Глава II

Открыв глаза, Владлен увидел, что лежит на лесной поляне, окруженный соснами и какими-то лиственными деревьями разных пород. Сочная трава склонялась над его лицом и одна травинка, колыхаясь на ветру, все время норовила попасть ему в глаз. Он отмахнулся от назойливой нарушительницы покоя и быстро поднялся на ноги. Оглядевшись вокруг, никаких особенных отличий от земной флоры он не обнаружил. Рассмотрел почву под собой, пощупал траву, взглянул на небо, посмотрел, как мог на светило. Все один в один как на земле. Все было, как всегда, под ногами все та же земля и трава, а в небе светит такое же солнце, какое он всю жизнь видел на родном земном небе.

После поиска инопланетных примет в окружающей природе, он решил их найти непосредственно на себе. Владлен оглядел себя с ног до головы, на нем была рубашка и брюки из простой грубой ткани. Он оттянул резинку штанов и убедился, что все на своем месте, но, к сожалению, нижнее белье в этом мире, похоже, было не предусмотрено. Вокруг самый обычный лес, на мне обычная мешковина неуклюже скроенная в подобие одежды – первая мысль которая промелькнула у Владлена в голове была о том, что ничего нового «ОН» не придумывает, создает по шаблону. Владлен заметил, что стал пренебрежительно сам для себя называть Бога в третьем лице «он» и при этом не испытывать никакого неудобства или угрызений совести. Возможно потому, что теперь, очутившись здесь, он начал игру в одной с создателем лиге, а это значит, что перед соперником на игровом поле вовсе не обязательно расшаркиваться в реверансах.

«Теперь нужно искать поселение племени, к которому я сюда прилетел. Кстати, я так и не понял, как меня доставили на эту планету. Но это, пожалуй, и не важно, главное, чтобы потом обратно увезли». Владлен встал, отряхнул свою новую одежду и отправился к гуще леса, в надежде отыскать там какую-нибудь тропинку, ведущую к поселению обитателей планеты. Он прошел километров пять прежде, чем увидел узкую протоптанную дорожку, которую можно было отнести к плодам человеческой деятельности.

Ну наконец-то, подумал про себя новоприбывший, значит скоро доберусь до какой-нибудь пищи, а то желудок уже покоя не дает. Собирать грибы и ягоды он не умел, да и не очень-то хотелось прямо в первый день отравиться.

Еще километра два или три он блуждал по найденной дорожке, пока не вышел из леса и не очутился на краю оврага, в низине которого перед ним лежало небольшое обитаемое поселение, главной архитектурной особенностью которого был длинный одноэтажный сруб с соломенной крышей. Каждые несколько метров вдоль стены были прорезаны окна, на которых была натянута полупрозрачная пленка, что-то вроде засушенного мочевого пузыря животного. Возле самого длинного сруба стоял еще один, поменьше, возле которого паслись домашние животные. Чуть поодаль стояли еще несколько срубов.

За деревушкой простирались зеленые сочные луга, некоторые участки были обработаны человеком и на них колосилась и отливала золотом пшеница. Вдоль всего пейзажа с лугами и полями тянулась широкая лента полноводной реки. Рябь на воде отсвечивала солнечными зайчиками и превращала водную поверхность в россыпь благородных камней.

Боже, красота то какая подумал Владлен, после чего его немедленно настигло странное чувство, что же это он к богу так поощрительно обращается. Хотя, что ни говори, а за душу он иногда своими творениями взять может. «А теперь хватит отвлекаться на сентиментальности, три нуля на банковском счету сами не нарисуются, если стоять и любоваться природой.

Как-то очень быстро меня сюда послали, подумал теперь Владлен. Обычно дают время на подготовку, я бы хоть труды Маркса и Энгельса перечитал, если уж кто умел разрушать его царство, так это они. И бумаги оба не жалели, наверное, там можно было бы что-то почерпнуть. Придется собирать в памяти крохи с институтских лекций по соц. экономике и научному атеизму. Но что уж теперь сопли распускать, нужно действовать.» Владлен потихоньку начал спускаться с оврага. Путь оказался неблизким и когда он зашел в деревню начало уже темнеть. На улицах никого не было. Владлен нашел вход в хижину тихо по шпионски приоткрыл дверь и вошел.

