому на всех парах мчался её похититель. Что ж, там, по крайней мере, будет где укрыться от непогоды. Тем более, что начал накрапывать дождь и вымокнуть до нитки совсем не хотелось.

Последние несколько миль до острова бык работал, как одержимый. Европа отметила про себя его усердие и раздражение по поводу отсутствия каких-либо объяснений происходящему сошло на нет.

Вот и песчаный пляж, радующий глаз первозданной чистотой. Бык почувствовал почву под ногами, вышел на берег. Европа спрыгнула и возмущённо взглянула ему в глаза. Тот с виноватым видом отвернулся.

Вдали виднелась пещера и она поспешила к ней. А бык остался. Разошедшийся дождь поливал присмиревшее животное, но Европа и не думала звать его с собой, в укрытие. Ещё чего! Завёз бог знает куда и неизвестно зачем, так пусть теперь мокнет! Скотина…

Но вот просветлело, ветер стих, выглянуло солнце. Всё вокруг преобразилось: запели птички, загудели шмели. Европа выглянула наружу. Море успокоилось, небо очистилось. Словно и не было никакого шторма. А бык где? Куда он подевался? Неужто уплыл обратно? А она так и не выяснила, чего ему было надо от неё…

Прошлась по берегу, поднялась на небольшой холм. Открылась живописная картина неведомого острова: зелёные лужайки, оливковые и апельсиновые рощи, горы, реки… В таком месте и люди должны быть под стать природе – красивые телом и душой. А вот и один из них: белокурый гигант атлетического сложения, спокойный и уверенный в себе. Надо бы его расспросить, что за место. Ну, и познакомиться…

– Мужчина, вы не местный?

Вопрос прозвучал несколько странно и Европа прикусила язычок. Но человек не смутился… Приветливо улыбнулся… И что-то в его облике показалось знакомым. Внезапная догадка осенила Европу: да это же её похититель! Ну да, он самый! Просто обрёл человеческий облик… А на это способен только бог.

Всё сходится: бог обратился в быка, увёз её на далёкий остров и… И что теперь? Кстати, кто он? Аполлон? А может, сам…

От сделанного предположения перехватило дыхание…

– Да, всё правильно! Перед тобой Зевс-громовержец собственной персоной! Прошу любить и жаловать!

В голосе величайшего из богов сквозила явная симпатия. Европе захотелось прыгать и смеяться от счастья: Зевс, сам Зевс-вседержитель сподобился на внимание к ней! Но что же он сразу не сказал? Ещё там, в Финикии… Разве бы она отказала?

– Хочешь спросить, зачем вся эта канитель с морским путешествием? Наверно, по причине моей природной застенчивости. Все знают меня как тучегонителя и громовержца и в гневе я, действительно, ужасен. Могу и испепелить. Но надо сильно постараться, чтобы вывести меня из себя. Так-то я добрый и великодушный. Можешь не волноваться: ты приглянулась мне ещё там, на полянке. Почему сразу не открылся? При свидетелях как-то неудобно. Пришлось бы обидеть твоих подружек однозначностью своего выбора. Что же касается моря… Мне хотелось себя проверить: справлюсь ли с суровым испытанием? В мореходных качествах убедиться… Теперь знаю: у меня всё в порядке. А уверенность в себе – важнейшее состояние для любого мужчины. Особенно при свидании с женщиной…