Владлен открыл глаза от того, что его дергали за плечо. Вставай, повторял голос, звучавший как будто из туннеля. Он повернул голову в сторону, откуда доносилась помеха его сна и увидел молодого человека, который вчера встретил его у входа.

– Пора к столу, сказал человек.

– доброе утро по своей земной привычке произнес вчерашний неожиданный гость. Продрав глаза, Владлен встал с соломенного настила надел, лежащие рядом вещи и последовал за своим новым знакомым.

Когда он вышел в столовую комнату, вся община, сидела уже за столом и завтракала. На столе стояли большие нарезанные буханки хлеба, в мисочках рядом стояло масло и в кружках был налит какой-то напиток, по вкусу и консистенции напоминающий квас. Владлен подумал про себя, «вот сейчас подкреплюсь и начну думать, с чего здесь можно начать обучать их здоровому человеческому эгоизму.» Опыта в подобной деятельности у него еще не было и план он для себя составить не успел, поэтому требовалось некоторое время для осмысления происходящего.

– тебя как зовут, спросил Владлен своего нового знакомого.

– Тиноем меня кличут

– а меня Владленом, представился гость.

– чудное имя, что-то я раньше таких не слыхал.

– вот так вот меня мамка с папкой назвали

Тиной недоуменно уставился на собеседника,

– какие мамка с папкой, в его глазах читалось явное недоумение.

Владлен слегка замешкался,

– ну как какие, родные мать и отец.

– да ты что, с удивлением произнес Тиной, а как это? Нам всем дает имена наш творец. А почему тебе мамка с папкой имя давали?

«Такс, что же ему можно ответить- подумал Владлен- с одной стороны любопытство – это очень положительное качество, пытливость ума ведет к прогрессу, а прогресс отдаляет людей от бога. Поэтому не буду душить это начинание на корню, пусть товарищ мучается в догадках.» еще Франс Анатоль говаривал «Искусство обучения есть искусство будить в юных душах любознательность и затем удовлетворять ее»

– это я тебе потом как-нибудь расскажу, а теперь скажи ты мне, чем вы тут целый день занимаетесь? Что делать будем?

– а разве у вас не тоже делают, что и у нас, разве вы чем-то другим занимаетесь целый день

Мы должны поле пахать, пшеницу сеять, говорить с творцом и праздновать Марашну.

– а когда вы празднуете Марашну, поинтересовался Владлен, пытаясь таким вопросом как-то приблизиться к пониманию сути какого-то деяния, которое занимает почетное место в жизни этих людей, наряду с молитвами и добыванием хлеба насущного.

– так вот сегодня и празднуем, вечером пойдем к Карвегам будем с ними Марашну отмечать.

«значит, сегодня вечером я узнаю что-то важное об укладе этих племен. Может это приведет меня к каким-то идеям, с чего я могу начать действовать» подумал про себя Владлен.

После завтрака инопланетный гость со всеми жителями поселка отправился на поле собирать урожай. Сельскохозяйственные работы здесь велись обычным способом – никаких машин или механизмов, все делалось с помощью Простых мотыг, плугов и прочих незамысловатых приспособлений, которые Владлен знал только с картинок в учебнике истории. Придя на поле, все организованно похватали свои инструменты и пошли делать каждый свое дело. Командиров и указчиков здесь не было, каждый находил себе полезное место и выполнял свою работу, никто не филонил, не отсиживался, перекуров лишних не делал, работа ладилась, как в часовом механизме. За день многое успели, но Владлен не был специалистом по части сельского хозяйства, поэтому только в меру своего школьного образования понимал, что они делали. Успели серпами срезать пшеницу на поле, уложить ее в снопы, наверное, чтобы просохла, после чего отправились на другое поле, там нужно было с помощью мотыг отделить зерна от плевел и отвезти пшеницу на помол. Нужно было себе признаться, что к физической работе его организм был не привычен и ближе к вечеру, когда все работники шли с поля домой, Владлен отчетливо почувствовал как ломит кости и хочется уже куда-то прилечь. А тут еще Марашну какую-то нужно праздновать. Радовало одно – кормили здесь не то чтобы изысканно, но все же вкусно. На современном сленге это в мире гламура называется аутентично. Или же это просто была самая желанная еда за последние годы, поэтому ему показалось, что она была просто великолепна на вкус. Простые каши, пару сортов местных овощей сыры да хлеб с маслом – вот и все очень простое меню, но Владлен пока пережевывал кусок теплого хлеба, мог поспорить, что ощущал на языке каждый витамин, который пробирался к нему в организм, чтобы подпитать его силой и энергией. А вместо энергии, которую он рассчитывал получить от употребленных калорий, ужин отобрал у гостя последние силы и организм заявил о своем праве на покой для переваривания и усвоения принятой пищи. И пока все прихорашивались к празднику, Владлен тихо сидел в углу и размышлял