Вся внутренняя часть избы была поделена перегородками на отдельные боксы, которые располагались по обе стороны от среднего прохода. В каждом боксе было отдельное окно, на полу лежала солома, покрытая куском грубой ткани, такой же, из которой была сшита одежда Владлена. Он прошел вдоль коридора между многочисленными боксами и вышел в большую комнату, в которой стоял огромных размеров деревянный стол и вдоль него лавки. На столе стояли деревянные миски, в которых лежал нарезанный хлеб, фрукты, и что-то напоминающее сыр.

«так, а где же сами обитатели этой берлоги. -начал свои рассуждения новоприбывший – Сейчас ведь явятся и начнется – кто ел из моей тарелки, кто спал в моей соломе… они, по идее, здесь должны быть исключительно миролюбивы, по моим данным они ведь так и не познакомились с грехом, завистью, борьбой за выживание и с прочими неприятностями, которые сделали земного человека таким недоверчивым к посторонним, проникшим без спроса в их жилье.

Владлен сел за стол взял кусок хлеба, положил на него, кусочек того, что выглядело, как сыр и решил уже было поужинать, как услышал веселый шум приближающейся толпы. Судя по звукам, шумевших было много и они были настроены очень задорно и весело.

Что ж, веселье, это мне по душе» – подумал Владлен и прошел поближе к двери, чтобы встретить хозяев прямо у порога.

В дом вошли люди. Красивые молодые парни и девушки, все не старше лет 25-ти у всех без исключения были светлые волосы и светлые оттенки глаз – У кого голубые, у некоторых серые или зеленые. Одеты они были в точно такие же одежды, как и сам Владлен. За ними забежала гурьба деток, все разного возраста и в такой же одежде также все со светлыми глазами и волосами. Еще бросилось в глаза, что многие девушки были в положении, а некоторые держали на руках грудничков.

«Сплошные Адамы и Евы, – подумалось гостю, – как с картинки, ни тебе толстых, ни уродливых. Все выглядят так, что хоть завтра в модельный бизнес на земле отдавай»

Парень, который вошел первым, увидел Владлена, нисколько не удивился и не насторожился, даже наоборот, его лицо засияло еще большей улыбкой.

– приветствуем тебя, ты из чьих будешь? – спросил он

Владлен судорожно начал соображать, что можно сейчас ответить. В голове крутилось, что Скорее всего, таких поселений тут много, если он спрашивает из чьих он будет то можно как минимум логично предположить, что многие из поселений расположены вдоль реки. Странно только, что их не смущает моя внешность

– приветствую и я вас, да вот вниз по реке если пойдешь… ответил он, в надежде, что собеседники сами подскажут ответ на свой вопрос.

– а так ты из Корбунов или из Баркетов.

слово Карбуны Владлену понравилось больше, поэтому он решил быть из этих самых Корбунов.

– из Корбунов ответил он коротко и четко, в надежде на то, что этот любопытный товарищ не загонит его своими вопросами в тупик. А я здесь к кому попал? Как зовут ваше поселение?

– Преданы мы, сказал улыбчивый парень, чего мы стоим-то, пошли сейчас ужинать будем. А после ужина, как водится, в дом творца пойдем. Потом тебя спать уложим, может жена тебя какая-нибудь на ночь выберет или ты кого подберешь.

Последнее предложение ввело Владлена в ступор, но чему здесь удивляться, это все же абсолютно другое мироустройство, остается только разобраться, как оно функционирует, чтобы смочь научить здешних аборигенов «нормальной жизни.»

Дом творца оказался простым срубом, который находился метрах в ста от жилого помещения. Внутри почти никаких украшений ни икон, ни изображений ничего, что могло намекнуть на какое-то божественное назначение этого помещения. Это была простая комната, без какой-либо мебели или предметов культа. По обе стороны от входа в стены были врезаны окна, которые здесь были единственными источниками света. Войдя в помещение все стали в круг, взялись за руки и начали энергично петь песни, прославляющие творца. Прислушавшись внимательно к текстам песен, он обратил внимание на то, что там ничего не было слышно об отпущении грехов, ничего из серии «господи помилуй мя грешного», только некий диалог с творцом, который хоть и не является к людям в живом виде, но учит их и посылает все необходимое для жизни: Дает урожаи, здоровый приплод и прочие блага. Потом спели о том, чего насущно не хватает: плуг сломался на поле с кукурузой, рубахи у пяти членов общества поизносились, для окон в коровнике нужна шкура и еще пару каких-то вещей, к которым Владлен больше не прислушивался.

Когда все темы были исчерпаны, община дружно встала и двинулась к помещению, которое примыкало к дому молитв. Там лежали аккуратно сложенные предметы домашнего обихода, пару тарелок, три миски, и еще какой-то предмет типа мотыги

– Здесь что склад у вас перед домом молельни, спросил он у одного из мужчин?

– какой склад? Это же дары творца. Это называется дом Карибны, мы просим дать нам, в чем нуждаемся, а потом находим эти предметы здесь. Сегодня, например, попросили плуг, он нам его обязательно через пару дней преподнесет, потому что мы усердно молимся и работаем.

«Такой механизм снабжения, конечно, осложняет задачу, – подумал Владлен, это значит, что у них есть неопровержимые доказательства существования высшей силы. И против таких фактов будет очень тяжело бороться. Тактика насаждения им атеизма отпадает сразу, здесь даже ребенку не объяснишь этих чудес из дома Карибны, кроме как присутствием ЕГО. Почему ОН им все приносит на блюдечке с голубой каемочкой, я уже понял из объяснений доктора Сидорова, это же объясняет и полное отсутствие здесь какой-либо письменности. Когда нет технического прогресса нечего, документировать, и нечего передавать из поколения в поколение, они не накапливают знания. Просто работают на свое пропитание, как обезьяны, прыгающие с ветки на ветку в поисках новых бананов. Если этим обезьянам кинуть в вольер какую-нибудь палку, они будут ей бананы сбивать, но по-прежнему останутся обезьянами. А вот что им нужно кинуть в их клетку, чтобы они захотели выйти из нее и перестали ждать, что им кто-то будет все время что-то подкидывать?. Вот это именно тот главный вопрос, с которым я сюда и прилетел.».

На пути обратно никто больше песен никаких не пел, говорили все тихо, мирно, вели себя все улыбчиво и приветливо. Девушки шли рядом с парнями. Друг к другу не заигрывали, но видать по всему, дети в этом мире рождаются исправно, поэтому нужно так понимать, что культа целомудрия здесь действительно нет.

К Владлену подошла девушка, взяла его за руку, так что у него мурашки по коже пробежали, настолько ласковым и проникновенным показалось ему это прикосновение

– Хочешь быть со мной сегодня? Голосок ее звучал чисто и чувствовалась в ее вопросе абсолютная искренность и открытость.

Владлену еще никогда не приходилось видеть такой неподдельный интерес к своей персоне со стороны столь юной особы. Он даже впал в некоторое замешательство. Обычно ему приходилось иметь дело с какими-нибудь девками по вызову, которые были с ним ласковы и приветливы, но в глазах четко был виден счетчик. В одном глазу отсчитывались доллары, а в другом время. Как только один из счетчиков доходил до нулевой отметки, сразу вся нежность и приветливость испарялись и на смену им включались сигнальные показатели, либо нужно было пополнить счет, либо прервать эксплуатацию. Одна только девушка на веку Владлена была заинтересована в нем лично. Это была его жена. Но ее заинтересованность была посвящена не душе и даже не телу Владлена. Она выросла в богатой семье и хоть была далеко не красавицей, мужского внимания ощущала на себе достаточно. Многие хотели попасть в зятья к могущественному владельцу банка «Строительный резерв». Но все эти ухажеры были ей негожи. Этот кривой, другой маленький, третий, хоть и был огонь в постели и вообще парень кровь с молоком, спортсмен, гиревик, но в обществе с ним появляться было категорически невозможно. Папа долго смотрел на все загулы своей дочурки и в какой-то момент решил взять все в свои руки. Привел в дом подающего надежды работника своего банка, слепил из него партнера и получился отличный жених, с которым не стыдно было на людях показаться и в постель можно было лечь.