«Что-то мне здесь напоминает пионерский лагерь, – думал он – Там пионервожатые тоже пытались так заполнить день, чтобы у детей не оставалось времени делать глупости. Все эти уборки территории, участие в конкурсах по фигурному складыванию шишек имеют только одно назначение, как можно плотнее забить график подопечного, чтобы у него оставалось меньше времени думать о том, где стрельнуть сигарету и как проворнее можно подглядывать за девчачьей душевой. Если этим людям дать возможность развиваться, они придумают себе машины, которые значительно облегчат им жизнь и подарят много свободного времени, в которое люди смогут устраивать войны, революции, охоту за ведьмами и прочие мелкие пакости, на которые они способны.

Тем временем Женщины заплели свои волосы в длинные косы, мужчины поправили прически, настроение у всех было приподнятое. Владлен ожидал, что сейчас все пойдут к молельному дому, чтобы спеть про очередной день, но община в полном составе двинулась в противоположную сторону. Владлен шел в общей толпе и пытался найти среди всех этих одинаковых людей свою Элою. Ему хотелось идти рядом с ней, взять ее за руку и болтать о чем-то земном. Он бы с удовольствием угостил ее сейчас мороженым, сводил бы в кино и они целовались бы на последнем ряду, а потом бродили бы по ночному городу и зашли бы в какую-нибудь одинокую забегаловку, ели бы там что-то очень вредное, но дико вкусное, а главное, они бы сидели друг напротив друга и рассказывали смешные истории и громко смеялись, мешая остальным вокруг страдать в одиночестве.

Он нашел ее, она шла чуть впереди, ничем не отличавшаяся от остальных девушек, с такой же светлой косой и в такой же одинаковой одежде. Но для Владлена она была уже родным человеком, он это отчетливо чувствовал.

Владлен пробился к своей избраннице поближе, пошел рядом с ней шаг в шаг.

– ты хочешь сегодня быть со мной, спросил он.

– ты меня выбираешь?

– да, мне с тобой было очень хорошо,

– хотя, сегодня же Марашна, я, наверное, останусь у Корвегов, но, если хочешь, могу остаться с тобой.

– да, очень хочу, сказал Владлен. И сам удивился своим мыслям.

Мне кажется, я влюбился, уже второй раз подумал он про себя, что-то мне это не нравится, как бы я не залип здесь надолго. С той суммой денег, которую мне предстоит получить, у меня таких Элой на земле будет множество, даже сложно себе представить сколько. И происходить это будет в пятизвездочных отелях и в собственных шикарных виллах, а не на соломе в общежитии. Нужно срочно кончать с этой каруселью чувств. – подумал он, а вслух произнес

– очень хочу, и с этими словами взял ее за руку, чтобы больше не потерять.

Когда группа, в которой гостил Владлен, пришла к Корвегам их встретили дружелюбно, приветливо, но без лишних эмоций. Вообще, здесь бросалось в глаза, что эмоциональная жизнь этих людей не такая яркая, как у землян. Праздники здесь проходят без громкого смеха, музыки, вождения хороводов и прочих атрибутов веселья. «Может это потому, что у них значительно меньше стресса? – сделал для себя первый показавшийся самым логичным вывод Владлен – На земле люди в основном устраивают себе праздники с шумом и абсолютно ничем неоправданным весельем, для того, чтобы забыться и немного переключиться от своих проблем на бессмысленное прыганье и визжание, желательно на фоне громкой музыки и приема психотропных веществ. Здесь, похоже нет тех стрессов, которые хотелось бы компенсировать, поэтому они во всех ситуациях вели себя спокойно и уравновешенно.»

– Милости просим девушек наших гостей остаться на несколько дней с нами и дать потомство от наших мужчин. И нашим девушкам предлагаю пойти сегодня в племя Преданов и дать потомство от их мужчин, начал довольно сухим тоном один из Корвегов, после того, как оба племени уселись в круг на полянке неподалеку от большой избы, в которой по всей видимости проживала принимающая сторона.

После сказанного, девушки из обоих сообществ встали и направились на противоположную сторону, чтобы присоединиться к другому племени. На лицах всех, кто решил родить потомство от мужчин дружеского поселения, можно было увидеть только яркие, жизнерадостные улыбки, которые говорили об одном – люди чувствуют себя в полной безопасности. Они точно понимают, что им ничего не угрожает и в другом сообществе их встретят точно так же радушно, как встречают здесь любого другого человека. Они забеременеют и спокойно вернутся в свой дом, родят здоровое потомство и будут счастливо жить до тех пор пока не покинут этот мир. Кстати было бы совсем неплохо понять, куда же они здесь все деваются по достижению определенного возраста. Потому что и в племени Корвегов, Владлен также не увидел ни одного человека старше лет тридцати. На ум пришел еще один вопрос: «Кто-то рассказал им про оздоровление потомства путем смешивания крови, или это они уже сами здесь ставят такие эксперименты? Если сами догадались смешивать кровь – это означает, что они, даже если и неосознанно, но все равно пытаются постигать мир вокруг себя.

Его размышления снова прервал говорун от Корвегов. Если бы это происходило на земле, его бы не приняли в конферансье, потому что его монотонная подача информации абсолютно не привносит никакого эмоционального посыла в освещаемый вопрос. Он тараторил что-то с улыбкой на лице, как будто зачитывал инструкцию по уходу за холодильной установкой фирмы «Заря». Теперь он предложил племени Преданов обменяться инструментами и излишками плодов, если таковые имеются.

– можем отдать вам пятьдесят мешков пшеницы и плуг, откликнулся на предложение об обмене парень из числа Преданов

– Отдадим вам тридцать мешков пшеницы и два плуга.

– Два плуга не нужно, ответил представитель Карвегов, нам одного достаточно будет. Пахать сейчас не к надобности, но нужен подпор в коровнике, туда его и поставим. И мы вам хотели кое какие вещи передать, потому что нам они сейчас не нужны, а как понадобятся, творец еще новые успеет дослать. Лежат у нас рубашки новые, да обувка еще не ношенная. Так что если необходимость такая имеется, можете сегодня с собой забрать

Слово снова перенял переговорщик от Преданов

– Вроде пока все обуты и одеты. Если будем иметь такую потребность, заберем в следующий раз.

Владлену этот диалог показался очень важным для оценки этого мира. В этом разговоре абсолютно отсутствовала конкуренция, переговоры велись не между двумя контрагентами, которые пытались как можно выгоднее провернуть сделку и обязательно получить какую-то выгоду, а скорее между двумя руками – левой и правой. Одна передала другой какой-то предмет и вторая положила его в карман, просто на своей стороне жилетки, но и та и другая ведут себя абсолютно бескорыстно. Такое возможно при стечении нескольких обстоятельств – во первых воспитание. В привычном Владлену мире, даже если социально настроенная мамочка учила своего, мирно играющего в песочнице ребенка, что игрушками нужно делиться, то через двадцать минут, когда чаду пора было подкрепиться манной кашей, она же его строго наставляла собрать все свои игрушки в специально принесенную для этой цели котомку и забрать все свое имущество домой. А все потому, что мамочка должна ходить на работу и тратить свое жизненное время, чтобы купить кровиночке пасочку в форме паровозика. И она не хочет каждый раз тратить свои средства именно на то, чтобы приобрести вот такую пасочку. Здесь же для этих аборигенов, Владлен подумал, что именно это слово подойдет для них лучше всего, этот плуг не имеет такой ценности, его дают просто так и можно попросить еще, если будет в этом необходимость. Именно это отношение к ценностям и делает этот мир таким другим.