Девушка, которая сейчас шла рядом с ним была совсем другой. Это было абсолютно чистое создание. Он бы не назвал ее невинной, невинная в его мире не подошла бы просто-так и не предложила бы себя первому встречному. В ней не было жеманства, стеснения или отчаяния. Если бы на земле нашлась такая, которая вот так запросто могла бы открыть себя чужому человеку, не стесняясь при этом греха или не преследуя какой-либо корысти, ее назвали бы ангелом. А здесь она была обычной, одной из многих своих соплеменниц, которые были все похожи друг на друга. Когда они зашли в избу, на небе взошло уже другое светило. Это не было похоже на луну. Луна светится за счет того, что отражает солнечный свет, здесь же второе солнце само излучало свет, но намного более тусклый, скорее всего потому, что находилось от планеты значительно дальше. В избе можно было еще кое-как видеть, но в принципе это время суток было сравнимо с ночью. Все парни и девушки, по какой-то необъяснимой схеме распределились по своим боксам, дети спали в отдельных от взрослых помещениях. Матери с грудными детьми тоже пошли в отдельные боксы, туда, где спали остальные малыши. Девушка, которая сопровождала Владлена, назвала себя словом чем-то похожим на Элоя. Так, во всяком случае, прозвучало в голове у Владлена. Ему выделили отдельный бокс и он отправился туда спать, за ним пошла и его новая спутница. Когда они остались вдвоем между четырьмя стенами, Элоя сняла с себя одежду и аккуратно положила ее у края соломенного настила. Она присела перед лежащим Владленом и смотрела на него, как бы ожидая каких-то действий. А он не мог пошевелиться, потому что половина Лица обнаженной богини, которая сидела сейчас прямо перед ним, покрылось тонкой, узорчатой вуалью теней, которые падали от распущенных прядей волос. Вторая же половина отражалась черно белой гаммой тусклого ночного света, высекая как из белого мрамора ее идеальные черты. Владлену показалось, что это самая прекрасная и завораживающая картина женской красоты, которую он когда либо видел. Невозможно было оторвать глаз от этой игры тени и света, от этого смешения непорочности и вседозволенности.

– почему ты не раздеваешься, спросила Элоя.

– не знаю, пока что на тебя смотрю.

– давай я тебе помогу. Или ты меня не желаешь.

– что ты, он хотел было сказать, что еще никогда он не желал женщину больше, чем желает ее сейчас, но потом вспомнил, что находится здесь совсем не для того, чтобы завязывать романы с молодыми особами.

Элоя не дала своему сегодняшнему избраннику глубоко погрузиться в размышления, нежно прикоснулась губами к его губам и начала помогать снимать с него рубашку. Это была ночь сладкой страсти, как сахарная вата из детских воспоминаний – этот огромный клубень намотанного на палочку сахарного волокна был всегда искренен с тем, кто его получил в руки. Он не просил ничего взамен, только был огромным, казалось бесконечным и очень вкусным. В детстве можно было откусывать куски сладкого счастья и создавалось впечатление, что этот прилив светлой радости никогда не закончится.