Владлен положил руку на плечо Элои, чтобы привлечь ее внимание к себе

– а почему же они не просят это все у творца, задал он вопрос шепотом

– а зачем творца лишний раз беспокоить, ответила Элоя – он ведь один на нас всех стараться ему и без того много приходится трудиться. А так мы здесь и сами многое можем между собой решить. И творцу поможем и всегда есть, о чем поговорить.

– а вы всегда вот так вот обменивались вещами или плодами урожая, или раньше только от творца все получали? продолжил Владлен теперь уже абсолютно отвлеченным тоном, как будто уже начал вынашивать в голове сложный план, но все еще пытался подобрать к нему самые последние недостающие детали.

– да нет, ты знаешь, раньше все-таки только у творца просили, он нам все давал, а теперь у нас здесь много племен появилось и он, наверное, просто не успевает за всеми усматривать и всем помогать. Поэтому мы и решили, что можем сами поучаствовать.

«Вот это я хорошо зашел» подумал Владлен про себя, вспомнив цитату из знаменитого кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию». Я уж было подумал они здесь на полном обеспечении, дотационники, так сказать, и налаживать другие способы самопомощи совсем не собираются. А тут, видишь, как раз попал в начало товарно-денежных отношений. Денег еще нет, пока только товарами обмениваются и выгоду свою при этом посчитать не могут. Но к этому мы их быстро приведем. Хочешь что-то в народе изменить, загони его в голод, хочешь его уничтожить, накорми его досыта – Вот такая незамысловатая формула родилась у Владлена в голове. Хотя, возможно, это уже кто-то сформулировал до него, но можно было биться об заклад, что этот некто точно не был в той же ситуации, в которой сейчас находился наш главный герой.

По логике вещей все мероприятие должно было потихоньку подходить к концу. На земле принято после подобных посиделок выпить водки, устроить танцы, начать хоть какую-нибудь мало мальски приличную драку, но здесь этого всего ожидать не приходилось. Все происходит скучно и предсказуемо, обменялись одежкой, инструментами и детородным материалом в виде женщин и можно спокойно в умеренном темпе двигаться в сторону родного дома. Но Владлен ошибся, в действительности его ожидал еще один сюрприз и то, что произошло дальше, произвело на него сильнейшее впечатление

Все тот же представитель Корвегов снова взял инициативу и произнес следующие слова

«а теперь, возрадуемся вместе с нашими братьями и сестрами, что предстоит им покинуть нас и пойти в вечный мир. Там будет ждать их наш создатель и вечность прибудет с ними. Такие слова завещано говорить, во время праздника Марашна.»

Эта постная, произнесенная абсолютно скучным, безучастным голосом речь могла говорить только о том, что сейчас здесь начнется какой-то акт жертвоприношения. Не может же быть, чтобы эти мирные и абсолютно безобидные овечки начали друг друга резать, топить или отправлять на тот свет своих же собратьев каким-либо другим насильственным способом. Но, услышанное можно было трактовать довольно таки однозначно – здесь сейчас будут от кого-то избавляться. И снова бросилась в глаза эта скучная безучастность, с которой говорящий выписывал своим же соплеменникам путевку в местную нирвану, что бы это не значило в рамках этого мироустройства. Ведь мог же сказать речь и поярче. Например что-то вроде «их имена навсегда останутся в нашей памяти», научились же на Земле трогательно обволакивать излишним трагизмом неизбежные биологические или социальные процессы, а здесь вместо этого всего три строчки скудного текста не выражающего никакого соболезнования к скоро почившим. Как говаривал товарищ Ленин «Нас помнят, пока мы мешаем другим»

В это время все присутствующие встали и двинулись в сторону реки. Там на берегу стоял деревянный чан с какой-то жидкостью, рядом на воде слегка покачиваясь на волнах лежал плот. От всей толпы отделилась группа, человек, наверное, десять – пятнадцать и прошла к чану. Там же стояли деревянные чашки и на земле рядом лежал половник. Шедший впереди, отделившейся группы, остановился возле чана, взял половник и начал разливать густую жидкость из деревянной посудины по чашкам. Вся эта процедура происходила абсолютно тихо и спокойно, никто не рыдал и не причитал: «на кого ж ты нас оставляешь, кормилец ты наш родненький». Никаких эмоций. Каждый из группы, послушно соблюдая очередность, подошел к чану, взял чашку зелья и спокойно опустошил ее до дна и пошел занимать свое место на плоту. Там они укладывались рядками по три-четыре человека, как позволяло место, закрывали глаза и, судя по всему, ждали отправки.

Владлен стоял среди, если можно так выразиться, провожающих. Оставшиеся люди вели спокойные неспешные разговоры в основном о частоте осадков, приплоде скота, сворачивания молока и прочих темах, касающихся добычи себе пропитания. Их жизнь, не считая получения потомства, была полностью посвящена только сельскому хозяйству. Никаких технических вопросов, улучшения условий труда, механизации процессов и прочих цивилизационных направлений в их разговорах не поднималось. Владлен подошел к Элое и в общий тон разговора спросил

– что с ними будет?

– как что, а ты разве никогда Марашну не праздновал, удивилась Элоя.

– думал может у вас это как-то иначе происходит

– чего б ему иначе происходить. Создатель-то у нас один, а значит и Марашну мы празднуем все одинаково. Ты же сам знаешь, что как только мы становимся старше двадцати пяти созвездий, он нас призывает к себе, присылает к нам чан со священным питьем, мы засыпаем и вот в таком сонном состоянии на плоту уходим по реке жизни в его объятия.

– а зачем ваши девушки остаются здесь в другом племени? Спросил Владлен

– как зачем? удивилась Элоя, чтобы потомство давать крепкое.

– а что ваши мужчины вас не ревнуют? Если вы от парней из другого племени детей рожаете

– что ты говоришь? Переспросила Элоя, я вот это слово не поняла. Что наши мужчины с нами делают? Ты, когда говорил вроде поперхнулся.

– Да нет, вроде, не поперхнулся. Спросил, не ревнуют ли вас ваши мужчины.

– ну вот снова. Поперхнулся.

Владлен вспомнил, что не говорит на языке местных жителей, он говорит на земном, а здесь его понимают. Значит, идет некий прямой перевод того, что он произносит. А слова «ревность» у них в языке отсутствует. Не зря же они все такие спокойные и равнодушные ко всему. У них понятия «греха» нет, понятия «ревность» нет, наверняка все, что связано с враждой и неприязнью друг друга тоже отсутствует. Получается они здесь в некотором роде одухотворенные, если это можно так назвать

– а там что происходит? Спросил Владлен, что там, у создателя… – Элоя задумалась.

– Не знаю, что там происходит. Но раз создатель их к себе призывает, значит в этом есть какой-то смысл.

– ну да, наверное – подумал про себя Владлен. А ведь он тоже не такой уж прагматик, наверняка было бы проще людей, достигших определенного возраста удалять отсюда по тихому, без всяких ритуалов, как лисы по ночам выносят кур из курятников. А нет, все же устраивает, хоть и не очень пышные, но все же прощания, да еще и с такой загадочностью отправляет тела по реке в абсолютно неизвестном направлении, так и хочется подумать, что он своим питомцам что-то не договаривает. На земле все как-то более понятно -закопали тебя в землю и лежишь ты там, напоминаешь о себе надгробной плитой, которой тебя прикрыли, чтобы ты никуда не убежал из памяти родных и близких. А здесь неизвестность, помноженная на полное стирание памяти об усопшем – можно сказать человека таким образом обезличивают.

Когда Владлен отвлекся от своих размышлений, и перекинул взгляд на происходящее возле реки, он увидел, как тела плыли на плотах вниз по течению, а все оставшиеся на берегу спокойно стояли и провожали их взглядом в последний путь.