Владлен еще никогда не испытывал таких нежных и сладких прикосновений, поцелуев, да и просто взглядов. Обычно ему нравилось, когда женщина в его постели заводилась до визгов и бесноватых искр в глазах. Сегодня все было иначе. Элоя погрузила своего гостя в сладкую страсть своих ласк, она прижималась к нему своим молодым упругим телом и заставляла забыть все происходящее вокруг. Владлен как будто физически ощущал, что его сознание словно сливочное масло медленно плавится на разогретой сковородке.

Когда его окончательно покинули мужские силы и он, тяжело дыша, откинулся на постеленную на полу солому, Элоя легла рядом с ним и уснула крепким сном.

Заснуть было сложно, много новых впечатлений и нужно было еще оценить то, что он сегодня увидел и с чего можно начать предварение своих планов. Сосредоточиться на деле никак не получалось. Элоя, нежное молодое создание, которое так тихо и кротко лежало рядом и грело его теплом своего тела не давала никакой возможности собраться с мыслями и выстроить хотя бы какой-то мало-мальски пригодный план.

– получается, что мне предстоит разрушить этот мир, в котором живет эта девушка, единственная и неповторимая, которая доверилась мне, не зная, что у меня счет во французском и американском банке, она вообще не знает, что такое счет и что такое банк, она очень далека от моего цивилизованного мира, но то, что она подарила мне сегодня ночью ни один технический прогресс принести человечеству не может.

– — – — – — – — – — – — – — – — – — —

– — – — – — – — – — – — – — – — – — —

Владлена не покидало странное непривычное чувство, ему было абсолютно чуждо хорошее к себе отношение – прежде он никогда подобного к себе не испытывал. Большую часть своей жизни он рос без матери, она ушла из дома, когда ему исполнилось десять лет и больше он ее никогда после этого не видел. Позже он узнал, что мама решила начать новую жизнь. Обычно, когда люди начинают новую жизнь, они садятся на диковинные диеты, начинают бегать по утрам или на худой конец бросают курить. Мама Владлена решила, что бросать курить – это недостаточно радикально, поэтому она бросила семью и они остались вдвоем с отцом. Первое время отец начал даже больше, чем прежде заботиться о сынишке, прилежно проверял уроки, водил в цирк и зоопарк, записал в секцию плавания и регулярно брал его с собой на работу. Инженеры и конструктора, которые работали с папой в одном отделе помогали мальчику делать домашние задания и неплохо натаскали в точных науках. Владлен стал отличником по математике, физике, химии и рос в полной уверенности, что станет космонавтом. Сергей Валентинович нарадоваться не мог своему неполноценному семейному счастью, пока не встретил бывшего соседа по лестничной клетке, Василия Тараканова. Васька всегда был шабутным парнем, любил выпить и повеселиться, чем доставлял немало хлопот жильцам дома. Теперь же, вместо привычного Васьки Тараканова, ободранного алкаша в тельняшке и с вечными побоями на лице, перед Сергеем Валентиновичем стоял человек с прилизанной прической, в бедненькой, но очень аккуратной одежде и главное, начищенных туфлях, чего уж точно нельзя было ожидать от бывшего соседа. Вася рассказал, что полностью изменил свою жизнь и теперь не пьет и даже не курит, потому что это грех перед господом.

– ты что, Василий, побойся бога, – ответил тогда Сергей Валентинович, – какого к черту господа? Тебя в школе не научили, что там никого нет? При этом он указал пальцем в небо и сам туда зачем-то посмотрел, чтобы лишний раз убедиться в правильности своих заявлений. Конечно же Сергей Валентинович прекрасно знал, что никакого бога не существует и что космонавты уже давно избороздили околоземное пространство и никого там сверху не обнаружили. И все же, мысль о том, что все его беды и несчастья были подстроены кем-то извне, была уж очень соблазнительна. Очень хотелось найти этот ключик к двери в каморке папы Карло, которая выведет его в кукольный театр, в котором не будут закрывать завод, на котором он столько лет проработал инженером, где ему будут платить достойную зарплату, которой будет хватать на жизнь, где рядом с ним будет хорошая и верная подруга и в доме будет царить семейное счастье.